Арно Штробель – Мёртвый крик (страница 27)
— Достаточно? Всё только начинается.
— Вы опять сделаете мне больно?
Она и сама слышала, каким тонким, почти бесплотным стал её голос.
Он завёл руку за спину, повозился с ремнём. Когда ладонь снова появилась, в ней поблёскивали садовые ножницы. Её тут же начало трясти, и она, уже не владея собой, жалобно всхлипнула:
— Нет, пожалуйста… пожалуйста, не надо больше. Это так больно. Умоляю вас.
Её мутило от страха.
Одна его бровь медленно поползла вверх.
— Больно? Ты ещё понятия не имеешь, что такое настоящая боль. Пока.
Он поднёс ножницы почти к самому её лицу и неторопливо повёл ими из стороны в сторону, словно раскачивал маятник перед загипнотизированной жертвой.
— Я сказал твоему брату: за следующую провинность он получит маленький дополнительный подарок — один твой глаз.
Она с усилием оторвала взгляд от лезвий и едва успела отвернуть голову, прежде чем её вывернуло.
Он стоял неподвижно и наблюдал за ней с холодным, отстранённым интересом — так, будто перед ним был не человек, а подопытное существо, — пока её, давящуюся и задыхающуюся, не оставили последние капли из желудка.
Когда спазмы наконец стихли, он опустился перед ней на корточки, взял её за правую ступню и кончиком ножниц провёл по подъёму. Вперёд-назад. Вперёд-назад. Она закусила губы до крови.
— Не надо… пожалуйста.
Теперь это был уже почти не голос — один только хрип.
В последний раз ножницы скользнули по её ступне. Потом он выпрямился, отступил на шаг.
И посмотрел.
Она опустила глаза, но всё равно чувствовала на себе его взгляд.
Наконец он отвернулся, вышел из комнаты и с грохотом захлопнул за собой дверь.
Она услышала это, но уже не придала значения. Всё её внимание, всё сознание были прикованы к другому — к предмету, лежавшему на полу прямо перед ней.
Телефон.
Его телефон.
ГЛАВА 17
Макс распахнул глаза и в один миг перескочил из сна в явь: разум буквально кричал, что этот звонок, выдернувший его из забытья, нельзя пропустить ни при каких обстоятельствах.
Он рывком сел, потёр глаза и схватил телефон с тумбочки.
Скрытый номер.
Значит, он.
— Да? — хрипло отозвался Макс и откашлялся.
— Макс?
Если в нём и теплилась ещё хоть искра сна, теперь она погасла окончательно.
— Кирстен?
— Да, это я. О боже… как же хорошо слышать твой голос.
— Но… где ты? Почему?..
— У меня его телефон. Он уронил его, а я сумела поднять с пола. Потом просто набрала последний номер, на который он звонил. Другого там всё равно не было.
— Я… господи, я даже не знаю, что сказать. Надо торопиться, пока он не заметил и не вернулся.
— Где ты, Кирстен?
— В каком-то грязном подвале. Не знаю где.
Макс прижал указательный и средний пальцы свободной руки к вискам, приказал себе успокоиться, думать ясно, действовать хладнокровно, не терять ни секунды.
— Там есть что-нибудь, что могло бы помочь? Какой-нибудь звук, запах, особая примета?
— Нет. Вокруг моего инвалидного кресла только мусор и грязь.
— Этот дом в Дюссельдорфе? Ты хоть что-то видела по дороге, пока он тебя вёз?
— Нет. Он усыпил меня прямо дома. Очнулась я уже здесь, в этой подвальной дыре. Дом может быть где угодно. Макс, мне так страшно. Если он вернётся и снова достанет эти ножницы…
— Я знаю, Кирстен. Он опять что-то тебе сделал? Я имею в виду… после пальцев на ногах.
— Нет. Но он сказал, что, если ты не сделаешь, как он велит, он… Макс, он сказал, что вырежет мне глаз.
— Этого не будет, обещаю. Но что насчёт него? Он в маске?
— Нет.
Этот ответ вошёл ему в сердце, как нож. Макс слишком долго прослужил в полиции, чтобы не понимать, что это обычно означает.
— Это плохо, да? Если он не скрывает лицо, значит…
— Нет, Кирстен. Послушай меня. Мы и так знаем, кто он. Ему незачем прятаться. Наоборот, он хочет, чтобы его узнали.
Макс надеялся, что голос звучит достаточно уверенно.
— Опиши его. Как он выглядит?
— Я почти никогда не вижу его толком — сюда попадает слишком мало света. Но он высокий, худой. Волосы чёрные, коротко стриженные.
— А лицо?
— Я же сказала, я почти его не вижу. Когда он стоит передо мной и смотрит на меня, я всё время смотрю только ему в глаза. Они очень тёмные, почти чёрные.
— Что-нибудь ещё? Подумай, Кирстен. Любая мелочь может оказаться важной. Осмотрись. В подвале есть хоть что-то необычное?
— Нет, я… о боже, он возвращается. Пожалуйста, помоги мне, Макс.
Послышался шорох — и связь оборвалась.
Макс откинулся на кровать и закрыл лицо руками.
Успела ли Кирстен положить телефон обратно на пол, прежде чем Нойман заметил, что она им воспользовалась? А если успела — увидит ли он это по списку вызовов? И как отреагирует, если поймёт сразу или лишь потом? Снова начнёт её мучить — в наказание?
Макс вспомнил угрозу Ноймана: в следующий раз он не просто отрежет Кирстен четыре пальца, а…
Додумать эту мысль до конца он не смог.