Аркадий Захаров – Вслед за Великой Богиней (страница 16)
Вряд ли мы имеем дело со случайным совпадением. Вероятнее всего, первоначальное значение названия рода попросту забыто или сознательно утаено от не в меру любопытного путешественника. Если существовал остяцкий род Яги, то непременно должен был существовать также и тотем рода Яги и его материальное изображение, обычно в виде болвана-идола. Возможно, им была сама Сорни-най — Золотая Баба, отождествляемая с Ягой. Может, ее и искал безуспешно в свое время Джильс Флетчер? Кстати, то, что название рода забыто, может свидетельствовать также и о давней потере или утрате изображения тотема и о постепенном стирании из памяти его названия.
Об идоле Йомале упоминал Снорри Стурлуссон в саге о походе Торира-собаки в простиравшуюся до океана Бьярмию, или Пермию. Почти через тысячу лет после него захолустный березовский священник Попов выведал у хантов и донес в тобольскую консисторию имя их главной святыни: Яу-мал. Еще через пятьдесят лет профессор Б. М. Житков высказал предположение, что название полуострова Ямал происходит от имени ненецкого шайтана Яу-мал хэ, что значит речной святой. Впрочем, он мог носить и остяцкое имя Яха-баба, т. е. речная богиня.
Но вернемся на территорию Ирана в древний шумерский мир, где был создан и сохранился до наших дней первый известный науке письменный источник с упоминанием существа, похожего именем и характером на нашу Ягу-Бабу. Это эпос о первом царе У рука Гильгамеше — высшее достижение художественной мысли одной из первых цивилизаций мира, древнейшая, старше Илиады более чем на тысячу лет поэма.
Поэма о Гильгамеше была нанесена клинописью на глиняных таблицах на четырех древних языках проиранского Востока — шумерском, аккадском, хуритском и хеттском, вероятно, еще в конце Ш тысячелетия до новой эры.
В долинах Тигра и Евфрата гипербореи шумеры сосуществовали со скотоводческими семитскими племенами, тесно перемешиваясь друг с другом, в результате чего семитский язык постепенно вытеснил древний язык шумеров. В проиранский мир к семитам мы вернемся еще не раз далее.
В поэме царь Урука Гильгамеш обращается к своему союзнику, человекобыку Энкиду: «Друг мой, далеко есть горы Ливана. Кедровым покрыты эти горы лесом. Живет в том лесу свирепый Хумбаба. Давай его вместе убьем мы с тобою…» Человеко-быка мы уже встречали в фольклоре северян коми. Так, может, таинственный Хумбаба жил когда-то в кедровых лесах Урала? По предположениям некоторых современных археологов, возникшим после раскопок древнейшего города Аркаим в Челябинской области и «долины царей» (Ингальской долины) в Тюменской, именно на этой территории в «стране городов» зарождались протоиндоарийская и протоираноарийская цивилизации. Здесь же написаны Ригведа и Авеста. А воинственные арийские амазонки, нападая на окрестные народы, дали повод для создания сказок о свирепой «бабе». Окончательного подтверждения догадке пока нет. Однако, несомненно, что Хумбаба, Йима-Баба, Йома-Баба, Йага (Яга) — баба, Золотая Баба, Бабай — сверхъестественные существа одного ряда и ведут свое происхождение из глубокой старины.
Выше уже упоминалось культовое место обских угров, сосредоточение маленьких избушек на одном-двух столбиках, служивших хранилищами кукол — вместилищем душ умерших предков. Такое место, настоящий городок мертвых духов, носит название Ура. Граница между светлым и полнощным царством носит имя Урал (страна городов?). Названия древнейших городов Двуречья имеют в своем составе корень «ур», а один из них так и называется — Ур. В дравидийских языках слово «ур» означает поселение, город. Сотни населенных пунктов в Южной Индии, верховным божеством которой считался «владыка йоги» Шива, имеют окончание «ур». В совпадении хантыйской и древней дравидийской топонимики, следы которой встречаются также и в Иране, мы имеем не простую случайность. Эти следы ведут нас к царству мертвых и йогам, или ягам по-нашему.
Специалист по индуистской религии Е. И. Парнов считает: «Всех без исключения индуистских богов безусловно следует причислять к йогам (ягам?). Дайкини (бесовка), шикачи (ведьма), йогини (колдунья), все эти низшие женские божества с демоническими именами и соответствующей внешностью воплощают творческую энергию шакти».
Кроме чисто грамматического созвучия имен колдуний — русской Яги (Йаги), индийских йогини, иранской игиги, — заставляющего задуматься и попытаться сделать обобщения, обращает внимание непременная спутница Яги ступа, которая в свете изложенного приобретает необычный и зловещий смысл. На санскрите слово «ступа» означает верхушку мавзолея, надгробие, культовое сооружение на могиле индуистского или буддийского святого. А санскрит — основа большинства европейских языков.
Из сказанного можно сделать вывод, что образ Яги был синтезирован из множества сходных образов индоиранской мифологии и привнесен в сознание северных народов. Или наоборот, из какого-то изначально общего источника параллельно появились персонажи русских сказок — Яга, культовые индоиранские герои Яма и Йима, богиня уральских угров и самодийцев Йома баба, она же Йомала и Сорни-най.
