Арон Родович – Имперский детектив КРАЙОНОВ. ТОМ I (страница 4)

А вот аристократ выглядел иначе.

Идеально выстриженные волосы – русые, блестящие, уложенные так аккуратно, будто он посещает личного барбера каждые три дня. Прическа ровная, подчёркивающая безупречно правильные черты лица. На нём была приталенная чёркая рубашка, подчёркивающая идеальную фигуру. На шее блестела тонкая аккуратная цепочка – не та, которую любили "новые русские" в моём мире, тяжелую и массивную, очень часто не из настоящего золота.

Тёмные легкие брюки из натурального материала. Чистые и аккуратные туфли. Всё, как положено воспитанному аристократу.

Его взгляд встретил мой спокойно.

Мелкие морщинки у переносицы – раздражение.

Брови сведены, но без движения в скулах – значит, агрессии нет.

Лёгкое приподнимание плеч, короткий вдох – контролирует себя.

Отвращение было. Но без желания убивать. Просто брезгует.

И знает, как это скрывать – воспитание не подвело.

– О, спящий красавец проснулся, – с мерзким тоном отозвался аристократ.– Ты с ней спишь, ублюдок?

– С кем «с ней»? – решил я уточнить.

О, похоже, тяжёлый случай. Ревнивый парень. Муж. С такими дела всегда сложнее – особенно когда у них власть, деньги и слабая психика.

– Элизабет, ты с ней спишь? Вы задумали побег от меня? – в голосе сквозило раздражение.

– Ну… давайте я представлюсь, – решил я разрядить обстановку. – Меня зовут Роман. Я частный детектив. Моё агентство находится как раз напротив той кофейни, где всё произошло. Элизабет вашу, как вы её назвали… я увидел впервые.

– Не ври мне! – рявкнул он. – Я знаю, она поэтому постоянно берёт у меня деньги и тратит. Она тратит их на тебя, простолюдина!

– Ну, вообще-то, я сам зарабатываю, – выдавил я, всё ещё стараясь держать спокойный тон. – Элизабет вашу видел впервые.

– Проучи его, – коротко бросил аристократ.

Следующий миг – удар в живот. Хоть в пресс. Успел напрячься. Воздух вылетел из лёгких с глухим звуком, но не критично. Бил он не в полную силу – чувствовалось. В сравнении с тем, что прилетело в челюсть, это детский сад.

Кстати, она до сих пор побаливает. Когда пришёл в себя, не сразу понял – мигрень и звон в голове помогли забыть о боли. А сейчас, после удара в живот, челюсть о себе напомнила.

– Ну что, будем дальше играть в молчанку? Или расскажешь, где ты её трахаешь?

Он повернул голову к охраннику – тот послушно врезал ещё раз.

Воздух снова вылетает из лёгких. Удар в живот, глухой, вязкий. Тело висит вниз головой – кровь стучит в висках, ладони ноют от наручников. Я глотаю воздух, сдерживая стон, и смотрю.

Аристократ стоит напротив. Глаза холодные, но не безумные. По еле заметному сокращению мышц у переносицы понимаю – это не ярость. Это обида и страх. Он не ревнует, он теряет контроль. Боится быть посмешищем. Вот он – перелом. Не сила решает, а слово. Стоит только дать ему иллюзию власти – и он сам протянет тебе руку. Будем, работать не на оправдание, а на контроль. Дать ему его обратно.

– Я не знаю её, – произношу тихо, ровно, чтобы голос не дрогнул. – Я частный детектив. Сегодня первый день открытия агентства. Могу помочь вам разобраться. Если хотите, я прослежу за ней. Проверю всё – честно, без прикрас.

Он щурится, губы чуть поджимаются.

– Я нанимал таких, как ты, – бросает. – Все бездарные. Она всё равно уходит. Ни один не доказал, что она изменяет.

По глазам вижу – не врёт. Действительно нанимал. Действительно не смогли ничего найти. И теперь не доверяет никому.

Может, просто ревность. А может, и правда всё не так чисто. Я помню, что почувствовал, когда держал её кошелёк: страх и что-то спрятанное то, что она что-то скрывает. Мой дар не показывает причины, только эмоции.

Но сейчас не время рассуждать. Сейчас нужно выжить.

– Если никто не смог доказать, – говорю спокойно, – значит, вы просто выбирали не тех. Попробуйте последний раз. Для вас это вопрос доверия, для меня – вопрос репутации. Договор, отчёт, видео, доказательства. Всё официально.

Он молчит. Плечи чуть опускаются. Губы дрогнули, дыхание стало тише. Это уже не угроза – размышление.

Я мысленно отметил: «Есть». Контакт пошёл.

Теперь главное – не сорваться.

