Арсен Мартиросян – Сталин. Ложь и мифы о сталинской эпохе (страница 2)

– «Все действия Сталина во время войны, например, во Франции, в Италии, Китае, показывали, что любое распространение коммунизма за пределы сферы влияния Советской России было для него совершенно неприемлемым. Установление коммунистического правления в государствах, граничивших с Россией, было следствием “холодной войны”, а не ее причиной… Но даже при этом Сталин терпимо относился к либеральной демократии… когда она соединялась с подлинно народной поддержкой»[11]. Как видим, объективность и тут не изменила А. Тейлору.

– «То, что советская политика была напористой… не имело никакого отношения к коммунизму. Это – давнее стремление русских, чтобы с ними обращались как с равными, стремление, которого западные державы не сознавали во время войны, а после нее еще меньше»[12].

Любой из современных читателей сам может прочитать обширную лекцию на тему о том, как Запад откровенно делает вид, что даже демократическая Россия ему неровня…

Небезынтересно заметить, что точно такие же по смыслу оценки имели место и до Второй мировой войны. Так, в своем отчете за 1935 г., французский поверенный в делах в Москве, Жан Пайяр, прямо указывал, что «советское правительство вовсе не заинтересовано в мировой революции, а Коминтерн находится на последнем издыхании»[13].

Через 70 лет этому выводу французского поверенного был дан следующий вердикт: «Это были вполне реалистичные наблюдения. Коминтерн мог вызывать раздражение, но не являлся угрозой европейской безопасности, гораздо большей угрозой была нацистская Германия»[14]. Проще говоря, и через 70 лет оценка Коминтерна была такой же, как за 70 лет до этого.

Еще более интересно следующее. Выдающийся британский историк, а по совместительству еще и профессиональный военный разведчик- аналитик А. Тойнби блестяще точно сформулировал причину это бешенства Запада. Потому что, как он отмечал, если Ленин и Троцкий стремились «… сделать Советский Союз инструментом для продвижения мировой коммунистической революции» (к тому же в интересах финансового капитала Запада. – А.М.) , то «Сталин мечтал сделать коммунизм инструментом для обеспечения интересов Советского Союза»[15]. Собственно говоря, в этом же и корень всей злобной ненависти «ленинской гвардии» к Сталину.

Особенно любопытна следующая оценка А. Тойнби: «Поскольку коммунизм возник как продукт неспокойной совести Запада, он, вернувшись обратно в западный мир в виде русской пропаганды, вполне может тронуть другие совестливые западные души. Запад снова оказался под угрозой духовного разрушения изнутри и духовного штурма извне. Таким образом, коммунизм, угрожая основам западной цивилизации на ее собственной почве, показал себя куда более эффективным антизападным оружием в руках русских, чем любые материальные вооружения»[16].

При всем уважении к его научным заслугам, Тойнби, конечно же, здорово загнул насчет совести у Запада. Там и не ведают, что это такое. А в остальном – все верно.

Но тогда ничего не вышло – до решающей схватки дело, слава богу, не дошло. Еще был жив Сталин, который легко мог дать сдачи тому же Западу, тем более что его могучие армии стояли в центре Европы. Достаточно вспомнить историю провала идиотского плана У. Черчилля под названием «Немыслимое», согласно которому 1 июля 1945 г. объединенные силы англосаксов, недобитых гитлеровцев и польской армии Андерса должны были напасть на СССР. Тогда оказалось вполне достаточно легкого движения советских армий в Германии, чтобы отбить охоту к реализации такого плана.

Бурный рост авторитета и уважения к СССР, колоссальный интерес к его успешно реализовывавшемуся социальному проекту и идеологии в послевоенное время вызвал шок и замешательство на Западе. Небезынтересен в этой связи аналитический вывод одного конфиденциального доклада, подготовленного в 1953 г. по заказу правительства США Гарвардским университетом: «Западные политики 40-х гг. осознали, что тост, провозглашенный Сталиным в 1945 г. за “великий русский народ”, его апелляции в 1941 г. к русским историческим подвигам, гимн СССР 1944 г., возвеличивающий “Великую Русь”, и, наконец, развернутая Сталиным с 40-х гг. кампания по пропаганде русской истории, науки и культуры, могут означать негласный, но тотальный отказ от подлинного ленинизма-большевизма, реанимацию великороссийской державной концепции.

Эта стратегия сделает сталинское государство еще более жизнеспособным, его влияние – глобальным, что чревато многими опасностями для Запада»[17].

