Арсеньева Елена – Чаровница для мужа (страница 10)
– По-моему, она просто не умеет танцевать аргентинское танго, – пробормотала Алена как бы про себя, однако реплика ее была услышана.
– Да вы что?! – возмущенно прошипел рядом женский голос. Алена повернулась и увидела маленькую блондиночку с точеной фигуркой. У нее были редкостно невинные голубые глаза. – Уж если она не умеет, то… ну я просто не знаю, кто тогда должен уметь! Она даже во всех своих книжках пишет про аргентинское танго!
Так… Мало того что Алена, еще и писательница! И про аргентинское танго пишет! Бывают же такие совпадения!
– А вы что, на мастер-класс? Записывались? – сменила тему блондиночка.
– Да, вчера вечером, – кивнула Алена. – По телефону.
– Помню, помню, вы со мной разговаривали. Я из оргкомитета. Меня Марина зовут. Вы на все классы? Тогда с вас шестьсот рублей. – Она раскрыла блокнот, который держала в руке. – Значит, так… Ваша фамилия Дмитриева? Елена Дмитриева?
– Ну да, – кивнула наша героиня. – Это я.
– Надо же, какое совпадение! – восхитилась Марина. – А ее, – кивок в сторону кудрявой писательницы с бальной стойкой, – зовут
– Ну Санек, ну будь человеком…
– Да что ты от меня хочешь? – устало вздохнул следователь Панкратов, которого, если кто-то помнит, звали Александром Александровичем.
– Ну сам знаешь…
– Как же ты, Венька, мне надоел! – снова вздохнул Панкратов. – Ну чего б тебе немножко не поработать? Хотя бы для разнообразия? Ну чего ты мне названиваешь и мешаешь дело делать? У меня тут, понимаешь, рост преступности… и всякое такое…
– Да ты сам виноват, – отозвался человек, коего следователь назвал столь запросто и который сам себе позволял в отношении него сплошные фамильярности. – Кто меня этой рубрикой заманил? Кто обещал мне регулярно материал для нее давать? Кто клялся не подводить и подкармливать меня самой свежей и жареной инфой? И кто теперь говорит: надоел? Не поверишь, Санек, это один и тот же человек. И этот человек – ты.
– По-моему, понятия «свежий» и «жареный» не очень-то сочетаются, – хмыкнул Панкратов. – Если жареный, значит, уже не вполне…
– Ты путаешь понятия «свежий» и «сырой», – перебил Венька снисходительно. – Скажем, котлеты – они могут быть и жареными, и при этом совершенно свежими. Или ты намекаешь на то, что моя сестра с некоторых пор кормит тебя недоброкачественными котлетами? Придется твои намеки довести до ее сведения! Сделать ей, так сказать, суровое братское внушение. Не дело это, понимаешь, не успела замуж выйти, а уже начала пренебрегать самыми элементарными…
– Заткнись! – грозно приказал Панкратов. – Заткнись, шантажист и словоблуд, не то я тебя немедленно удушу!
– Немедленно не получится, – хохотнул Венька. – Тебе придется выйти из кабинета, сесть в авто, помучиться в пробке на Муравьева-Амурского, доехать до редакции, найти меня – а я буду прятаться, предупреждаю! – и только тогда привести в исполнение свой гнусный умысел.
– Я могу не садиться в авто и не мучиться в пробке, а пройти проходными дворами, так скорей выйдет, – уточнил Панкратов. – Но все равно ты прав – немедленно не получится. Вообще, я удивляюсь, Венька, как у такого сокровища, как твоя сестра, мог уродиться столь жуткий братец, как ты. Шантажист и рэкетир, можно сказать, бандит пера!
– Вынужден уточнить, – совсем уж давясь от смеха, выговорил Венька, – что в свое время я уродился не у своей сестры, а у маменьки, так что все вопросы к ней. Что касаемо шантажа, ты меня оскорбляешь. Ведь на самом деле я забочусь о твоей чести. О том, чтобы ты держал слово. Ты ведь, напоминаю, клялся и божился, что будешь моим постоянным информатором. Случилось это, правда, в то время, когда тебе нужна была моя помощь, чтобы склонить мою несчастную сестру к браку с таким клятвопреступником, как ты. Я тебе помог, и что же вижу?! Как ты стал относиться к другу детства и, можно сказать, пособнику в осуществлении твоих брачных намерений?!
– Ну, слушай, – с обреченным вздохом сказал Панкратов, он знал, что от Веньки отвязаться невозможно и придется сдаться. Репортер – это ведь сущая пиранья. Бывают акулы пера, а бывают пираньи пера. И суть дела не меняется, если одна из таких пираний – твой друг и, можно сказать, брат по линии жены. – Только это – в последний раз, понял? У нас, наконец, взяли постоянного человека для связей с прессой, теперь начальство на наши контакты будет сурово смотреть. Очень сурово. Вплоть до санкций и карательных мер, нас уже предупредили. А ты же не захочешь, чтобы меня выгнали со службы и мы с твоей сестрой пошли по миру или, того хуже, сели тебе на шею?
– А почему это – мне? – испугался Венька. – Почему не маме с папой?
