Арон Родович – Пристанище Ноль. Первая крутка (страница 6)

[Вскрыть золотую капсулу?]

[Да / Нет.]

— Как отвечать?

— Головой!

— В смысле — кивнуть?

— В смысле — подумать! Хотя от тебя, наверное, и кивок сойдёт!

Дверь выгнулась внутрь. Засов вылетел из гнезда, звякнул о клетку, и в щель просунулась рука. Я успел разглядеть её отлично, во всех деталях, потому что мозг услужливо замедлил время: чёрная, лоснящаяся, с двойным локтем и четырьмя пальцами, на каждом — коготь длиной с мой скальпель. Красивое сочленение. Инженерно безупречное. Кто бы их ни собирал, руки у него росли откуда надо, в отличие от совести.

«Да», — подумал я.

Мир стал белым.

На этот раз меня не тащило и не выворачивало. Наоборот: всё вокруг втянулось в точку, где стоял я, — воздух, пыль, крик охотника за дверью, кусок пола под ногами. Последним, уже на границе белого, система деловито сообщила:

[Совместный перенос: до 5 кг.]

[Выбрано автоматически: фрагмент демона-падальщика, 5,0 кг.]

— Кто выбирал?! — заорал я в белое.

— Система заботится о новичках! — заорал Млякс с плеча. — Стартовый паёк!

— Я не буду есть падальщика!

— Все так говорят в первый день!

Белое схлопнулось.

Тишина ударила по ушам сильнее любого рёва. Я стоял на каменном полу, и пол не дрожал. Не выли сирены. Не пахло гарью — пахло сыростью, старым пеплом и, слабо, серой, как в кабинете химии после шестого урока.

Зал был большой и пустой. Стены уходили вверх и смыкались рёбрами, как свод очень готического подвала или грудная клетка кого-то, в ком я не хотел находиться. С рёбер свисали потухшие светильники, горел только каждый пятый — тускло, рыжим. В дальнем конце зала стоял терминал: чёрная стела в человеческий рост, с костяной окантовкой, парой рогов для эстетики и — я не сразу поверил — рычагом сбоку. Блестящим. Отполированным. Такой рычаг я видел в детстве у игровых автоматов в фойе кинотеатра, и уже тогда он не приводил ни к чему хорошему.

Рядом с моим ботинком шлёпнулся кусок падальщика. Ровно пять килограммов, отрезано чисто, как в мясном отделе.

[Пристанище обнаружено.]

[Класс: заброшенное.]

[Предыдущий владелец: отсутствует (съеден).]

[Регистрация нового владельца: Артём Ильин, первый пользователь Земли.]

[Добро пожаловать домой.]

— «Съеден», — прочитал я вслух. — Обнадёживает.

Млякс сполз с моего плеча на пол и не ответил. Он стоял посреди зала на задних лапах, прижав уши, и смотрел вокруг с выражением, которого я у него ещё не видел. Так смотрит лаборант, впервые попавший в хранилище эталонов.

— Это Пристанище, — сказал он тихо. — Настоящее Пристанище. Хозяин, ты понимаешь, что это?

— Подвал с игровым автоматом.

— Это межмировой объект! Их не выдают! Их не выдают никому! У нас в Пределе на Пристанище очередь из владык! Вельфей своё выгрызал триста лет и получил урезанную комплектацию!

— А мне вывалилось из шарика, который ты выблевал.

Млякс сел на хвост.

— Знаешь, хозяин, я начинаю подозревать, что кто-то там, — он неопределённо повёл лапой вверх, потом вниз, потом по диагонали, — очень сильно пошутил. И я пока не понял, над кем.

[Доступное время пребывания: 00:30:00.]

[29:59. 29:58.]

— Так, — сказал я. — А это что за обратный отсчёт?

— А. Да. — Млякс прокашлялся и сделался официальным: спина прямая, уши торчком, голос как из окошка «выдача справок». — Пристанище класса «заброшенное» не приспособлено для проживания владельца. Лимит пребывания — тридцать минут. Повторный вход — через пять часов. Для снятия лимита требуется жилая постройка.

— Какая постройка?

— Дом.

Терминал, будто подслушивал — а он подслушивал, — засветился, и в воздухе над ним развернулась строка:

[Постройка: Дом (базовый).]

[Способ 1: портальная крутка (шанс выпадения: есть).]

[Способ 2: сборка. Требуется: древесина — 400 кг, металл — 60 кг, пепел — 500.]

— Четыреста килограммов древесины, — сказал я.

— Да.

— А переносить можно по пять.

— Да.

— Это восемьдесят ходок.

— Ты быстро считаешь, хозяин. Уважаю.

— По пять часов между входами. Это... — я посчитал и решил не произносить результат вслух, чтобы не разрушать себе психику. — Я что, бобёр с ипотекой?

— Или крути портальную, — вкрадчиво сказал Млякс. — Шанс выпадения есть. Шанс — это же прекрасно. Шанс — это лучшее, что есть в мире.

— Сколько стоит портальная крутка?

— Двести пепла.

— У меня четырнадцать.

— Значит, у тебя есть цель. Позавидуй себе: не у всех она есть.

Я подошёл к терминалу. Стела почувствовала меня шагов за пять — по костяной окантовке пробежал рыжий свет, и в воздухе раскрылось меню. Строки шли столбцом, как в дешёвой пивной: расходники, материалы, инструменты. Я листал взглядом — оказалось, меню слушается глаз, — и уже собирался отвернуться, когда столбец кончился, и после пустой строки выплыл отдельный раздел.

[Сооружения особые.]

Одна позиция.

[Лаборатория химер.]

[Полный комплекс для создания, сращивания и оживления составных организмов. Инкубатор. Хирургический блок. Банк тканей. Библиотека форм (частично повреждена).]

[Цена: 1 250 000 пепла.]

Я стоял и смотрел.

Где-то за спиной Млякс что-то говорил — про лимиты, про выброс, про то, что время идёт. Я не слышал. Я читал строку «банк тканей» четвёртый раз. Создание составных организмов. Сращивание. Оживление. Всё то, за что меня три раза не пустили в приличные журналы, один раз — в Стокгольм, и дважды — в вивариум без сопровождения. Всё, что я делал в мечтах и в двух несанкционированных экспериментах, о которых комиссия так и не узнала.

Идеальная химера. Не голубь с подрезанными нервами. Настоящая, собранная с нуля, живая.

— Хозяин. — Млякс подёргал меня за штанину. — Хозяин, у тебя лицо.