Арсен Мартиросян – Сталин. Ложь и мифы о сталинской эпохе (страница 27)
Так уж чисто случайно получилось, что раздумья оппозиции на эту тему совпали с введением нового Уголовного кодекса РСФСР в редакции 1926 г. – он вошел в силу с 1927 г. И вот тут чья-то не в меру умная голова в оппозиции, установить которую по прошествии стольких десятилетий невозможно, обратила внимание на то, что в структуре ставшей впоследствии чрезмерно знаменитой 58-й статьи УК РСФСР есть статья 58/13, которая гласила: «…58/13. Активные действия или активная борьба против рабочего класса и революционного движения, проявленные на ответственной или секретной (агентура) должности при царском строе или у контрреволюционных правительств в период гражданской войны, влекут за собой – меры социальной защиты, указанные в ст. 58/2 настоящего Кодекса».
А ст. 58/2, между прочим, предусматривала в качестве основного наказания высшую меру социальной защиты – расстрел или объявление врагом трудящихся с конфискацией имущества и с лишением гражданства союзной республики и тем самым гражданства Союза ССР и изгнанием из пределов Союза ССР навсегда. И только при смягчающих обстоятельствах – понижения до лишения свободы на срок не ниже трех лет, с конфискацией всего или части имущества.
Надо ли объяснять, что давно планировавшая свержение и убийство Сталина оппозиция ни при каких обстоятельствах не усмотрела бы в биографии, политической, партийной и государственной деятельности Сталина каких-либо смягчающих обстоятельств. Короче говоря, этот вариант пришелся по вкусу лидерам оппозиции, грезившей расправой со Сталиным.
Но тут возник другой вопрос. А что придумать на эту тему? Оказалось, что для стряпания мифа можно использовать даже абсолютно беспочвенные слухи о якобы имевшей место принадлежности Сталина к агентуре царской охранки, ходившие среди некоторых членов партии еще с дооктябрьских времен. В результате в конце 1920-х гг. было решено реанимировать и использовать этот слух для полномасштабной компрометации Сталина в целях его свержения и сворачивания его курса на строительство социализма в Советском Союзе. Все принимавшиеся с конца 1920-х гг., а также в 1930-х гг. попытки оппозиции на эту тему потерпели полный крах. И в скором времени рожденный в острой политической борьбе оппозиции против Сталина на рубеже 1920-1930-х гг. миф появился и стал усиленно распространяться.
Судьба у этого мифа в чем-то уникальна – к концу 30-х гг. от него нос воротили даже самые захудалые разведки и наиболее авторитетные представители антисоветской эмиграции, однако весной 1956 г. этот миф был вытащен из нафталина. Как и в довоенное время, главная цель в том и заключалась в том, чтобы опорочить имя Сталина. Попытка была четко приурочена к XX съезду КПСС, после закрытия которого мерзавец Хрущев выступил перед делегатами съезда со своим пресловутым докладом о разоблачении культа личности Сталина.
С тех пор, несмотря на многократные, исключительно аргументированные разоблачения, в том числе и документальные, миф по-прежнему используется для компрометации Сталина. Правда, усилиями многих историков, да и просто элементарно здравыми рассуждениями нормальных людей, масштаб распространения этого мифа в последнее время был резко сокращен.
В данном случае для анализа и разоблачения мифа использованы как все предыдущие, так и новейшие, уточненные, в том числе и по архивам, сведения.
