Арно Штробель – Восхождение без свидетелей (страница 2)

— Я хотел ещё… — начал тот, но был грубо оборван.

— Немедленно в больницу, живо!

Подбежал второй спасатель и скрылся за изголовьем Тима. В следующее мгновение шасси носилок сложились с металлическим лязгом, и Тима закатили в салон.

Он приподнял голову и с трудом, короткими толчками, заговорил: — Нет… постойте… прошу вас. Лена… где она? Вы нашли её? Чёрные волосы… она была со мной…

— С ней наверняка всё хорошо, — ответил санитар с конским хвостом и бросил на коллегу странный взгляд. — А тебе сейчас нужно в больницу.

Тим хотел возразить, но новый спазм вырвал из груди стон, и голова бессильно откинулась на подушку. Створки задних дверей с грохотом захлопнулись, отрезая Тима от внешнего хаоса.

В глаза ударил свет слепящего галогенового плафона на потолке. Он попытался абстрагироваться от пульсирующей в груди рези.

Если дышать совсем неглубоко, не так больно.

Белый жестяной потолок над головой, уродливая круглая лампа… Всё выглядело чужим. Неправильным. Словно произошла чудовищная ошибка — и он оказался на этих носилках по нелепому недоразумению.

Тим закрыл глаза и подумал о родителях.

Мне так отчаянно хочется, чтобы вы были рядом. Просто смотреть на вас. Просто держать за руку.

Чувствовать, что он не один в этом реанимобиле с его отчуждённой холодной белизной. Чтобы рядом был кто-то из прежней жизни — осколок нормальности, за который можно ухватиться.

Горячие слёзы покатились по щекам. События последних сорока восьми часов вторгались в сознание — как один из тех кошмаров, после которых просыпаешься с ощущением, что всё это было по-настоящему.

Но Тим знал: разум показывал ему не фантазии, а подлинные воспоминания, хотя им было всего несколько часов. Сердце снова заколотилось. Он ничего не мог поделать с тем, что дыхание участилось, и грудь стянуло раскалённым обручем.

И снова он увидел кровь. На одеяле. На полу. На своих руках…

И увидел лица — в тот момент, когда они назвали его убийцей.

Тим распахнул глаза, чтобы больше не видеть этих картин. Они отступили. Он снова уставился на плафон над собой.

Как беззаботно я сошёл с поезда на маленькой станции в Грайнау всего несколько дней назад…

Было очень тепло — первый по-настоящему тёплый день мая…

 

ГЛАВА 01.

 

Тим опустил сумку на землю и провёл рукавом толстовки по влажному лбу. Не убирая руки, заслонил ладонью глаза от слепящего солнца и оглядел въезд в лагерь.

Сразу за шлагбаумом стоял новый бревенчатый домик, по всей видимости служивший ресепшеном. Перед ним, между двумя столбами, висела деревянная вывеска. На ней крупными буквами было вырезано: «ГОРНЫЙ ЛАГЕРЬ ГРАЙНАУ». Ниже шла ещё одна строка, помельче, но с такого расстояния Тим не мог её разобрать.

Слева подъездную дорогу подпирал домик, справа тянулась двухметровая живая изгородь, наглухо скрывавшая лагерь от посторонних глаз. Шлагбаум был поднят.

— Тоже на приключенческий отдых?

Тим вздрогнул и обернулся. Он не заметил, как на площадке перед лагерем появился кто-то ещё. Парень лет восемнадцати, с чёрными волосами, падавшими почти на глаза, улыбался так открыто, будто они уже были знакомы, и протягивал ему руку.

— Привет. Я Ральф. Из Мюнхена.

Тим пожал ему ладонь.

— Тим. Я из Саарбрюккена.

— Саарбрюккен? — Ральф криво усмехнулся. — Это Саарланд, да?

— Да.

— И как ты сюда добирался?

— На поезде. Выехал в половине шестого утра.

Ральф покосился на часы.

— Почти семь часов в дороге. Нет уж, это не для меня. — Он перевёл взгляд на горы, поднимавшиеся справа к яркому, почти белому от жары небу. — У вас там, наверное, и гор-то нет?

Тим пожал плечами.

— Разве что пара холмов.

— Значит, ты с равнины. А в горах хоть раз бывал?

— Нет. В первый раз.

Ральф понимающе кивнул, словно это многое объясняло.

— Тогда лучше держись меня. Я по горам с родителями лазил с тех пор, как ходить научился. Просто не отставай — и быстро поймёшь, что к чему.

— А ты что, из инструкторов?

Ральф отмахнулся.

— Да брось. Хотя сомневаюсь, что хоть один из них сможет меня чему-то научить. Я прочитал про этот новый лагерь и решил заглянуть сюда на пару дней, прежде чем мы с родителями поедем в Австрию — возможно, в наш последний совместный скалолазный отпуск. В декабре мне восемнадцать: своя машина и всё такое. А тебе сколько?

— Шестнадцать, — ответил Тим. — В сентябре будет семнадцать.

— Ну и отлично. Пока ты со мной — считай, под присмотром взрослого.

Тим ещё не решил, что о нём думать, когда Ральф подмигнул, подхватил свой чемодан и зашагал к домику. На ходу, даже не оборачиваясь, бросил через плечо:

— Ну что, идёшь? Или собираешься провести ближайшие дни на парковке?

Тим подхватил сумку и поплёлся следом. Нести огромную спортивную сумку было настоящей мукой: мягкая, бесформенная, она провисала посередине и тут же начинала волочиться по земле, стоило чуть ослабить руку.

Может, отец всё-таки был прав, когда предлагал свой тёмно-зелёный чемодан. Но тогда Тиму казалось, что со спортивной сумкой он будет выглядеть круче, и он уверял, что прекрасно справится. Пока что выходило неубедительно.

Держать сумку на согнутой руке было слишком тяжело, поэтому Тим просто накренился влево, пока она не перестала чиркать по гравию. Удобства в такой походке не было никакого, но она хотя бы помогала.

Ральф, остановившись у деревянной стойки в домике, обернулся и смерил его быстрым, странноватым взглядом.

— Привет, ребята. Добро пожаловать в горный лагерь. Я Маркус. Как добрались?

Из полумрака навстречу им вышел совсем молодой парень в поло цвета хаки — лет двадцати, максимум двадцати двух. Светлые волосы были коротко подстрижены, круглое лицо с румяными щеками выглядело почти мальчишеским.

— Нормально, — бросил Ральф, опираясь предплечьями на стойку. — Ральф Экмюллер. Может, слышал про частную хирургическую клинику Экмюллера в Мюнхене? Это клиника моего отца.

Хвастун, — подумал Тим. Интересно, он правда надеется, что после этого ему дадут комнату получше?

Маркус пропустил замечание мимо ушей и выложил на стойку два бланка.

— Так. Заполняйте анкеты. И мне понадобятся ваши телефоны.

Ральф удивлённо покосился на Тима, потом снова повернулся к Маркусу.

— Телефоны? Это ещё зачем?

— В лагере они запрещены. Постоянные звонки и возня с ними мешают распорядку. К тому же на скалодроме их легко разбить. Я уберу их в сейф и верну в последний день.

Тим достал телефон из кармана и выключил. Он знал, что его придётся сдать: это было прописано в правилах лагеря.

— Эй, мне об этом никто не говорил! — возмутился Ральф. — Мне нужен телефон. Придётся сделать для меня исключение.

Маркус покачал головой.