Арсен Мартиросян – 22 июня 1941: тайны больше нет (страница 10)
Правда, холодный пот прошибет не только от существа приведенной выше цитаты, но и от того, что впервые эта часть доклада Тупикова появилась в открытом доступе только в 2018 г., а в ранее публиковавшихся выдержках из его доклада этого страшного вывода нет. А волосы в очередной раз встанут дыбом от этой информации, если принять во внимание, что даже руководитель военной разведки генерал Голиков ознакомился с этим докладом только 3 июня 1941 г.[83] Более месяца доклад резидента военной разведки в Берлине не изучался руководством ГРУ!?
Более того, разведка откровенно предупреждала также и о том, что:
а) «военный главный удар против Красной Армии будет проведен при большой массированности и, по мнению немецкого военного руководства, в благоприятном для Германии исходе бой будет в пределах трех недель;
б) механизированная русская армия поставит себя под удар немецкого наступления в западной части СССР и будет там разбита наголову в кратчайший срок»[84];
— Красная Армия «будет окружена и расколота быстро бронемеханизированными частями по испытанной немецкой тактике, и будет иметь судьбу польской армии»[85];
— «стратегическая схема нападения на Советский Союз будет взята из опыта войны против Польши»[86], причем с акцентированием на то, что «узловые пункты жел. дорог, шоссе, аэродромы западной части СССР будут в кратчайший срок разрушены немецкой авиацией»[87] (такие первостепенные объекты ударов германской авиации фигурировали в донесениях разведки неоднократно. —
А ведь в распоряжении Генерального штаба имелись не только донесения разведки, но и, например, прекрасная книга «Новые формы борьбы (опыт исследования современных войн)» Г.С. Иссерсона, которую попросту проигнорировали, а автора с санкции Тимошенко и Жукова засадили за решетку[88].
Обладал Генеральный штаб и обстоятельным, детально анализирующим причины и обстоятельства молниеносного разгрома англофранцузских войск в ходе западной кампании вермахта докладом ГРУ, в основу которого был положен «Официальный отчет французского Генерального штаба о франко-немецкой войне 1939–1940 гг.», переданный советскому военному командованию через военного атташе СССР во Франции. На нем до сих пор красуется фантастически неадекватная для предвоенного планирования резолюция начальника ГШ — «Мне это не нужно»[89].
Имелся в распоряжении Генерального штаба полный текст глубокого, превосходно аргументированного анализа стратегии и тактики вермахта под названием «Театр войны и условия ее проведения», автором которого был ставший впоследствии легендой в мировой истории разведывательных служб и истории Второй мировой войны Рудольф Рёсслер, впоследствии «Люци» — главный источник ценной разведывательной информации нелегальной резидентуры ГРУ «Дора» — Шандора Радо. Именно этот труд, который Р. Рёсслер в начале 1941 г. готовил к изданию, и явился основным поводом для знакомства с нелегальным резидентом советской военной разведки в Швейцарии. Рёсслеру необходимо было дополнить свой труд соответствующими картами, а Шандор Радо по прикрытию являлся владельцем картографической фирмы «Геопресс». Вот так этот труд попал в руки советской военной разведки и оказался в Москве[90]. Увы, но московская судьба книги Р. Рёсслера и вовсе неизвестна, скорее всего, явно аналогична судьбе доклада ГРУ…
Кроме того, разведка откровенно предупреждала и о том, что:
— Красную Армию ожидает разгром в варианте Канн[91], причем исходя только из того, что официально рассекречено, предано гласности и опубликовано — дважды предупреждала[92]. А сколько на самом деле — точно неизвестно до сих пор. Между тем вариант Канн просто кричал непосредственно с карты, даже при самом беглом взгляде на позиции советских войск во Львовском и Бело-стокском выступах, причем особенно в последнем случае, так как войска вермахта сосредотачивались на 100–150 км восточнее, чем основная группировка советских войск в этом выступе, проще говоря, немцы изначально занимали куда более выгодную позицию для нападения и молниеносного разгрома, обложив данную группировку советских войск с северного и южного фаса этого выступа!
— наиболее сильный удар вермахт нанесет левым флангом, то есть севернее Полесья[93]. Знаете, какова была судьба такого предупреждения (как, впрочем, и многих других) — «В перечень сомнительных и дезинформационных сообщений Рамзая»[94]. Так было оценено это предупреждение Рихарда Зорге — Рамзая.
А что уж говорить о предупреждениях Зорге о том, что, по оценкам германского командования, система обороны советских войск очень слаба, что немцы зафиксировали, что главные силы Красной Армии сконцентрированы в противоположном направлении от линии, дающей полную возможность для сильного удара[95].
И сколько еще было таких сообщений — знают только безмолвные архивные папки…
В-восьмых, разведка своевременно — с середины лета 1940 г. — осуществила вскрытие начала переброски и сосредоточения войск вермахта у советских границ, а затем в непрерывном режиме осуществляла тщательное наблюдение за динамикой и характером этого процесса. В этом колоссальная заслуга также и разведки пограничных войск НКВД СССР. В настоящее время опубликовано огромное количество разведывательных донесений по этой тематике, которые убедительно свидетельствуют об этом.