Итак, при запуске на орбиту пропагандистской войны против Советского Союза и персонально Сталина, как в 30-е, так и в 50-е гг. прошлого века, интересующий нас миф имел следующий «документальный» вид:
Трудно сказать, кто и чем думал, запуская такую дохлую «утку», и думал ли вообще, но эффект получился очень уж оглушительный. Для запускавших эту «утку», естественно. Даже самые ярые противники Сталина, не говоря уже о просто знающих и трезвомыслящих людях в различных кругах русской эмиграции на Западе, встретили эту фальшивку не просто в штыки, а с откровенной враждебностью. Известный русский эмигрант, экономист и историк Николай Владиславович Вольский 25 апреля 1956 г. писал своему другу и не менее известному русскому эмигранту-историку Борису Ивановичу Николаевскому: «От документа, пущенного в обращение Дон-Левиным, за десять километров несет такой фальшью, что нужно быть просто слепым или дураком, чтобы ее не заметить. Неужели департамент полиции не знал, что нет “Енисейского охранного отделения”, а есть “Енисейское губернское жандармское управление”? Ротмистр Железняков действительно существовал, но не был начальником несуществующего Енисейского охранного отделения. В книжечке Москолева “Русское бюро большевистской партии” (изд. 1947 г.) на с. 149–165 довольно подробно рассказывается, как и кто следил за Сталиным в Туруханском крае. Упоминается и ротмистр Железняков, но не в качестве начальника “Охранки”. В донесении полиции говорится побочно о Джугашвили (о Сталине тогда никто не слышал[91]) и, конечно, не в том придуманном (глупо!) стиле, в каком составлен документик» (то есть в виде фальшивого документа царской охранки.
В письме Николаевского тому же Вольскому[92] можно встретить следующие строки: «Сейчас здесь все только и говорят о провокаторстве Сталина. Документ этот у меня был едва ли не с 1945 г., а знал я о нем еще со времен парижских. Меня просили напечатать его с комментариями, я отказался, заявив, что документ поддельный и только скомпрометирует… Это же думаю и теперь». А небезызвестный в кругах русской эмиграции Борис Суварин (Лившиц) и вовсе был краток: «Редко появляется на свет фальшивка более фальшивая, чем эта»[93].
Вы только вдумайтесь, но не в то, что написано – это само собой и об этом речь еще впереди, – а кто это написал?! Это же из переписки своего рода «властителей дум» русской эмиграции на Западе! Из переписки ярых, принципиальных противников Сталина, советской власти и СССР в целом. Из переписки людей, которые всю жизнь считали, что Сталин все сделал не по законам «марксистской науки», не «по Ленину». Кому-кому, но уж им-то, ярым противникам Сталина, что называется, и карты вроде бы шли в руки – ну как же, «стучал» Сталин охранке, потому и сделал все не «по Ленину», не по «марксистской науке». Прекрасный повод для разворачивания злобной критики Сталина. Но даже эмигранты не опустились до такой низости. И не только потому, что знали правду. Это, подчеркиваю, само собой. Об этом чуть ниже скажем. В данном случае куда важнее морально-этическая сторона. Будучи принципиальными противниками Сталина, они, тем не менее, никогда в своей жизни и научной деятельности не опускались до унизительного с точки зрения элементарной морали просто порядочного человека использования фальшивок в идейной борьбе с противниками. Бывало, и нередко, что они впадали в заблуждения, в том числе и на грани добросовестного. Особенно тогда, когда весьма авторитетные люди сообщали им не совсем достоверную информацию. Бывало также и, опять-таки нередко, что, блуждая в сумрачных лабиринтах своих же заблуждений, они не в состоянии были нащупать точные и правильные выводы даже из достоверной, а зачастую и уникальной информации. Все это, особо подчеркиваю, действительно имело место в их жизни, но никогда, ни при каких обстоятельствах, ни свою честь, ни свои руки, ни свои перья они не марали грязью оголтелых фальшивок. По крайней мере, они старались и стремились действовать именно так. И это самое главное, что имеет особое значение, ибо из этой переписки с полным на то основанием можно сделать следующие выводы.
Во-первых, «документ» мгновенно и безоговорочно был расценен ими как абсолютная фальшивка.
Во-вторых, слухи об этом «документе» и его «содержании» ходили еще во второй половине 30-х гг. прошлого века – как указано в письме, «еще со времен парижских», ибо в то время Б.И. Николаевский как раз и жил в Париже. Жаль, конечно, что по этим письмам, точнее, из-за того вида, в каком они были опубликованы в России, невозможно с абсолютной точностью установить, когда же и кто конкретно обращался к Николаевскому с предложением опубликовать этот «документ» с его комментариями профессионального и очень авторитетного историка. Однако это не беда.