Арсеньева Елена – Лесная нимфа (страница 13)
– Ха-ха, – произнесла Алена задумчиво. – Ха-ха… Что?!
Сорвалась с постели и опрометью, не надев даже халата и тапочек, в пижаме и босиком, ринулась в коридор, где стояла сумка. Высыпала из нее все, принялась искать. Нет, картонки, которую она подобрала вчера на стоянке и на которой было накорябано то самое «ха-ха!», Алена не обнаружила. Ах да, она же сунула ее в сумку с яблоками и прочими продуктами. То есть в пластиковый пакет. А пакет, опустошив, сунула под кухонную мойку, чтобы потом использовать для мусора. Надо надеяться, картонка не погребена под яблочными очистками и яичной скорлупой?!
Она вытащила из-под мойки несколько пустых пакетов и обшарила их. А это что такое? Как туда попала визитка какого-то Нино Лито? И почему Нино, а не Нина? Опечатка, что ли? Или эта Нино – грузинка?
Видимо, то, что Алена проспала так долго, сыграло свою пагубную роль. Она не тотчас вспомнила, что Нино, НиНо – это аббревиатура: шутливое, сокращенное название Нижнего Новгорода. А что такое Лито? Вроде бы так называются литобъединения молодых писателей…
При этом слове у Алены в памяти возникла компания неряшливых бородатых дядек в каких-то ботах, растянутых на коленях брюках и заношенных, пропотевших свитерах. Компанию им составляли обрюзгшие тетеньки, одетые нелепо и претенциозно, с непременной пачкой сигарет в кулачке. Запах дешевого алкоголя и еще более дешевого пива налетел, повис сизый дым дешевых болгарских сигарет «Ту-134», «Интер», «Родопи»…
Нет, это воспоминания примерно двадцатипятилетней давности, и относятся они к тому времени, когда Елена Ярушкина (нет, тогда, еще в девушках, она носила фамилию Володина!) только оттачивала, что называется, свое перо и пыталась получить на эти опусы отзывы мэтров. Мэтры – члены Союза писателей, организации, в былые времена мистически могущественной! – ни качеством одежды, ни распущенностью от подопечных своих, вечно молодых и перманентно начинающих поэтов-прозаиков, почти не отличались, были так же нищи и неухоженны, а потому рафинированная эстетка, какой всегда, всю жизнь была наша героиня, их одобрением не пользовалась. Ну что ж, Алена от них немедленно сбежала и больше не возвращалась. Отчасти поэтому ее отношения с братьями-писателями этого самого НиНо всегда были весьма напряженными. Но вот интересно, как это к ней попала карточка Лито?
Алена перевернула ее – да и ахнула. На нее весело смотрела кривенькая улыбающаяся рожица, под которой было написано:
1985 год
Никита Лосев работал в прокуратуре сельского района совсем недавно. Раньше он был участковым, потом оперативником, учился заочно в юридическом. Но еще прежде, до прихода в милицию, он окончил университет – факультет журналистики – и, сменив профессию, еще изрядное время продолжал воспринимать себя как персонажа собственного, наполовину относящегося к реальности, наполовину придуманного материала, очерка ли, зарисовки, – как, впрочем, и людей, с которыми приходилось встречаться. Уже в университете он набрался той хваткой поверхностности, которая порою помогает способным газетчикам тянуть и норму, и строчки давать, но постепенно приучает их смотреть на жизнь словно бы сквозь защитные очки, не видеть за «героем» человека, за «фактурой» – реальность, за «изюминкой» – боль.
Короче говоря, работая оперуполномоченным, Никита замечал прежде всего калейдоскоп событий. Следственная работа столкнула его лицом к лицу с людьми, и здесь Никита делал для себя открытия на каждом шагу. Он предпочитал помалкивать об этих открытиях даже в кругу ставших приятелями коллег, потому что окружали Никиту люди очень опытные, трезво, с оттенком горечи и недоверия глядящие и на жизнь вообще, и на человеческую природу в частности. Их уже трудно было чем-то удивить, а Никита пока еще не мог переступить порога раздирающих его противоречий и чем дальше, тем сильнее ощущал в себе куда больше досады и разочарования, чем любви и веры в перерождение человека.
Муж Катерины Долининой, оставшийся теперь вдовцом с двумя неродными, прижитыми Катериной от других мужчин детьми, которых он тем не менее и помыслить не мог бросить, отказался разговаривать с Никитой. Все это время Долинин был уверен, что жена ушла от него, сбежала от детей, и сухое лицо его приобрело выражение постоянной угрюмости, затаенной обиды не только на Катерину, но и на всех людей, особенно на односельчан. Несмотря на то что относились в поселке к Катерине в общем-то неплохо, никто не мог отказать себе в удовольствии строить прилюдно предположения о ее новой судьбе, новой жизни, может быть, новом мужчине… И вдруг – вообще никакой жизни не оказалось! И не зря Никите чудилось, что каждый, с кем бы он ни говорил о Катерине, теперь пришиблен стыдом. Люди искренне пытались помочь следствию, но больше они хотели снять с себя грех суда – несправедливого, неправедного. Каждый заботился о своей душе, как будто осуждение мертвой значило больше, чем обида живой. Но Никите-то нужно было совсем другое!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.