Арон Родович – Имперский детектив КРАЙОНОВ. ТОМ I (страница 11)

Портреты выглядели так, будто их написали вчера. Нет ни потускневших красок, ни трещин лака. Рамы – широкие, позолоченные, каждая со своим узором. Люди на них смотрели не просто строго – изучающе. Как будто задавали один вопрос: «Ты точно понимаешь, куда вошёл?»

Я наблюдал за лицом Элисио. Он говорил уверенно, плавно, но когда упоминал «действующего князя», плечи у него едва уловимо напрягались. Небольшая задержка дыхания, чуть более короткое слово – привычные мелочи, по которым когда-то приходилось собирать профили целых допросных комнат.

Мы свернули направо. Стены сменили гладкий камень на более тёплую комбинацию: дерево, вставки из металла, местами – стеклянные витрины с какими-то наградами и сувенирами. Где-то на стыке коридоров я заметил маленькую камеру в углу потолка. Ещё одну. Ещё. За нами наблюдали аккуратно, без паранойи, но постоянно.

Прошли мимо пары дверей, и одна из них была приоткрыта. Внутри оказалась кладовая корма. Я невольно замедлил шаг и заглянул внутрь.

Стеллажи до потолка. Ряды коробок, мешков, банок, пакетиков. Разные размеры – от маленьких паучей до огромных мешков по десять-пятнадцать килограммов. Печать брендов мелькала перед глазами: премиальные, лечебные, «для чувствительного пищеварения», «для котят до года», «с индейкой», «с кроликом», «с лососем». Раскладка была аккуратной, но в одном из рядов пару коробок поставили чуть неровно, как будто кто-то торопился.

– Ого, – выдохнул я. – У меня ощущение, что здесь кормят батальон котов.

– Княжна любит животных, – смущённо сказал Элисио, чуть поправляя лацкан. – Закупает всё с запасом. Чтобы ни в чём не было недостатка. И да, иногда… – он чуть скривился, – иногда, возможно, слишком большим запасом.

«Живёт котёнок лучше, чем половина города, – отметил я. – По крайней мере, в плане питания.»

Я подошёл к ближайшему стеллажу. На верхней крышке одной из коробок не было ни пылинки. Картон был чуть вдавлен на одном углу, как будто сюда не так давно опирались рукой. Провёл пальцами по крышке, словно просто выравнивая её.

Маленькая вспышка.

Усталость. Давящая на плечи, как эти же коробки.

Вывод.

Раздражение – не на кота, не на княжну, а на сам факт таскания тяжестей. Опять это всё перетаскивать… хоть бы кто-нибудь помог. Кому столько надо, он у нас один, этот котёнок…

Бытовые эмоции. Мелкие, честные, шершавые на ощупь. Никакой драмы. Просто чей-то рабочий день.

Я двинулся дальше вдоль стеллажа, на секунду коснулся пальцами другого пакета – там эмоций почти не было. Старый запас. Слой пыли это только подтверждал.

– Ладно, – сказал я. – Пошли дальше. А то я начну сочувствовать кладовщику больше, чем самому Феликсу.

– Кладовщик получает достаточно, – автоматически ответил Элисио.

Мы вышли в коридор, повернули налево, прошли пару шагов. Свет здесь был чуть теплее, чем у входа, жёлтый оттенок создавал иллюзию уюта. Пол – всё тот же камень, но с мягкими ковровыми дорожками. По стенам – пару декоративных панно, уже без портретов.

Элисио остановился у высокой двери с латунной ручкой. Дверь была чуть массивнее остальных, с аккуратными резными панелями. Латунь на ручке блестела, но при ближайшем рассмотрении можно было заметить небольшие микроскопические царапины – значит, её всё-таки трогают руками, а не только протирают в перчатках.

Он выдохнул, встряхнул кистью, поправляя манжет, и открыл дверь с жестом человека, привыкшего к театральным паузам.

Он открыл её – и я замер.

– Да твою ж…

Я бы и сам здесь жил.

Глава 6

Дверь мягко ушла в сторону, и я будто попал на выставку, посвящённую одной конкретной теме: «Котёнок как центр вселенной». Комната была прямоугольная, метров сто пятьдесят, не меньше. Я автоматически отметил размер – по площади сюда можно было бы впихнуть мой офис, кофейню напротив, пару соседних кабинетов и ещё оставить уголок под склад. Здесь же всё это было занято… котом. Точнее, тем, что ему предназначалось.

Пол шёл мягкими перепадами, как миниатюрный ландшафт. Где-то – низкие горки, покрытые искусственной травой, где-то – «скальные» выступы с мягким покрытием под камень. Между ними тянулись тоннели: тканевые, пластиковые, какие-то сложные конструкции с несколькими выходами. Над головой – подвесные «мостики», полки и домики, по которым любой нормальный кот мог бы устроить себе маршрут выживания, тренировку на ловкость и вечернюю прогулку одновременно.

