Арсен Мартиросян – 22 июня 1941: тайны больше нет (страница 36)
А теперь, соблюдая полное спокойствие, попытайтесь хотя бы самим себе честно ответить на один простой вопрос. Возможна ли была в те времена такая ситуация, чтобы еще не назначенному на должность начальника ГШ генералу, пока еще являющемуся только командующим КОВО, Сталин в начале января 1941 г. рассказал бы один из
высших государственных секретов, если, конечно, этот, с позволения сказать, секрет, то бишь обмен посланиями между Сталиным и Гитлером, имел место быть в реальной истории.
Ответ у всех нормальных людей будет один — нет, такого просто физически быть не могло. И это абсолютно верно. Потому что в то время Жуков еще не пользовался столь высоким доверием, чтобы информировать его по таким вопросам, не говоря уже о том, что у Сталина вообще не было, тем более в то время, привычки информировать высшее военное командование по крупнейшим политическим вопросам. Не говоря уже о том, что не было у него и привычки едва ли не всем подряд рассказывать государственные секреты. Вопросы высшей международной политики обсуждались только на Политбюро, причем, как правило, сначала Сталин и Молотов между собой обсуждали тот или иной вопрос, в том числе и с участием экспертов по международным вопросам, не исключая представителей разведки, а затем выносили его на заседание Политбюро. И далее обычно это выражалось для военных (так делается и поныне — принципиальная схема неизменна) постфактум — «в связи с такими политическими обстоятельствами Вам поручается то-то и то-то…».
Оно не могло быть еще и потому, что в варианте «в начале января 1941 года» Жуков излагал якобы имевший место вариант якобы июньского письма Гитлера!? А это уже не лезет ни в какие ворота! Поэтому явно была дана команда (одно только ясно, что это осуществлялось под общим руководством пресловутого А.Н. Яковлева) подкорректировать рассказ Жукова, и при публикации самой книги Симонова перевели эту команду в вариант «в начале 1941 года». Пожалуйста, разнообразили — появился второй вариант… Затем появился вариант Безыменского…
А до кучи, что называется, и вариант с упоминанием имени Елены Ржевской — известной, но не масштаба Симонова и даже Безыменского писательницы и переводчицы с немецкого. Ее-то зачем приплели?..
Но не могло быть и того варианта, который якобы Жуков изложил Безыменскому в той вариации, в которой он опубликовал это. Вообще, надо иметь в виду, что Лев Александрович Безыменский в послевоенное время являлся, вежливо говоря, придворным, хотя и весьма талантливым журналистом, публицистом и писателем, специалистом по Германии, понятливо способным выполнить любую пропагандистскую задачу, поставленную партийными верхами. Что он и делал всю жизнь. Так что принять на веру то, что он опубликовал, приписав анализируемую историю устам Жукова, физически невозможно.
Прежде всего, потому что в случае с Безыменским уже сработали предыдущие правила, которые были указаны выше. Но в варианте Безыменского непонятно вот что. Почему Сталин столь откровенно проигнорировал непосредственного начальника Жукова, то есть наркома обороны СССР, на минуточку, Маршала Советского Союза С.К. Тимошенко, с которым Жуков всегда ходил на доклад к Сталину (о чем он многократно указал даже в мемуарах), прямо как в известной прибаутке — «мы с Тамарой ходим парой». Почему Сталин вызвал к себе только одного Жукова?! Всего лишь заместителю наркома обороны, хотя и начальнику Генерального штаба, неизвестно, за что особое доверие, а самому наркому — фига в кармане?! Что, нарком обороны в таком случае не должен был быть проинформирован об этом?! Почему именно Жукову, а не его непосредственному начальнику, маршалу Тимошенко Сталин дал почитать якобы имевшую место переписку? Ведь Сталин прекрасно знал, что такое военная субординация, и не нарушал ее даже во время войны, даже обладая неограниченными правами Верховного Главнокомандующего. А тут Жукову даются для прочтения якобы документы особой государственной важности, а Тимошенко, видите ли, игнорируется?! В мемуарах Жуков преподносит себя чуть ли не как близкого друга Сталина, с которым Иосиф Виссарионович советовался по всевозможным вопросам войны, однако если обратиться к Журналу посещений кремлевского кабинета Сталина, то любой с удивлением обнаружит, что с момента назначения на должность начальника Генерального штаба и вплоть до ночи с 21 на 22 июня 1941 г. именно в статусе начальника ГШ Жуков побывал в кабинете Сталина всего 27 раз, причем только вместе с Тимошенко.