Именно из-за этого и убили Сталина – совместными усилиями подонков в высшем руководстве СССР и не чуравшихся самых грязных операций заокеанских мастеров заплечных дел. Но убить человека, пускай даже и такого лидера-вождя – это еще даже не полдела. Надо убить все его идеи – только тогда можно рассчитывать на какой-то успех. Только как это сделать?! Оказалось, что и это возможно – главное найти «общий язык» с подонками и предателями из противоположного стана. Колоссальное значение в этой связи приобретают данные работавшего в 70-х гг. прошлого века в вашингтонской резидентуре КГБ Олега Владимировича Пилипец. Ссылаясь на полученные в конфиденциальном порядке от бывшего посла США в СССР А. Гарримана сведения, О.В. Пилипец рассказал в эфире р/с «Вести ФМ», что во время встречи с президентом США Д. Эйзенхауэром, премьер-министром Великобритании А. Иденом и президентом Франции Фором в Женеве в 1955 г. Хрущеву и Булганину был выставлен жесткий ультиматум. В нем было всего три пункта, которые предусматривали, что если они желают установить дружеские отношения с Западом, то обязаны полностью дезавуировать Сталина, сократить вооруженные силы и… разрешить в СССР аборты[18]. Все требования мерзавец Хрущев выполнил более чем на 100 %. На ХХ съезде КПСС. А в чем-то даже перевыполнил. Положив тем самым начало будущей катастрофе СССР.

Двадцатый съезд КПСС, В историю вошёл, как разрушительный процесс. Процесс на лжи, на зависти построен, И лик ВЕЛИКОГО ВОЖДЯ был подло захоронен. АМЕРИКА ликует, ликует КАПИТАЛ, Немыслимо и ловко разрушен пьедестал. Народ в недоумении, народ оторопел, Неужто ВОЖДЬ любимый жестоко свирепел. Неужто миллионы загубленных людей, На СОВЕСТИ ИОСИФА, на СОВЕСТИ Властей. Неужто от людей скрывалась ПРАВДА вся, И ВОЖДЬ Советского народа лгал и возвеличивал себя. Имя СТАЛИНА в веках будет жить Будет реять оно над Землёй Имя СТАЛИНА нам будет светить Вечным солнцем и вечной звездою[19].

Вот так и началось подлое глумление взбесившихся от безнаказанности негодяев над прахом и памятью Сталина. Ведь «рабы всегда пляшут на могилах своих господ. Первым Сталина предал Хрущев, больше всех пресмыкавшийся перед ним. Вслед за Хрущевым отрекаться от прежнего кумира начали все: политики и ученые, военные и инженеры человеческих душ»[20].

В написанной еще в 1988 г., но изданной в России только в 1999 г. книге «Русская судьба. Исповедь отщепенца» выдающийся русский философ и социолог, к глубокому сожалению, ныне покойный Александр Зиновьев вдребезги разнес до сих пор, увы, не только существующую, но и владеющую умами многих людей упрощенную трактовку сталинского периода. «Ныне любой дурак, – писал А. Зиновьев, – чувствует себя мудрецом по сравнению со сталинскими недоумками, а любой прохвост – образцом моральности… В представлении умников и смельчаков нашего времени прошлая советская история выглядит так. Власть захватил злой и глупый Сталин, отменил НЭП, загнал крестьян силой в колхозы, велел арестовать миллионы людей. Эти умники и смельчаки (задним числом) создали такую идейную атмосферу, что всякий протест против такого идиотизма в оценке русской трагической истории изображается ими, как апологетика сталинизма»[21].

Чего-чего, но дураков у нас да прохвостов не сеют и не жнут – они сами сорняками буйно прорастают, на всех известных, больших и малых сценах и подмостках.

И не просто отрекаться стали, а с какой-то поразительно звериной ненавистью за свое же предательство изобретать подлые мифы о Сталине. И опять вопрос: ЗАЧЕМ?

Э. Кассирер дал ясный ответ и на этот вопрос: «Такая потребность возникает только тогда, когда человек сталкивается с задачей, решение которой далеко превосходит его естественные возможности… В критических ситуациях человек всегда обращается к отчаянным средствам…»

Но тут любой непредвзято мыслящий исследователь упрется сразу в два вопроса:

1. Что за задача стояла перед ними, решение которой превосходило их естественные возможности и которая породила такую потребность, как обращение к мифам?

2. Что за критическая ситуация возникла, что они были вынуждены обратиться к столь отчаянным средствам, как донельзя лживые мифы?

Проще говоря, что это за задача стояла перед теми, кто развязал беспрецедентную вакханалию антисталинизма и продолжает ее раздувать и в наше время?

И почему ее решение превосходило и превосходит интеллектуальные и иные возможности всех этих мерзопакостных истериков, которые постоянно прибегают к столь отчаянному средству, как мифы?

Понимаете ли, в чем все дело-то. Для того чтобы отойти от внешней и внутренней политики времен Сталина, которая была адекватна вызовам того времени, но исчерпала себя после его ухода из жизни, отпетым сволочам в постсталинском руководстве – увы, были и такие в его окружении, не всех разглядел Сталин – даже имея поддержку на Западе вовсе не нужно было идти по тонкому и скользкому льду лжи и клеветы. Ведь вождь, которого они в абсолютном большинстве предали, своим исторически беспрецедентно высочайшим авторитетом прикрывал их всех. И можно было, спокойно и аккуратно корректируя внешнюю и внутреннюю политику адекватно требованиям постсталинского времени, ссылаться на то, что это же планировал и Сталин, да вот, досада, не успел осуществить, умер. Тем более что это было бы подлинной правдой.