В-девятых, разведка своевременно осуществила определение временных рамок завершения процесса сосредоточения и развертывания войск вермахта у границ СССР, затем определила сначала наиболее вероятные временные рамки нападения, затем приблизительную дату нападения и, наконец, четко, ясно, однозначно и неоднократно назвала также и точную дату, и даже точное время начала нападения. Всего на данный момент удалось выявить 135 подтвержденных соответствующими источниками фактов установления приблизительного времени нападения и точной даты начала агрессии[96].
Начиная с февраля 1941 г. был установлен наиболее вероятный временной промежуток, когда состоится нападение Германии, то есть июнь месяц, причем еще на ранней стадии несколько раз были установлены хотя формально и косвенные, но тем не менее четко указывавшие на наиболее вероятные сроки нападения признаки — после окончания сева, дабы захватить посевы зерновых зелеными, что возможно было только до конца июня. На это обстоятельство практически никогда никто не обращал и не обращает внимания. А зря, хотя бы потому, что в разведке далеко не всегда все устанавливается напрямую — в разведке очень часто бывают такие ситуации, когда наиважнейшая стратегическая информация может быть облачена в такие слова и такие формулировки, не говоря уже об их сути, которые на первый взгляд вообще не имеют ни малейшего отношения ни к политике, ни тем более к военной стратегии. Мировая разведывательная практика изобилует такими примерами.
Да, нельзя отрицать, что подавляющее большинство из этих выявленных 135 случаев установления наиболее вероятного времени нападения носили приблизительный, ориентировочный характер. Но все они, и это есть самое главное, откровенно указывали на июнь месяц. Однако с начала мая открылся процесс более четкой конкретизации (хотя дата 22 июня и ранее звучала в отдельных сообщениях) времени и даты нападения, причем все более концентрируясь на 20-х числах июня. И в итоге в промежутке с 5 мая по 21 июня 1941 г. дата была названа ориентировочно 76 раз, с 11 по 21 июня включительно дата и время начала агрессии были установлены как ориентировочно, так и точно, причем час начала агрессии был установлен 17 раз приблизительно (типа «на рассвете», «ранним утром», «в ближайшие часы» и т. п.) и, наконец, 7 раз точно были названы и дата, и час начала агрессии, причем как по среднеевропейскому (оно же берлинское) времени, так и по-местному (имеется в виду местное время на границе)!!! Одновременно дважды своевременно было осуществлено вскрытие начала выдвижения ударных группировок на исходные для нападения позиции.
Проще говоря, Генеральный штаб располагал всеми необходимыми для организации решительного и эффективного отпора агрессору данными, причем в большей своей массе уже к исходу весны 1941 г.
И вот как при таких данных можно верить тем утверждениям, которые наплели маршалы и генералы, особенно маршал Г.К. Жуков, которые по сию пору тиражируются историками? Как можно верить таким их заявлениям:
— Маршал Г.К. Жуков: «Сейчас бытуют разные версии о том, что мы знали о выдвижении войск противника на исходные рубежи и даже конкретно о дне нападения немцев. Эти версии лишены основания и не могут быть подтверждены официально. Военному руководству были известны лишь общие предположительные сведения, которые были известны многим»?![97]
— Маршалы Г.К. Жуков и А.М. Василевский (в порядке тезиса): «В Москве не знали не только о сроках германского нападения, но и о том, будет ли это нападение вообще»?![98]
Как после всего, что было изложено в этой главе, можно верить нападкам на разведку? Но самое обидное в нападках на разведку заключается в том, что нередко их источниками являются, увы, сами отечественные разведчики, точнее, отдельные из них. А что уж говорить о представителях официальной исторической науки. Так, еще в связи с 60-летием начала Великой Отечественной войны редакцией авторитетной военной газеты «Красная звезда» были проведены 12 заседаний «круглого стола», и прямо на первом же заседании, состоявшемся 16 июня 2001 г., полковник СВР Владимир Николаевич Карпов прямо так и заявил: «К сожалению, разведка не назвала точной даты, не сказала однозначно, что война начнется 22 июня»[99]. И с тех пор «просвещенные» непосредственно авторитетным человеком — разведчиком же! — «исследователи» без малого два десятка лет «демократическим» хором голосят, что-де советская разведка не справилась со своей основной задачей — не установила точную дату начала агрессии гитлеровской Германии. А и вправду, чего не голосить-то, если столь авторитетный — из-за служебного статуса — человек сказал такое, а до него не одно десятилетие то же самое утверждали маршалы, а также генералы, в том числе и разведки?! Продолжается это и в наше время. Правда, с некоторыми топорными попытками как-то подправить положение — как-то не с руки уж совсем-то очернять разведку, когда сам Президент РФ родом из разведки…