Да и вообще, когда Жуков мог быть ознакомлен с этой якобы перепиской между Сталиным и Гитлером, совершенно непонятно, потому что, по данным журнала записей лиц, принятых Сталиным, Жуков за 15 мая не числится. До этого он был у Сталина только 12 и 14 мая, но тогда еще не было факта прилета самолета якобы с ответным посланием фюрера. Следующий раз Жуков побывал на аудиенции у Сталина только 19 мая, но в это время под контролем Сталина происходили малоизвестные майские командно-штабные игры, затем 23 и 24 мая, а в эти дни состоялось расширенное заседание Политбюро с участием высшего командного состава РККА, далее 3, 6, 7, 9 (дважды), 11 (дважды) июня, а в эти два дня, когда он дважды побывал в кабинете Сталина, согласовывались вопросы о начале выдвижения войск приграничных округов по планам прикрытия в целях подготовки к отражению грядущей агрессии, 18 и 21 июня, а в эти дни уже откровенно кипела работа по приведению войск в боевую готовность. Причем следует иметь в виду, что, всякий раз бывая в кабинете Сталина, Жуков заходил туда вместе с Тимошенко[201].
И еще один несуразный момент в рассказе якобы Жукова по Безыменскому. Как-то весьма странно выглядит утверждение Жукова, что-де Сталин открыл ящик своего стола и достал оттуда эти якобы письма. Документы такого рода держат в сейфе, а Сталин всю жизнь очень тщательно соблюдал режим секретности в работе с документами. Так что очень даже непонятно, каким это образом ему пришло в голову держать такие документы просто в ящике письменного стола…
Если якобы Жуков действительно именно так изложил Безыменскому и без того абсолютно не внушающую ни малейшего доверия якобы имевшую место эту историю, а тот, ничего не преувеличивая и не приукрашивая, опубликовал ее в аутентичном якобы рассказу маршала виде, то это как раз то, за что после войны Георгий Константинович Жуков был серьезно наказан — за необоснованное выпячивание и раздувание своей роли в тех или иных делах. Это обстоятельство и подвело и фальшивку, и Безыменского. Потому что нельзя было с помощью фальшивки так показывать эту реальную черту характера Жукова. При тщательном анализе этой якобы имевшей место истории сие сразу вскрывается и потому сразу же вызывает сильное подозрение.
Короче говоря, не зря вся эта якобы имевшая место история оказалась приведенной только на страницах книги, изданной лишь спустя десятилетие после смерти Симонова. Если, конечно, все то, что в книге Симонова приписано якобы Жукову, действительно было написано его, Симонова, собственной рукой, в чем, увы, приходится — и да простительна будет мне еще раз такая вольность — более чем глубоко сомневаться.
Потому что два варианта «в начале января 1941 г.» и «в начале 1941 года» свидетельствуют не в пользу того, что якобы Симонов это услышал якобы от самого Жукова. Да и вряд ли лично Симонов вообще причастен к этому. Ведь что получилось. Случайно или не случайно, что абсолютно неважно, но в обоих случаях изложено якобы содержание якобы имевшего место июньского письма Гитлера Сталину. А ведь это чистейшей воды нонсенс! По состоянию якобы на начало января или даже просто на начало 1941 года излагать то, что было якобы в июньском (или якобы в майском) письме Гитлера, для этого надо было иметь при себе как минимум одного Нострадамуса, ибо маршал таким даром предвидения не обладал. Все это показывает, что тот (или те), кто дирижировал (дирижировали) постановкой этой фальшивой пьесы, явно хотели привязать эту и без того откровенно неадекватную реалиям того времени и подлинному характеру Сталина как государственного деятеля якобы имевшую место историю к чему-то конкретному из истории внешней политики и дипломатии СССР того времени. А вот этот был очередной очень серьезный прокол фальсификаторов, суть которого покажем ниже. Автором же этого прокола явился Безыменский — ведь в его изложении вся эта история откровенно перенесена на июнь, причем якобы со слов Жукова.
Кстати говоря, в варианте Безыменского не менее очевидны все те же признаки фальшивки, принципиальная суть которых была изложена выше.
Опубликовал он это только в 1995 г., то есть спустя 30 лет после якобы имевшей место беседы с Жуковым на эту тему. Небезынтересно также отметить, что в то время какое-то умопомрачительное поветрие захлестнуло некоторых видных военных историков того периода — внезапно они начали с невероятной для человеческой памяти точностью вспоминать, что им приватно рассказывал Жуков тридцать лет назад. И не только Безыменский совершил этот «подвиг» памяти, но и упоминавшийся выше военный историк В.А. Анфилов незадолго до своей кончины также «умудрился» вспомнить точную дату одной из своих бесед с Жуковым в 1965 г. — через 34 года «вспомнил»!