Аркадий Захаров – Глаза Фемиды (страница 5)

После громкого там переполоха, донесшегося даже до судейского стола, из двора гражданки Абрамовой показался милиционер с белым петухом в руках. Сама же гражданка, бывшая свидетельница, очевидно в целях безопасности, решила, что лучше соблюдать экстерриториальность и следовала параллельно блюстителю правопорядка, но по другую сторону изгороди, прямиком по огороду, через крапиву и полынь.

Для удобства опознания временно задержанного, вещдока Петьку привязали за лапу на крылечке магазина. Петька недолго похорохорился, подергался на веревочке и на радость публике загорланил весело и громко: «Все на реку!» И как в воду глядел: на реку всем хотелось, даже официальным лицам, взмокшим на солнцепеке и уже осознавшим внутренне всю бесперспективность процесса, который следовало поскорее заканчивать, чтобы попытаться «стерилизировать» желудки, в которых после показаний Феклы и Никодима стало происходить неладное. Тем не менее, социальное происхождение и имущественную принадлежность петуха, в интересах объективной истины, следовало, бы четко установить. Наиболее квалифицированным опознавателем суд посчитал зоотехника и опросил его первого.

Прохор, от внимания которого не ускользнула предварительная Феклина угроза, на всякий случай решил со вздорной бабой не связываться, и к удивлению состава суда и почтенной публики вдруг заявил, что определенно ничего утверждать не может. Но то, как петушок гордо держит головку и высокомерно выпячивает грудь, наводит на мысль, что на колхозных хлебах он вряд ли когда воспитывался. Что и занесли в протокол. Но представитель обвинения выразил протест, указав на нечистоту эксперимента. По его мнению, зоотехник — сторона заинтересованная, а мнение заинтересованной стороны не может служить единственным основанием. Суд мнение обвинения принял к сведению и стал вычислять незаинтересованного опознавателя. Из числа присутствующих такового не нашлось, поскольку все оказались работниками птичника, так или иначе заинтересованными и причастными. Тогда вспомнили о продавщице. Фаина Никитична, по причине примыкания магазина к Феклиному огороду, уже давно заимела с ней неприязненные трения, какие часто возникают между соседками. По закону механики в паре трения всегда возникает тепло, способное вызвать воспламенение при неблагоприятных условиях. Пассажи Феклы по поводу магазина и расхитительства воспламенили, и без того разгоряченную целодневным присутствием рядом с ней суда и прокурора, продавщицу. И она решила, что называется, «перевести стрелку» на обидчицу. Однако и бдительная Фекла Ивановна не дремала. Скрывшись на полминуты во глубине двора, она появилась снова уже со здоровенным гончим кобелем на сворке и привязала его внутри огорода, вблизи от судебного присутствия. Громогласым кобелем Феклу наградил ее сынок, городской охотник, сообразивший, что на деревне собаку прокормить способнее, да и удобнее, поскольку нужен такой пес только в осенний сезон, месяца два в году — не более. А в остальное время — чистая обуза. Одинокая Фекла с кобелем подружилась, кормила его палыми курами, а он ее слушался, служил как умел и, между прочим, терпеть не мог пропахшую кошками продавщицу Фешу, при виде которой просто разрывался от лая. «Сидеть!» — приказала ему Фекла и подошла к самой изгороди, чтобы лучше услышать, что это такое несет по поводу ее петушка обнаглевшая спекулянтка. А Феша доносила суду следующее: «Злодей это, а не петух, я вам скажу, граждане судьи — потому как беспощадно клюется. И несомненно колхозный — это как пить дать. И Фекла его нагло присвоила, хотя и твердит, что он ничейный. А по какому признаку он ничейный? Только по тому, что по лесу прогуливался? Так далеко зайти можно: побывайте в сезон в лесу, поглядите сколько одиноких мужиков там с лукошками или ружьями шатается. Они что — тоже ничейные? Значит, можно их хватать и затаскивать к себе в хату, чтобы потоптал, как этот петух? Не согласная я. Каждый мужик должен свою бабу иметь, а не топтаться по лесам и прочим курятникам». Ход Ваших мыслей нам понятен, — прервал ее судья. — Но не могли бы Вы вернуться к тем признакам, по которым опознаваемый субъект может быть отнесен к колхозной собственности?» — «По каким таким! — не смогла остановиться разгоряченная Феша. — Злодей он — вот какой главный признак. Он моему котику глаз выклюнул. Такое одни колхозники могут — они когда гуртом соберутся, у них первое дело друг другу ни за хрен собачий глаза выклевывать, да глотки рвать…»

