Арно Штробель – Глубокий шрам (страница 12)
Тишина. Три секунды, четыре… не слышно было даже дыхания.
— Госпожа Мартини?
Прошло ещё какое-то время, прежде чем она ответила:
— Да. Мириам была моей лучшей подругой. Почему вы о ней спрашиваете?
— Итак, лучшая подруга. Есть соображения, где она могла быть всё это время — со дня исчезновения?
— Это… к чему вы клоните? — Она заговорила так тихо, что её едва было слышно. — Мириам совершенно точно мертва.
— Отчего такая уверенность?
— Потому что… Она никогда бы… Она никогда бы вот так просто не исчезла, не сказав мне ни слова. А если бы и исчезла — дала бы о себе знать. В этом я не сомневаюсь.
— И всё-таки — почему?
— Если бы она была жива, она бы знала, как тяжело я переживаю её исчезновение. И не смогла бы этого вынести. Она подала бы мне знак — хоть какой-то, — чтобы я знала: с ней всё в порядке.
— Госпожа Мартини, кровь в вашей квартире однозначно принадлежит Мириам Винкель. Более того — там повсюду её отпечатки пальцев. Так что с большой долей уверенности можно утверждать: она была у вас. И либо получила там тяжёлое ранение, либо была убита.
— Что… что вы такое говорите? — Едва различимый шёпот. — Мириам? В моей квартире? Но это… этого просто не может… — Голос её сорвался, и она зарыдала.
Макс дал ей немного времени.
— Госпожа Мартини?
Прошло какое-то время, прежде чем она отозвалась:
— Да?
— Возможно, речь идёт об убийстве вашей подруги. Поэтому спрошу ещё раз: вы абсолютно уверены, что со дня исчезновения Мириам Винкель — два с половиной года назад — ничего о ней не слышали?
— Да. — Всхлип.
— Благодарю. Я с вами ещё свяжусь. Не исключено, что вам придётся приехать в Дюссельдорф.
— Погодите…
— Да?
— Вы спрашивали, у кого есть ключ от моей квартиры… У Мириам был. Я совсем забыла — потому что она…
— Замок с тех пор меняли?
— Нет.
— Хорошо. Спасибо.
Макс закончил разговор и убрал телефон.
— Мартини вспомнила: у жертвы был ключ от квартиры. Это объясняет отсутствие следов взлома. И ещё — клянётся, что не знает, где Винкель провела всё это время. Похоже, не врёт.
Бёмер затормозил у светофора, как раз сменившегося на красный, и невесело усмехнулся.
— Что задачу не упрощает. Вопросов — тьма. Почему женщина исчезла? Где была? Если её убили в той квартире — как преступнику удалось вынести тело незамеченным?
— А самое интригующее… — Макс цокнул языком. — Где оно? И кто убийца?
ГЛАВА 10
— Надо поднять старые дела, — сказал Бёмер, сворачивая на перекрёстке к центру. — Может, между исчезновением Винкель и тем, чем сейчас занят Пассек, — этой историей с уклонением от налогов — есть связь.
Макс хмыкнул.
— Значит, он копал под это дело ещё тогда. Не знаю… Одно скажу точно: он нам врёт. Мимика выдала его с головой.
Бёмер искоса взглянул на напарника.
— Ах да, твои знаменитые «говорящие лица» …
Макс пропустил колкость мимо ушей и достал телефон.
— Когда именно Пассек взялся за налоговую историю, выяснить несложно.
Он позвонил в управление, получил номер Ханса-Петера Ланца и тут же набрал. Тот ответил после первого гудка.
— Доброе утро, это снова Макс Бишофф, уголовная полиция Дюссельдорфа. Скажите, давно Харри Пассек занимается этим банковским делом?
— Месяца три. А что?
— Вы уверены?
— Настолько, насколько вообще может быть уверен начальник.
— А не мог он взяться за расследование раньше, а потом на время переключиться на другое? Года два-три назад?
— Господи, откуда мне знать, чем Харри между делом занимался три года назад? Понятия не имею, извините.
— Хорошо, это всё. Благодарю.
Макс уже собирался попрощаться, но вспомнил кое-что ещё.
— Ах, минутку.
— Да?
— Ещё один вопрос, если позволите.
Одним движением он выудил распечатанный снимок Пассека и Мириам Винкель и вгляделся в мелкий шрифт под фотографией.
— Вам знаком фотограф по фамилии П. Матушка?
— Разумеется, — без заминки ответил Ланц. — Патрик Матушка. Время от времени работает на нас.
— Как с ним связаться?
— Сам я у него не бывал, но, насколько знаю, офис прямо в квартире.
— Номер телефона, полагаю, есть?
— Секунду.
Пока в трубке стучали клавиши, Макс свободной рукой выудил блокнот и записал продиктованный редактором номер.
— Премного благодарен.
— Не за что. И всё-таки — что там с Харри?
— К сожалению, сейчас ничего сказать не могу. Надеюсь на ваше понимание.