Слева – целая стена домиков: круглые, квадратные, двухэтажные, с лестницами, с мягкими подушками внутри. Всё в одном тоне – спокойные серые, бежевые, приглушённые зелёные. Ни единого крикливого цвета, ни одной случайной детали. Даже мышки на верёвочках были в единой гамме, будто дизайнеру выдали палитру и сказали: «Вот это – мир кота. Всё остальное – за забором».

Я сделал пару шагов вперёд и поймал себя на том, что открываю рот. Закрыл обратно – не хватало ещё стоять с выражением «деревенский родственник на даче у олигарха».

– Нравится? – голос Элисио прозвучал где-то сбоку, довольный, как у экскурсовода, который только что показал главный экспонат музея. – Княжна очень серьёзно относится к комфортному пространству для Феликса.

– Я вижу, – сказал я. – Могу только посочувствовать тем, кто проектировал. Здесь, кажется, даже воздух подчинён концепции.

Воздух и правда был странный. Ни запаха мочи, ни характерной «кошачьей» ноты, которую не всегда перекрывает даже лучший наполнитель. Пахло чем-то очень слабым, нейтральным, чем-то вроде дорогого фильтра для кондиционеров: чисто, но без конкретики. Если бы мне сказали, что здесь рекламируют систему вентиляции, я бы тоже поверил.

Я прошёл вдоль ближайшей горки. На склоне – имитация кустов, мягкие «камни», по которым удобно карабкаться. Сбоку – вделанный в стену широкий лежак, обтянутый тканью, которая выглядела подозрительно знакомой. Пальцы сами потянулись потрогать.

Шёлк. Не «как шёлк», а настоящий. В прошлой жизни, до Империи, я знал людей, которые годами копили на платье из подобной ткани. Здесь на ней спал котёнок. Когда-то спал.

– Ткань заказывали отдельно, – с гордостью сообщил Элисио, заметив, куда я смотрю. – По образцу. Княжна хотела, чтобы Феликсу было мягко, но не душно.

«Конечно, – подумал я. – Главное, чтобы коту было не душно…».

Я медленно обходил комнату по периметру. Игрушки. Столбы для когтей. Подвесные тоннели. Несколько лазов, уходящих в стены – наверняка в соседние «секретные» уголки. Всё это было выстроено так аккуратно, что у меня невольно зачесались руки: хотелось найти хоть одну криво повешенную мышку, один перекошенный домик, одну царапину не там, где её ждали. Но комната была почти стерильной. Слишком стерильной.

– Здесь… убирались после того, как заметили пропажу? – спросил я, не отвлекаясь от осмотра.

– Конечно, – кивнул Элисио. – Сначала искали. Очень долго. Потом, когда стало ясно, что Феликса нет, комнату привели в порядок. Княжна не любит хаос.

«Отлично, – спокойно отметил внутренний голос. – Тот редкий случай, когда идеальная уборка – главный враг следствия».

Я остановился у подвесного мостика, провёл рукой по деревянной планке. Ничего особенного: гладко, ухоженно, без заусенцев. Внутри – глухо. Пара попыток на других предметах дали тот же результат: эмоции смешались в один фон. Напряжение, тревога, усталость – печать людей, которые здесь всё переворачивали.

– Сколько человек здесь искали? – спросил я.

– Много, – поморщился Элисио. – Нянечка Феликса, две девушки, которые помогают ей по дому, пара охранников, потом ещё дворецкий и старшая горничная. Все по очереди. Княжна была… очень расстроена. Никто не хотел оказаться крайним.

По его тону было видно: «очень расстроена» – мягкая формулировка. Я подошёл к одному из тоннелей, коснулся края. Та же волна: вспышка тревоги, раздражение, усталость. Безличная, как фон. Когда эмоций слишком много и от слишком большого количества людей, они превращаются в один большой шум. Разобрать в нём отдельный голос сложно.

– У вас есть кто-то, кто отвечает именно за эту комнату? – уточнил я. – Один человек, не бригада.

– Да, нянечка, – коротко ответил Элисио. – Она проводит с Феликсом больше всего времени.

– Где она сейчас?

– В комнате охраны. Там… разбираются. Князь хотел, чтобы ей задали несколько вопросов при специалистах. На всякий случай.

Я кивнул. «На всякий случай» в таких домах обычно означало: «Мы знаем, кто будет виноват, если не найдём настоящего виновника».

Я ещё пару минут ходил по комнате, старательно прикасаясь к тем местам, где, как мне казалось, могли быть следы именно кота: любимые лежанки, переходы, уголки, где он, вероятно, прятался или играл. Но Феликса здесь не было уже давно – настолько, насколько «давно» может быть пару часов. Его присутствие успели размыть чужие руки, чужая паника, чужая суета.

Эмоции животных были схожи с человеческими и так же мне доступны.

– Хорошо, – сказал я, наконец отойдя от очередного домика. – Здесь я вряд ли найду что-то полезное. Слишком много людей уже постарались.

– Вы уверены? – удивился Элисио. – Это же основное место, где он жил, спал, играл…

– Вот именно, – спокойно ответил я. – Основное место, которое первым перевернули вверх дном. Все, кому было страшно попасть под гнев княжны. Любые следы, которые могли здесь быть, размазаны.