Arletta Van der Gross – Янтарный лёд (страница 3)

– Помню, Марго, – ответила Арлетта, беря печенье. Оно было хрустящим, с острой ноткой имбиря – точно как бабушкино. Глоток горячего кофе обжёг горло, но принес странное утешение. – Она говорила, что сладкое лечит душу лучше любого лекарства.

– А еще лучше лечит душу – работа! – Марго уселась на табурет, отломив себе половину печенья. – Лео, ты видел её новые этюды к «Световым волнам»? Просто космос! Хотя…, – она осеклась, бросив осторожный взгляд на прикрытый холст. – Арлетта, милая, ты не должна замыкаться. Ты должна творить. Это твоя жизнь.

– Я пытаюсь, – Арлетта вздохнула, обводя взглядом мастерскую – её убежище, её вселенную. – Но каждый раз, когда я беру кисть, перед глазами… Он. Или та тень. И этот запах… химический, как в морге.

Она непроизвольно вздрогнула. Воспоминание о холодных стенах, о бесстрастном лице доктора Торна, о зелёной капле на полу всё ещё было свежо.

Лео поднял глаза. Его взгляд, острый и внимательный за толстыми линзами очков, остановился на ней.

– Ты упоминала краску, Арлетта, – произнёс он тихим, ровным голосом. – Изумрудно-зелёную. Виридиан экстра-тон.

Арлетта кивнула, оживляясь.

– Да, Лео! Именно. Ты же знаешь пигменты лучше всех. Я показала тюбик тому… коронеру. Он взял его на анализ. Сказал, что на месте преступления нашли такую же краску на осколках стекла. И я… я видела её каплю в морге, рядом с Грегором. Но он не поверил мне. Считает, что это грязь или я ошибаюсь.

Лео задумчиво потер подбородок.

– Виридиан экстра-тон… Да, очень специфичный пигмент. Дорогой. Его используют для особой глубины и стойкости, в основном в станковой живописи высокого класса. Или…, – он сделал паузу, – в реставрации. Для тонировок. Но там его применяют крайне осторожно, микродозами. Такая яркая капля… это странно.

– А кто вообще покупает этот тон? – встряла Марго, с любопытством наклонившись вперед. – Небось, человек десять в городе? Лео, ты же знаешь всех поставщиков!

– Не всех, – улыбнулся Лео. – Но основных – да. Этот пигмент закупают несколько серьёзных мастерских, пара академических студий… и несколько частных художников, которые не экономят на материалах. Грегор, кстати, покупал его для тебя, Арлетта, пару лет назад, для серии «Подводные сады». Большая партия.

Арлетта нахмурилась.

– Да, но у меня остатки давно закончились. Я не покупала его с тех пор. И в мастерской его нет.

– А у кого ещё? – настаивала Марго. – Может, кто-то завидовал Грегору? Или тебе? Знаешь, арт-среда… не всегда дружелюбна.

Арлетта хотела возразить, как когда-то доктору Торну, что искусство – это свет, но слова застряли в горле. Грегор был убит. Слишком жестоко, чтобы списать на случайность. Зависть? Месть? Возможно. Мир искусства, каким бы прекрасным он ни был, имел и свою темную изнанку.

– Лео, – обратилась она к реставратору, – не мог бы ты… осторожно… узнать? У поставщиков? Кто за последнее время покупал этот виридиан? Особенно в больших количествах? Или необычно часто?

Лео медленно кивнул. Его лицо стало серьезным.

– Это рискованно, Арлетта. Если это действительно связано… и если кто-то узнает о вопросах…

– Я знаю, – прошептала она. – Пожалуйста, будь осторожен. Просто… любая зацепка. Доктор Торн, кажется, сосредоточен только на физических уликах. Он не видит… контекста.

– Холодный тип? – фыркнула Марго. – Я видела, как он выходил отсюда в прошлый раз. Шёл, как будто несёт собственный саркофаг. Не удивительно, что он не видит дальше своего скальпеля.

Внезапно раздался резкий стук в дверь мастерской. Тот самый, безошибочный, отбивающий такт для вскрытия. Сердце Арлетты екнуло. Марго и Лео переглянулись.

– Говорим о солнце, а оно… в виде ледяного дождя, – пробормотала Марго, вставая и направляясь к двери. – Я открою, принцесса. Не волнуйся.

Арлетта быстро вытерла ладони о джинсы, сгладила воображаемые складки на блузке. Почему его появление всегда заставляло её так нервничать?

Дверь открылась. Сайлас Торн стоял на пороге, всё такой же безупречный и невыносимо чужеродный в своём тёмном костюме. Его острый взгляд мгновенно оценил обстановку: тёплый свет, кофе, печенье, друзей. На его лице мелькнуло что-то неуловимое – возможно, лёгкое удивление или даже… неодобрение? Увидев Арлетту не в слезах, а в кругу близких, с едва уловимым отблеском тепла в янтарных глазах, он, казалось, на мгновение сбился с привычного ритма.

– Доктор Торн, – произнесла Арлетта, вставая. – Вы… с результатами анализа?

Он вошел, едва кивнув Марго и Лео. Его присутствие внесло ощутимую струю холода в уют мастерской.

