Арсен Мартиросян – Сталин. Ложь и мифы о сталинской эпохе (страница 21)
Президента Германии «заанестезировали» именно тогда, когда Запад стал готовиться к освобождению «духа войны» против СССР – ведь Троцкий своей публикацией на Западе так называемого «завещания Ленина» просигнализировал, что пора начать подготовку к новой мировой войне против России. И Запад услышал этот сигнал.
Несмотря на то, Эберт был типичным социал-демократическим оппортунистом, к 1925 г. он уже явно мешал Западу. Во главе Германии необходимо было ставить совсем иную личность – личность, способную на серьезное оживление реваншистских и милитаристских сил, которую уважала бы хотя и куцая, но имевшая колоссальное влияние на внутреннюю политику страны германская армия, то есть рейхсвер.
И когда Эберта «заанестезировали», то именно тогда, несмотря на весьма преклонный возраст, президентом Веймарской Германии был избран генерал-фельдмаршал Пауль фон Гинденбург, прославленный у себя на родине полководец Первой мировой войны. А тут и упоминавшиеся выше Локарнские соглашения подоспели…
Тиссена же, судя по всему, «заанестезировали» за его яростное и очень эффективное сопротивление любым попыткам Запада содрать с Германии астрономические репарационные платежи.
Так вот и спрашивается, не «бесценный» ли «опыт» по «заанестезированию» важнейших пациентов с помощью спинномозговой анестезии Августа Бира был использован для убийства Фрунзе в форме «естественной смерти из-за не выдержавшего слабого сердца» прямо на операционном столе?! Очень уж все смахивает на использование именно германского «опыта». А кто мог посоветовать применить такой «опыт»? Едва ли стоит сбрасывать со счетов Троцкого и его людей. В российской медицине всегда хватало (и хватает) его соплеменников[80], в том числе и разделявших его взгляды.
В свое время в ответ на сетования С.М. Буденного по поводу «нелепой» смерти близкого друга Сталина Артема (Сергеева; его сын стал приемным сыном Сталина, вырос до генерала артиллерии, скончался в 2012 г.) Сталин заметил: «Если случайность имеет политические последствия, то к такой случайности нужно присмотреться». Что ж, давайте воспользуемся мудрым советом Иосифа Виссарионовича и посмотрим не только к каким последствиям привела выдаваемая за случайность смерть Фрунзе на операционном столе, но и на каком политическом фоне это произошло.
Судите сами. 16 октября 1925 г. были подписаны Локарнские соглашения, выпустившие на свободу «дух войны» против СССР, а 31 октября на операционном столе погибает – используем современный термин – министр обороны огромного государства рабочих и крестьян, ставшего, впервые в истории человечества на путь строительства социализма.
В ноябре 1925 г. начальником Генштаба стал только что вернувшийся из Германии Михаил Николаевич Тухачевский – самый что ни на есть «питомец» Троцкого. В результате хладнокровно организованных убийств – сначала Котовского, которого сменивший Троцкого Фрунзе планировал назначить себе замом, а затем и самого Фрунзе, положение Тухачевского на посту и.о. начальника штаба было закреплено настолько, что он уже как начальник штаба, то есть без приставки «и.о.», достался К.Е. Ворошилову, сменившему Фрунзе.
И едва лишь это произошло, сразу, чтобы завуалировать операцию по продвижению Тухачевского на один из высших военных постов в государстве и вообще отвлечь внимание от случившегося, кто-то запускает слух о том, что-де Сталин якобы причастен к смерти Фрунзе!
Впоследствии выяснилось, что слух появился в результате того, что Троцкий через К. Радека и других своих сторонников «подрядил» заурядного писателя Бориса Пильняка быстренько слепить «Повесть непогашенной луны». Впоследствии сын Пильняка-Вогау – Борис Андроникашвили – писал, что «сопоставив повесть с воспоминаниями ближайших друзей и сподвижников Фрунзе… нашел в них много общего… обнаружил даже совпадение отдельных реплик», и это, мол, «укрепило… веру в то, что отец получал материал из ближайшего окружения полководца».
Трудно сказать, отдавал ли себе Борис Андроникашвили отчет в том, что он написал. Однако очевидно, что отец его написал эту повесть по заказу и, более того, данный заказ сохранял свою силу в течение многих десятилетий. Иначе что должно означать тотальное совпадение деталей и даже реплик в мемуарах, которые были изданы уже после смерти Сталина?! Конечно, сын и не мог написать по-иному, иначе пришлось бы открыто признавать, что отец выполнил заказ злейшего врага России и СССР – Троцкого.