Дальнейшая ее речь и аргументы в протокол судебного заседания оказались не записаны, потому что как раз в этот момент Фекла Ивановна от возмущения щелкнула пальцами, и гончий кобель залился лаем, по мощи и способности перекрывать окружающие звуки, сравнимым разве что с гудком паровоза в тот момент, когда на его пути появляется корова. На успокоение кобеля послан был милиционер. Однако, через огород он благоразумно не полез, наверное, чтобы не пачкать о жерди новую форму, а обратился к Фекле с предложением прекратить шум. На это Фекла ответила, что тише ее и на свете нет, а если кобель лает, то это уже исключительно его собачье дело, а она в чужие дела никогда не вмешивается, не то что некоторые, которые и между собой не перестают собачиться. И если сержанту надо, чтобы кобель замолчал, то пусть он к нему непосредственно и обратится. Пришлось суду отпустить свидетельницу, после чего лай немедленно прекратился.

Следующим допрашивали механизатора Василия Темных. По необъяснимой случайности во всей деревне он единственный слыл непьющим, а кроме того, мог отключать потребителей от электросвета и, следовательно, зависимости от капризов продавщицы не испытывал и от него следовало ожидать достоверных показаний. К тому же, Василий принадлежал коммунистической партии и выпадов против колхоза терпеть не собирался и потому вышел для дачи показаний с твердым намерением осадить зарвавшуюся продавщицу. Первое, что он поспешил сообщить суду, то это то, что он, Василий Темных, предыдущему эксперту не доверяет по причине ее сомнительного рода занятий, ярко-выраженной антисоциальной направленности, возглавляемой ею торговой точки, выразившей в отсутствии необходимых населению товаров первой необходимости: резиновых сапог и брезентовой спецодежды, при одновременном наличии большого завоза импортных джинсов, радиоприемников «Вега» (которые способны принимать «Голос Америки») и других чуждых советским труженикам предметов роскоши. С точки оценки попытки насильственного насаждения антиобщественной буржуазной морали на селе и следует рассматривать показания эксперта по поводу агрессивности петуха в результате его, якобы, колхозного происхождения и воспитания. Если следовать терминологии предыдущего эксперта, то петух злодей уже потому, что он из колхоза. Или, наоборот, — те кто вышел из колхоза — обязательно злодеи. Это же антисоветчина, за которую привлекать надо! Кто из вас с этим согласится, граждане? А позвольте вас спросить, граждане судьи, вы и ваши родители не из колхоза родом? И что — все злодеи? Или только частично?

В этот момент, то ли от одобрения, то ли от негодования, Фекла в огороде снова щелкнула пальцами, и верный ей пес не мешкая залился раздражающе громким лаем. Суд опять попробовал призвать Феклу к порядку и восстановить тишину. Но нимало не смутившаяся птичница возразила, что сама она тишину не нарушала, а собаке на ее суверенной территории лаять не запретишь — брешет же Васька Темный — и ничего. И нет такого закона, чтобы собакам не лаять. И напрасно она так заявила, потому, как председательствующий, хотя и не нашел возражений, но неуважение к суду птичницы запомнил и на ус крепко намотал. Когда кобель лаять наконец утомился или одумался, Василий завершил свою экспертизу заявлением, что петух несомненно хулиганствующий элемент и отъявленный провокатор, но согласиться с тем, что такого могли выкормить на колхозной ферме, никак нельзя. Скорее всего этот экземпляр самостоятельно вывелся где-нибудь в муравьиной куче и жил дикарем в лесах (о чем свидетельствует его дурное воспитание и дикие повадки), пока его по ошибке не отловили, чтобы силой загнать в колхоз. А виной всему — водка, которой Фешка с наценкой торгует на дому и из-под полы, а некоторые, наподобие Прохора, наливаются ею спозаранку, после чего ни своих, ни чужих отличить уже не в состоянии. Пример тому прошлогодний сенокос, когда вот так же, спьяну, с лугов чужое частное сено на колхозную ферму вывезли… Тут собака вдруг снова залаяла, а суд поспешно отпустил эксперта… Мы тоже часть судебного протокола опустим и перейдем непосредственно к речи защиты.