– Лаборатория подтвердила, – сказал он без предисловий, вытаскивая из внутреннего кармана пиджака знакомый липкий тюбик. – Состав краски с места преступления и с этого тюбика идентичен. Виридиан экстра-тон. Ваша информация была… точной.

В его голосе звучало не столько признание, сколько констатация факта. Но для Арлетты это была маленькая победа. Она почувствовала, как Марго сжимает её руку под столом в знак поддержки.

– А капля в морге? – не удержалась она. – Вы проверили?

Сайлас нахмурился.

– Образец был взят. Но его было слишком мало для полноценного анализа. Предварительно – тот же пигмент. Как он туда попал…, – он замолчал, его взгляд стал жёстче, – остается загадкой. Но это не меняет главного. Эта краска – ключевая улика. Она связывает преступника с местом убийства.

– А может, и с миром искусства, доктор Торн? – мягко вступил Лео, поднимаясь. Его тихий голос привлек внимание Сайласа. – Этот пигмент редок и дорог. Его используют немногие.

Сайлас холодно оглядел реставратора.

– Ваша точка зрения, мистер…?

– Вандерлинде. Лео Вандерлинде. Я реставратор. Знаю рынок художественных материалов. – Лео не смутился под ледяным взглядом. – Возможно, стоит проверить, кто недавно закупал этот виридиан. Это могло бы сузить круг подозреваемых.

Сайлас задержал на нём взгляд на секунду дольше, потом перевел его на Арлетту. В его глазах читалась борьба между профессиональной необходимостью и глубоким скепсисом ко всему, что выходило за рамки его «фактов».

– У полиции есть свои методы, мистер Вандерлинде, – ответил он сухо. – Но информация о специфике пигмента будет учтена. Мисс Ван дер Вельде, – он повернулся к Арлетте, – Вас могут вызвать для дополнительных вопросов. Будьте на связи.

Он кивнул, бросив последний оценивающий взгляд на тёплую, наполненную дружеской поддержкой атмосферу мастерской, на светлые волосы Арлетты, уловив в её янтарных глазах не только боль, но и проблеск решимости, подкрепленной друзьями. Это было незнакомо. Неудобно. Он развернулся и вышел так же резко, как и появился.

– Вау, – выдохнула Марго, когда дверь закрылась. – Настоящий айсберг в Антарктиде человеческих отношений. Как ты с ним вообще разговариваешь, Арлетта?

Арлетта вздохнула, снова опускаясь на стул. Тюбик с краской лежал на столе, маленький, липкий, но теперь – официальная улика.

– Он… сосредоточен на своем деле, – сказала она, пожимая плечами. – И он поверил насчет краски. Это уже что-то.

– Он поверил «лаборатории», – поправил Лео, снова садясь и аккуратно поправляя очки. – Но да, это прогресс. Я завтра же начну осторожные расспросы о виридиане. Кто, когда, сколько. – Он взял печенье. – А пока, Арлетта, ешь. Бабушка была права. Имбирь – для храбрости. И нам всем она сейчас не помешает.

Арлетта взяла ещё одно печенье. Хрупкая радость от встречи с друзьями, теплоё кофе, сладкий хруст имбиря – всё это было каплей света в море тьмы, в котором она барахталась. Она посмотрела на Марго, которая уже рассказывала какой-то смешной случай из жизни студии, и на Лео, внимательно слушавшего, его тонкие пальцы ловко чистили крошечную кисточку. Они были здесь. С ней. Это давало силы.

Доктор Торн искал убийцу в холодных фактах и химических составах. Она же чувствовала, что ответ скрыт где-то здесь, в знакомом мире красок, пигментов, зависти и страсти, который она знала так хорошо. И с помощью друзей, с каплей бабушкиной храбрости в виде имбирного печенья, она была намерена этот мир прочесть – мазок за мазком, тень за тенью. Даже если для этого пришлось бы снова столкнуться с ледяным взглядом доктора Торна и холодом той зелёной капли, которая связывала смерть Грегора с её собственным миром самым жутким образом.

Глава 4

Стальной осколок в голосе.

Кабинет следователя в полицейском участке был полной противоположностью мастерской Арлетты. Стерильный свет люминесцентных ламп, запах дезинфекции и бумажной пыли, строгие металлические шкафы. Арлетта сидела на жёстком пластиковом стуле, её длинные светлые волосы были собраны в тугой хвост, подчеркивая бледность лица. Янтарные глаза нервно скользили по стенам, уставленным папками с делами. Рядом с ней, с невозмутимым спокойствием, восседал Лео Вандерлинде. Его тонкие пальцы были сложены на коленях, взгляд из-за очков внимательно изучал схему места преступления, висевшую на доске.

Дверь открылась, и вошел Сайлас Торн. Безупречный, как всегда. Тёмный костюм, белая рубашка, галстук узлом точной геометрии. Его ледяные глаза скользнули по Арлетте – мельком, профессионально – и задержались на Лео. На долю секунды в них промелькнуло что-то… оценивающее. Глубже обычного.

– Мисс Ван дер Вельде, мистер Вандерлинде, – кивнул он, занимая место за столом напротив них. Его голос был ровным, но в нём чувствовалась привычная сталь. – Благодарю за явку. Мистер Вандерлинде, как эксперт по художественным материалам, ваши знания могут быть полезны.