В русской сказке об Иване-царевиче и Белом Полянине (жителе снежного, белого поля) неутомимая воительница Яга — золотая нога совершает свои набеги из подземного царства. Спасаясь от преследования царевича, она приподнимает в ущелье железную доску (надгробие, ступу?) и скрывается под землей, в царстве мертвых, где правил лунорогий Яма. Последуем за ней незаметно и мы.
Верста двенадцатая
ЯГА — КОСТЯНАЯ НОГА
И ЯМА — ВЛАДЫКА МЕРТВЫХ
…В тридесятом царстве, за огненною рекою живет Баба-Яга; у ней есть такая кобылица, на которой она каждый день вокруг света облетает… Пошел Иван царевич — стоит дом Бабы-Яги, кругом дома двенадцать шестов, на одиннадцати шестах по человеческой голове, только один не занятый.
Как-то незаметно прижился я в читательском клубе при нашей библиотеке. А когда настал мой черед делать доклад для ценителей «тюменской старины», решился рассказать о своих изысканиях и сомнениях. Выступление прошло, можно сказать, почти удачно, только под конец его одна умненькая студенточка с филфака университета задала вопрос каверзный: «А все-таки почему у Яги нога костяная?»
Искра сомнения, зароненная студенточкой, заставила вернуться к теме, которую я считал законченной. (Говорили же мне, чтобы с Ягой не связывался.)
Для сказки не существует временных и пространственных ограничений. В один миг переносит она нас со знойного Юга на холодный Север. Последуем за ней и мы.
В Вятских краях еще в начале века Яга сохраняет свое древнее имя Еги-бобо, Егибисна, Егибиха, Егибишна. В сборнике Зеленина (1915) встречается северный вариант сказки о Терешечке под названием «Ивашко и ведьма»: «…Потом приходит вот эта самая Егибиха (нечисты вот эти самые: в озерах живут, в лесах живут) и говорит: «Ванюша! Подъедь-ко ты к бережку…» Очевидно, это более ранний вариант сказки, чем сказка о Терешечке, прошедшая литературную обработку. В упомянутом сборнике просматривается интересная закономерность: во всех сказках народных сказителей — Егибоба, Егибиха и т. д., а в сказке, рассказанной священником Покровским, — уже Баба-Яга. Но это может говорить и о том, что священник прибыл из других краев.
Русские, пермяне и вятичи, издавна общавшиеся с коми и ходившие не единожды походами на Югру, лучше других знали их нечистых. Имя одного из главных идолов остяков — хозяина рыб или речного старика, по-хантыйски могло звучать как «ягун-ике», или «яга-ике», или «ега-иге», в зависимости от диалекта. Вспомним: «нечисты вот эти самые: в озерах живут, в лесах живут…» Хозяин рыб — болван с золотой грудью, сама Золотая Баба или весь сонм югорских демонов дали имя Бабе-Яге — мы можем только догадываться.
Подтверждение генетической близости Золотой Бабы и Бабы-Яги можно отыскать и в самих сказках. В сказке об Иване-царевиче и Белом Полянине Баба-Яга ходит на золотой ноге. Разноногость Яги как наследственный признак переходит из сказки в сказку.
В вятской сказке «Про козла»: «…Когда Иванушко воротился домой, Егибисна выскочила его встречать: одна нога г…нна, другая наземна, а у его жены одна нога серебрена была, а другая золотая…»
В других сказках у Яги нога костяная или глиняная, но никогда не хромая. Глиняная нога, по-видимому, имеет самую давнюю историю и связана в том числе с одинаковым у древних славян и угров языческим культом медведя. В некоторых славянских и древних финноугорских могильниках на территории Ярославского Поволжья неоднократно находили глиняные лапы медведя, несомненно имевшие какое-то культовое, пока не до конца известное нам значение. Дольше других культ медведя сохранялся у обских угров — хантов, называвших медведя иносказательно: иге или ике (старик), а у славян, как напоминание о забытом культе, осталась сказка о медведе на Липовой ноге и Яге — Глиняной ноге.
Ханты и манси шкуры медведей убитых на охоте и животных, приносимых в жертву идолам, сохраняли в специальных избушках «на курьих ножках», или развешивали поблизости от капища. У шкуры обязательно сохраняли голову и передние ноги. Вот как описывал такие места Григорий Новицкий: «…При главных же кумирах всегдашне стражи и жрецы почитаются. Чин их должности всегда быть служителем лжи. Что ближе татарских жилищ пребывают… на скверные свои жертвы употребляют лошадей. А в дальних пустынных селениях оленей наипаче приносят на жертвы… Скоро ударяют ножом в сердце, испущая кровь в блюдо, кропят сею мерзостью и жилище своя, идолам же уста помазуют, в украшение же и всегдашне воспоминание кожу с главою и ноги даже до колен заедино с кожею на древах завешут над кумирнею… Сим частым приношением в премногую внийша нищету и крайнее разорение, яко чад и жен своих продают заимодавцам своим в работу».