– Сегодня первый день работы, – продолжил я, не давая паузе остыть. – Возьму заказ с половинной оплатой, как для первого клиента.

Также надавлю на то, что я меркантильный. Такие, как он, привыкли все покупать.

– Ты точно мне не врёшь? – решил он уточнить.

Я быстро, чтобы не потерять то, что уже удалось выстроить, отвечаю:

– А какой смысл мне врать?

– Ну, смысл, например, чтобы не сдохнуть.

– В принципе, логично, – подтверждаю я, чуть кивая. – Но мне, например, сейчас куда интереснее получить заказ от такого великого господина.

Пауза.

– Кстати, как могу к вам обращаться, господин?..

– Максим Викторович Драгомиров.

– От такого великого и сильного Максима Викторовича Драгомирова. – повторяю я с лёгкой усмешкой, – было бы честью принять заказ. Я же правильно понимаю – вы аристократ?

– Да, – гордо выпятив грудь, подтвердил он. – Я наследник графского рода Драгомировых.

Ага, вот он – наш клиент. Здесь мы будем играть на его чувствах, на его тщеславии.

Глаза чуть заблестели, подбородок приподнялся, плечи расправились – весь набор микрожестов, который я уже научился считывать. Он получает удовольствие, когда его признают.

– Ну, вы представляете, – продолжаю я, будто невзначай, – в первый же день работы агентства взять заказ от такого великого графского рода, который считается одним из самых влиятельных в Серпуховском районе. Я даже слышал, и в Москве ваш род имеет особое влияние и связи.

– Да, ты всё правильно слышал, – ответил он с довольным видом.

– А теперь вы – высокого птица полета и я мелкая сошка, которая только появилась на рынке, – продолжаю в том же тоне, – сможет выполнить ваш заказ так, как вы хотите – доказать измену вашей… – делаю короткую паузу, – невесты, это будет просто честь для меня.

– Она моя будущая невеста, – ответил он. – Из баронского рода Белозерских.

Ага, думаю я. Вот тут всё и складывается.

Белозерские – бароны, а Драгомировы – графы. Значит, всё-таки любовь, а не расчёт.

Драгомировы – действительно влиятельные, старые, богатые. Я знаю: у них пара заводов и даже кое-что завязано с военной промышленностью. Конечно, не изучал детально, но в общих чертах да – род серьёзный. Один из первой сотни аристократов Московской области, стабильно мелькает в списках влиятельных фамилий.

А Белозерские – ниже рангом. Баронский род. Значит, если он выбрал именно баронессу, то, видимо, действительно по любви. Потому что отец на такое вряд ли бы согласился. Старший Драгоммиров скорее выбрал бы графиню, а то и дочку герцога.

Значит, всё-таки сыночка он любит, раз разрешил жениться по сердцу, а не по рангу.

Элизабет Викторовна – дочка барона Виктора Кирилловича Белозерского. Барон, кстати, хоть и не первой линии, но род у него старый, уважаемый.

***

Владимир не блистал умом, зато был одарён силой.

Родился в деревне, в простой крестьянской семье. С малых лет помогал родителям по хозяйству: то на поле копаться, то с животиной возиться – коров гнать, свиней чистить, телят подтаскивать. Тело крепкое, здоровье железное – ему и тяжесть не в тягость, и солнце не вредит. Кожа грубая, ладони мозолистые, мышцы будто сами собой росли, даже когда он ничего особенного не делал.

Учёба шла плохо: буквы путались, цифры ускользали, зато по физкультуре всегда был лучший. Учитель физры даже говорил: «Этому бы в спорт – да кто им там заниматься-то будет, крестьянским мальчишкой?»

После школы пошёл в армию.

Там понравилось: всё понятно, расписано, сказал командир – сделал. Не надо думать, не надо придумывать, не надо сидеть над бумагами. Отслужил, вернулся, и понял: не его это – документы, отчёты, планы. Мозгами зарабатывать не получится, зато кулаками – вполне. Так он и пошёл в охрану. Сначала у мелких бизнесменов в областном центре: сидеть у входа, проверять сумки, пару раз «попросить» нетрезвых гостей уйти. Потом перекочевал повыше – побогаче люди, почище работа. Там уже костюм выдали, рацию, инструктажи.

По знакомству попал к Драгомировым – и остался.

Там всё было по-другому: порядок, дисциплина, уважение. Ему впервые в жизни сказали «молодец» не за то, что тачку вытолкал из грязи, а за работу. Теперь он работал на самого господина… вернее, на его сына – Максима Викторовича. Отец называл его просто: «Максимка». Владимир следил за ним, сопровождал, выполнял поручения. Не умничал, не задавал вопросов.