Арнальдур Индридасон – Тьма знает (страница 47)

– Немного времени у нас еще есть. Не хотите мне рассказать, как это было? Что произошло? И почему?

Лукас молчал.

– Лукас?

– Ах, простите… С чего мне начать?

– Наверное, начнем с того, что вы мне расскажете про Вилли, – предложил Конрауд.

– Вилли?

– Паренька из спорт-бара. Его же Бернхард сбил?

– Его звали Вилли?

– Полное имя – Вильмар, и у него есть сестра, которая захотела узнать, при каких обстоятельствах он погиб.

– Бернхард с ним однажды столкнулся, когда пошел в бар смотреть футбол. И сразу разнервничался, потому что после того, что мы сделали, он так и не оправился. Он сказал, что тот парнишка его узнал. Он позвонил мне среди ночи и сказал, что парнишка наверняка пойдет в полицию. Я велел ему успокоиться. Но Бернхард был в растрепанных чувствах. Он сказал, что разболтал пареньку свое имя. Он в то время сильно выпивал. Пил все больше и больше, это у него шло по возрастающей, и в конце концов он больше не мог себя контролировать, стал очень нервный, боязливый, и у него развилась какая-то мания преследования.

– Из-за Сигюрвина?

– Да. На нем это плохо сказалось, и с годами ему становилось все хуже и хуже.

– Наверное, он помнил мальчика, которого повстречал у цистерн.

– Это во-первых. Бернхард постоянно думал об этом мальчишке, о том, что тот его видел на Эскьюхлид и что они с ним поговорили. Этот мальчишка у него просто из головы не шел. Он о нем говорил. Боялся его. Конечно, боялся, что все вскроется.

– И когда Вилли вышел из бара, он поехал за ним по пятам? – осведомился Конрауд.

Лукас не ответил, а перевел разговор на другую тему.

– Как он вас сюда направил? – спросил он.

– У него была старая фотография вас двоих с Сигюрвином. А еще он поговорил со своей старой подругой Салоуме и рассказал ей, что сделал.

– Подругой Хьяльталина? Я знал, что они знакомы. Я ведь… Он собирался мне услугу оказать, – сказал Лукас. – Я рад, что это все наконец закончилось. Просто не представляете, каково было с этим жить. С этой вечной игрой в прятки. Со страхом. Опасениями. Кошмарами. Это… Никто не в состоянии поставить себя на место того, кто…

Слова на устах Лукаса постепенно замерли. Конрауду было трудно найти в себе сочувствие к нему.

– Бернхард поехал вслед за Вилли на своем джипе?

– Да.

– И сбил его?

– Да.

На противоположном берегу молодая пара катила детскую коляску. Они на миг остановились, мать склонилась над коляской, посмотрела на ребенка, а потом они продолжили путь, не обращая ни малейшего внимания на Конрауда и Лукаса.

– Значит, он сдержал свое слово.

– Какое?

– Убить того мальчишку, как он грозился, – ответил Конрауд. – Через столько лет.

Лукас в ответ промолчал.

– И потом он бросил пить? – продолжал Конрауд. – Пошел лечиться?

– Да.

– А свой джип он прятал под брезентом во дворе лавки?

– Нет, – ответил Лукас. – Его джип давно разобрали на атомы. Он избавлялся от него по частям, продавая детали, и в конце концов остался один корпус, но я думаю, он и его продал.

Они немного помолчали.

– Почему Сигюрвину пришлось умереть? – спросил Конрауд.

Лукас глубоко вздохнул.

– Мы придурками были, – ответил он. – Мы с Бернхардом. Ничего не умели. Ничего не знали. У Бернхарда возникла эта идея: использовать спасательный отряд, чтоб зашибать большие деньги. Наркотики с его помощью ввозить. Вот такой у нас был план, но все пошло насмарку.

Они заглянули друг другу в глаза – двое незнакомцев, которых судьба довела до самого края, – и Конрауд почувствовал, что у Лукаса на душе скверно, причем уже давно.

– Наверное, вы знаете, откуда большая часть этой воды, – сказал Конрауд, смотря вверх по течению реки в сторону высокогорья и ледников, думая о злой насмешке судьбы. – С какого ледника течет эта река?

– Конечно, – ответил Лукас. – Знаю, что с Лаунгйёкютля.

– Возможно, это служило вам постоянным напоминанием?

– Да.

– Ведь по ночам вы слышали ее рокот.

Лукас смотрел вниз по течению реки туда, где она сворачивала в просторное ущелье под мостом, неутомимо спеша к морю.

– Вы хотите совершить какую-нибудь глупость как Бернхард?

Лукас посмотрел со скального выступа вперед и помотал головой.

– Не беспокойтесь об этом, – сказал он. – Я этой реки всегда до смерти боялся.