Впрочем, не беда, что он сделал половинчатое признание. До уровня 100 % исторической правды его признание довел крупный партийный работник, а затем редактор газеты «Известия» и журнала «Новый мир» Иван Михайлович Гронский, который на старости лет (после соответствующей отсидки в ГУЛАГе) вспоминал: «Содержание “Повести непогашенной луны”, по словам Пильняка, было ему подсказано троцкистами – А.К. Воронским, К.Б. Радеком и В.В. Полонским. Последний напечатал ее, не согласовав с двумя редакторами – И.И. Скворцовым-Степановым и А.В. Луначарским. Этой повестью троцкисты намеревались нанести удар по руководству партии. Частично это удалось. По поводу этой повести я беседовал с Радеком и Воронским, ссылаясь на устное заявление Пильняка в разговоре со мной. Оба они подтвердили правильность заявления Пильняка. Я назвал повесть Пильняка идеологической диверсией».
Более того. Последующее поведение Пильняка свидетельствует о том, что он прекрасно понимал, что и с чьей подачи он натворил. В момент публикации своего «творения» он смылся – именно смылся! – из СССР в Китай. А что ему было делать в Китае? Ведь не синолог же, то есть не специалист по Китаю, и даже не сотрудник спецслужб или Коминтерна. Разве что отсидеться, пока в Москве гнев не пройдет?!
А гнев, мягко говоря, был очень даже не маленький. Было принято специальное, жесткое постановление Политбюро от 13 мая 1926 г. насчет Пильняка и его подлого опуса. Между тем, чтобы выехать в Китай и уже в мае прочитать там свое произведение, он должен был самое позднее в марте сдать готовую рукопись в редакцию журнала – это, во-первых. Во-вторых, он должен был заранее подать все документы на выезд, получить китайскую въездную визу, а китайцы, между прочим, в те времена очень любили волынить с выдачей виз. И это не говоря уже о том, что он должен был направиться туда от какого-нибудь ведомства СССР, ибо по-другому тогда за границу не выезжали. Какого ведомства? Кто и как конкретно помог ему в этом, не говоря уже о том, что зачем? Ведь Пильняк не был, подчеркиваю, хотя бы даже начинающим синологом, чтобы его отправлять в Китай, тем более в столь срочном порядке. Увы, но на эти вопросы ответить точно невозможно – время ушло, свидетелей никаких, доказательств в архивах тоже нет. Остается только догадываться…
А теперь, положа руку на сердце, попытайтесь хотя бы самим себе честно ответить на один вопрос: разве в интересах Сталина было устраивать гибель министра обороны, пускай и не во всем полностью соглашавшегося с ним, в условиях, с одной стороны, едва только начавшейся военной реформы, а с другой – столь резкого обострения международной обстановки?
Напоминаю, что 16 октября 1925 г. были подписаны пресловутые Локарнские соглашения, дух которых Сталин без обиняков назвал «духом войны». Как показало последующее развитие международной обстановки, Локарнские соглашения явились своего рода предтечей Мюнхенского (1938 г.) сговора Запада с Гитлером. Схема была одна и та же. И предполагала она вооруженное нападение на СССР.
Так вот и получается, что всего-то через пару недель после того, как «дух войны» был выпущен на свободу, усилиями Троцкого на тот свет был отправлен один из лучших, по крайней мере, тогда считалось именно так, советских военачальников той поры – Михаил Васильевич Фрунзе. Не говоря уже о Котовском. А то как же?! Запад будет готовить новую войну, а во главе вооруженных сил СССР будет стоять такой сильный военачальник, как Фрунзе, к тому же личный враг Троцкого?!
Да и кадры Фрунзе подобрал еще те! Они оставляли стойкое впечатление годных для государственного переворота в случае войны кадров. Но в чьих интересах переворота? И предусматривалось ли затем какое-либо место для Троцкого в будущем руководстве после такого переворота?! Едва ли. А ведь Троцкий до самого последнего момента, пока ему наконец-то не проломили его чертов череп, в котором беспрестанно роились самые черные замыслы против СССР и России, лелеял надежду стать вождем в результате именно государственного переворота и именно в случае войны. А сколько директив такого рода он надавал своим сторонникам, находясь уже в изгнании?…
Уж лучше, по мнению «беса», вооруженные силы возглавит «серый», по его мнению, Клим Ворошилов, а при нем нехай будет заново завербованный сторонник «беса» – чуть более образованный Тухачевский. Всякое поражение можно устроить «краше», чем в Первой мировой!
В итоге-то получилось, что едва только Запад выпустил «дух войны» на свободу, как планирование военных операций в СССР возглавил ставленник Троцкого. Заодно и Зиновьев был проучен как полагается.
А с 1926 г. по каналам разведки в Москву стали поступать первые сигналы о том, что в СССР формируется некая военная партия, готовая на силовой переворот, в том числе и в ситуации войны, и что во главе этой партии стоит Тухачевский. Но для того, чтобы уже в 1926 г. стали поступать такие сигналы из Германии, необходимо было, чтобы хотя бы первичная информация о заговорщических намерениях некоей группировки военных во главе с Тухачевским поступила бы в Германию уже в 1925 г.