Адвокат В. Романов в своем обращении к суду превзошел знаменитых Плевако и Кони. Защиту адвокат построил в трех направлениях. Первое — он осмелился напомнить уважаемому суду, что ни в ходе предварительного, ни в ходе судебного следствия его подзащитные ни разу себя виновными не признали, а наоборот — знакомство с бродячими курами категорически отрицают. И сослался на показания водителя, который утверждал, что перевернул машину резко крутнув руль, чтобы увернуться от внезапно появившихся на дороге кур и что злостное кукарекание услышал впервые, только находясь под перевернутым «газиком». Возникает вопрос: не следует ли из этого, что отважный водитель действовал в интересах сохранения социалистической собствености, если признать, что условные куры принадлежали реальному колхозу. Так случается: в наличии кур нет, а в отчетах они условно числятся, хотя давно сбежали или съедены. Нет, я не утверждаю, что они попали кому-нибудь на стол — напротив, я предполагаю, что это могли быть жадные псы, лисы и прочие бродяги лесов. С другой стороны, всем известен интерес куриных к автотранспорту: любые шофера подтвердят, что куры так и лезут под колеса и представляют собой источник повышенной опасности для проходящего автотранспорта и проезжающих на нем мирных граждан. Именно из-за их свободного гуляния в неположенном месте (несмотря на похвальную быстроту реакции моего подзащитного водителя и его личное мужество) и произошла авария, едва не приведшая к человеческим жертвам и вызвавшая повреждение государственного автомобиля. Очевидно, что, если будет доказано что куры были колхозные, то ответственность за аварию, безхозяйственность и нанесенный государству ущерб должен нести уже именно колхоз. Второе — возможно вдруг выяснится, что это были не колхозные куры, или вообще не куры и не местные куропатки, а стайка мигрантов в теплые края, вроде дроф, коростелей и стрепетов, переселяющихся на зиму пешим порядком и на свою беду оказавшимся возле опрокинутой машины совершенно случайно во время «Ч». Не исключено также, что это были и бывшие колхозные, но не куры, а цыплята, в младенческом возрасте проданные на откорм в город, но в генетической памяти сохранившие ностальгическую тоску о месте своего рождения и самовольно отправившиеся на свою родину. Если курица птица, то ничто птичье ей не чуждо. А птицы всегда возвращаются к своему гнезду. Ей неважно, что оно в колхозном птичнике. Птицы асоциальны от рождения. А факт массового побега кур из заключения в курятнике городской гражданки Пятипаловой подтверждается материалами незакрытого следственного дела. Утром гражданка кур покормила и пошла на работу. Вечером возвращается — нет ни одной в курятнике. И следов нет. Как улетели. Возникает вопрос — может, это те самые и есть? Сбежали и добрались, по дороге в курятник, пока только до леса. Что вполне возможно. Мы знаем факты, когда кошки возвращались домой и с гораздо более дальних расстояний. Если это так, то по какому праву зоотехник Прохор отловил в лесу чужих кур и еще неизвестно с какой целью. Справку милиции о возбуждении уголовного дела по факту пропажи кур у гражданки Пятипаловой я могу предъявить суду и прошу приобщить ее к делу. Третье — не исключено, что именно в телеге зоотехника Прохора приехали к месту происшествия курицы и сбежали из нее в тот момент, когда похититель на минуту отвлекся видом аварии. Понятно, что в одиночку в лесной чаще кур не отловить, поэтому зоотехник поспешил за подмогой, а по дороге выдумал план как свалить свой грех на городских охотников, по чистой случайности свернувших на совершенно разбитую дорогу, за содержание которой и происшедшую аварию следует спросить с лиц, несущих ответственность за нее, а также за недостачу птицепоголовья на ферме и производственные упущения в виде плохой охраны и частого падежа. И именно на это обстоятельство, возможно, следует и обратить первоочередное внимание прокуратуре, а затем и суду. В процессе которого сегодняшних подсудимых следовало бы перевести в разряд свидетелей.