– Вы сказали, что ваш план пошел насмарку.

– Ничего из этого не случилось бы, если бы в один прекрасный день мы не встретили Сигюрвина в кино. Не помню, что за фильм там показывали. Помню только, что плохой. Мы Сигюрвина не видели с тех пор, как вместе были в скаутском отряде, и разговорились, и по какой-то причине разговор зашел о спирте, потому что я на торговых судах плавал. Я сказал, что, если он хочет, я могу достать ему водку. У меня были бутыли объемом с галлон, их один мой приятель контрабандой провез, – и одну-две из них я на следующий вечер завез Сигюрвину. Моя цена ему понравилась, и после этого я порой продавал ему эти галлоновые бутылки, если они у меня были, и мы с ним общались и лучше познакомились, и…

– Не припомню у него дома таких бутылок, – сказал Конрауд. Он продолжал искать, что же ускользнуло от него при том, первом расследовании. – И вообще чего-либо, что указывало бы на связь с контрабандистами. Ничегошеньки.

– Да, он вел себя осторожно. По-моему, он водку из этих галлоновых бутылок переливал в обычные. Когда-то он про это говорил.

– А что насчет наркотиков?

– Никто не знал, что мы знакомы с Сигюрвином, – казалось, Лукас спешил наконец рассказать все-все. – Он был единственный среди моих знакомых, у кого водились деньги. Я рассказал ему об этой идее Бернхарда. Насчет того, чтоб задействовать спасотряд. Сигюрвин подумал и сказал, что согласен. Его обуяла жадность. Денег много не бывает, говорил он. Мы сказали ему, что деньги, вложенные в наркотики, можно отбить в двадцатикратном размере. И это чистейшая правда. И что никто никогда не догадается, что он к тому причастен, а если догадается, то он будет все отрицать. И что мы не оставим следа, который можно возвести к нему. Мы с Бернхардом вызвались поехать за счет спасательного отряда в Амстердам. Раньше я ввозил наркотики по мелочи и знал, как с ними поступать. Все шло как по маслу, мы закупили вещества, подложили их в контейнер с товарами, который должны были отправить спасательному отряду в Исландии. Наркотики мы спрятали в двух подержанных снегоскутерах из Германии. Все шло просто отлично – но вдруг Сигюрвин струсил. Сначала он сказал, что не доверяет нам. Что мы его обманываем, что он не силах убедить себя, что это не так. А мы его не обманывали, только он все равно нам не верил. Сейчас мне кажется, что он просто хотел из всего этого устраниться. Свою прибыль он получил, и к тому же мы дали ему еще денег из-за его поведения, и в итоге вышла такая глупость, что мы захотели, чтоб он отдал часть денег назад. Но он об этом и слышать не хотел.

– Недавно мы узнали, что он прятал у себя дома большие суммы. Вы встречались с ним по этому вопросу?

– Они с Бернхардом встречались на Эскьюхлид.

– А до того они там встречались? – спросил Конрауд, вспомнив рассказ Ингвара о внедорожнике у цистерн.

– Да, один раз. Бернхард был автомехаником и часть своей прибыли вложил в лавку автозапчастей. Купил ее у какого-то мужика, потом собирался перепродать и открыть автомастерскую, и еще у него какие-то мечты были, покрупнее. На том контейнере мы много выручили. Мой брат был немного связан с этой средой и помогал нам распространять те наркотики. Он думал, что мы с Бернхардом провезли их одни. Про Сигюрвина я ему не рассказывал. Вышло так, что мы с Сигюрвином больше не могли разговаривать – сразу начиналось что-то невменяемое. Бернхард решил это уладить, встретился с Сигюрвином на Эскьюхлид и с трудом уломал его вместе поехать в лавку автозапчастей, где их ждал я. И мы должны были помириться. Но мы с Сигюрвином сразу начали ссориться. Сильно поскандалили. Он угрожал все про нас рассказать. Говорил насчет анонимного звонка в полицию. Сказал, что мы нипочем не докажем, что он соучастник. И это ведь было правдой! Мы сами так устроили, чтоб напрямую его с этим не связывать.

– Кто из вас двоих ударил его по голове?

Лукас не сразу ответил ему.

– Сейчас было бы проще всего свалить это на Бернхарда, – наконец проговорил он.

– Конечно, – ответил Конрауд. – Если это вам хоть как-то поможет.

– Я часто думал, надо ли говорить, что это был Бернхард, – на случай, если нас поймают. Спихнуть все на него и посмотреть, вынесут ли мне более мягкий приговор. И сейчас проще всего было бы сказать, что это был Бернхард, но я уже устал от бесконечного вранья. Его ударил я. Дважды.

– Чем?

– Какой-то ерундовиной, которую схватил у него со стола в лавке запчастей.

– Что это была за ерундовина?