– Потому что не из-за папы с мамой меня попрут с должности. А из-за тебя! Тебе и отвечать. Преступление, так сказать, и наказание, понял?
– Ладно, договорились, сядете на мою шею, – покладисто согласился Венька. – Но пока тебя еще не уволили, давай, колись, а то мне колонку сдавать пора.
Панкратов для порядка еще немножко повздыхал, а потом начал рассказывать. Он перечислил пару бытовых убийств, виновники которых были обнаружены не сходя, можно сказать, с места преступления, поведал о случае киднеппинга, пресеченного бдительной учительницей, о попытке поджога бензоколонки мстительной дамочкой, которой там залили некачественный бензин, отчего мотор ее «Короллы» стал работать с перебоями, а когда она пришла жаловаться, заявление не приняли, деньги не вернули и вообще назвали «коровой»… то ли из-за ее габаритов, то ли из-за авто, по созвучию. Она не стала выяснять причину, а сразу попыталась устроить страшную месть. С точки зрения Панкратова, этой информации для колонки «Сплошная криминальщина» было вполне достаточно, однако пираньи пера славились своей ненасытностью, и Венька не был исключением.
– Маловато, барин, – сказал он со сварливыми интонациями. – Накинуть бы надоть! Ну что такое – всего четыре фактика! Поддай жару, Санька, еще хотя бы один криминальчик выдай – и я от тебя отстану аж на неделю.
Панкратов вспомнил, что через неделю приступит к работе новый человек в пресс-службе, злорадно ухмыльнулся и решил напоследок все же порадовать родную пиранью.
– Про эти две истории пиши осторожней, – предупредил он, – информации у нас очень мало, а та, что есть, в интересах следствия практически не разглашается. Но, если подумать, некоторая целенаправленная утечка делу не повредит. Намекнем пару раз легонько, тонко этак на толстые обстоятельства… Хотелось бы, чтобы преступники как-то засуетились. Вдруг выдадут себя.
– Ты что там тихо сам с собою? – нетерпеливо спросил Венька. – Инфу гони!
– Сейчас, – отмахнулся Панкратов. – Не мешай думать! Хорошо, бери ручку.
– Да у меня диктофон давно включен, – алчно простонал Венька, – ну давай, говори уже!
– Поехали, – вдохнув поглубже, сказал Панкратов. – Ну, смысл ситуации в том, что буквально на днях был убит некий молодой человек, недавно уволенный со службы. Красивый, свободный, отвязный мотоциклист, из тех, кого байкерами называют. Служил он на непыльной должности курьера в одной из фирм небезызвестного господина Вторушина…
– Известная фамилия, – вставил Венька. – Владелец заводов, газет, пароходов!
– На самом деле все это у него имеется в единственном числе, – уточнил Панкратов. – А также еще некоторые радости жизни, как то: выгодные строительные подряды, торговые ряды на Центральном рынке и многое другое.
– Ну да, я же говорю – личность известная! – поддакнул Венька. – Но ты давай к убийству плотней прижимайся.
– В офисе, где служил убитый, судачили: он, мол, пошел на эту смешную работу, чтобы иметь возможность лишний раз погонять на своей обожаемой мотоциклетке. Работал исправно, без нареканий, так что увольнение стало для всех пренеприятнейшим сюрпризом. Особенно для офисных красоток, которые положили на него свои хорошенькие глазки. И он, ходили слухи, уже закрутил на службе несколько милых романов. Но вот вдруг его уволили… и хотя он подал заявление по собственному желанию, прошел слушок, будто на него ополчился сам Вторушин, который и вынудил его со службы уйти. Вскоре после его увольнения Вторушин развелся с женой, и пополз слух, будто произошло это из-за красавчика-курьера.
– Да ты что! – аж взвизгнул Венька. – Барыня влюбилась в лакея? То есть жена Вторушина изменяла своему мужу с курьером?! А курьер, значит, трахал все, что шевелится? И она зашевелилась в непосредственной от него близости? Ну и ну, неосторожно парень поступил! И что теперь, когда Вторушин с женой развелся? Они с этим байкером бросились друг другу в объятия? В смысле, не Вторушин, конечно, а его жена и байкер бросились? Хотя погоди… Он же убит! Неужели Вторушин послал к нему киллера? А жена его еще жива? Или ее тоже?.. Стой, погоди! – Голос Веньки от возбуждения сделался вовсе пронзительным. – Вторушин же на китайской бизнесменше женат вроде бы… Она как раз и держала его торговые ряды… И что, она жива?! Погоди, вчера точно была жива.
– Вчера? – Панкратов насторожился. – Ты ее видел?
– Ну да.
– Где?!
– Ну, где, ясное дело, у нас в редакции!
– Что, серьезно – была она?!
– Она, она, сама назвалась. Ах, дурак, я ее сразу с Вторушиным не увязал, Сунь Банан да Сунь Банан, а что это вторушинская жена, которая иногда зовется на русский лад Светлана Борисовна… Из-за нее байкера убили?! Ни хреее… у нас Герка тоже байкер, надо спросить, знал он этого, как его… Кстати, как его звали?