Аркадий Векслер – Московский проспект. Очерки истории (страница 12)
В 1907 г. дом приобрел купец потомственный почетный гражданин мучной торговец и крупный домовладелец Степан Степанович Воронин и приступил к переустройству домовладения, расширив его с 762 кв. саженей до 845. Во дворе расширенного участка оказались угловой трехэтажный дом старой постройки и такой же флигель с двумя пристройками в три этажа. В 1909 г. Воронин построил трехэтажный флигель по правой границе участка во втором дворе[71]. Если домом Арапова управлял Николай Павлович Богданов, то Воронин управлял своими домами самостоятельно.
С. С. Воронин (1834–1912) происходил из крестьян д. Андрейцево Угличского у. Ярославской губ. С 1864 г. занимался предпринимательской деятельностью в Петербурге, открыв мелочные лавки в доме жительства (Демидов пер., 3) и в семи других зданиях вокруг Сенной пл. В конце XIX в. содержал пивную в доме жительства и мучную лавку в собственном доме 37 на Гороховой ул. Владел также земельным участком в Ярославской губ. Занимался широкой общественной деятельностью: в 1895–1904 гг. состоял выборным от петербургского купеческого сословия, в 1900–1909 гг. – гласным Петербургской городской думы, с 1896 г. – почетным попечителем Приюта принца Ольденбургского, попечителем земской больницы и школы в с. Ильинском Ярославской губ. Жил с женой Елизаветой Яковлевной, сыновьями Иваном и его женой Марией Андреевной, их сыновьями Александром, Михаилом, Николаем, Иваном и дочерью Еленой, Михаилом и его женой Сусанной-Елизаветой, их сыновьями Борисом, Леонидом и дочерьми Александрой и Олимпиадой, дочерьми Екатериной и Ольгой[72]. Ко времени покупки дома генерала Арапова С. С. Воронин, кроме дома на Гороховой ул., приобрел еще и домом № 81 по Забалканскому пр., а позже участок № 70 по Московскому шоссе. Дело и дома С. С. Воронина, в том числе и дом № 2/6, унаследовал его сын Михаил, ктитор церкви дома инвалидов Е. И. В. в Царском Селе.
В 1907–1917 гг. здесь жили совладельцы-наследники С. С. Воронина – Михаил Степанович Воронин, Мария Степановна Пузырева, Екатерина Степановна Мишанецкая, Ольга Степановна Медынцева, Мария Андреевна Воронина, Иван, Михаил, Николай Ивановичи Воронины, Елена Ивановна Озерова. В различных постройках снимали жилье: Михаил Нестерович Байков, Федор Иванович Блинников, Акилина Сергеевна Виноградова, Александр Павлович Голубев, Николай Никифорович Грачев, Матвей Федорович Напалков, Михаил Васильевич Русаков, Александр Егорович Сироткин, Михаил Петрович Шамарин.
На участке находилась сельдяная и рыбная торговля Алексея Михайловича Агеева, Ермолая Петровича Петрова и Павла Николаевича Сергеева. Михаил Павлович Березин содержал здесь зеленную и бакалейную торговлю, Сергей Захарович Волнистов – галантерейную торговлю, Иван Петрович Воробьев и Иван Трофимович Громов – сельдяную торговлю, Наталья Ивановна Захарова – суровскую торговлю, Дмитрий Иванович Иванов – курятную торговлю, Александр Федорович Максимков – трактир, Иван Едокимович Пелевин и Федор Михайлович Хоромский – зеленную торговлю, Александр Платонович Сухов – мясную торговлю[73], Иван Андреевич Гужов – склад картофеля, Александра Степановна Гусарова – продажу корзин, Василий Игнатьевич Дорофеев – продажу цветов и растений, Анфим Васильевич Краснов – зеленную торговлю, Михаил Андреевич Франтов – полотерный промысел, Николай Федорович Чекалов – железную торговлю, Николай Феофанович Чернышев – зеленную торговлю.
В 1920-х гг. здесь находились Сенновское агентство Северо-Западной конторы Государственного банка, 2-е отделение милиции. Жил Николай Федорович Чекалов.
В 1930–1940-х гг. здесь жили: Виктор Александрович Бизюков и его мать Анна Михайловна (кв. 14), Анатолий Иванович Иванов и его мать Пелагея (кв. 45), Николай Александрович Иванов и его жена Нина Алексеевна (кв. 45), врач Узловой железнодорожной больницы им. Дзержинского Лидия Михайловна Кальда (кв. 62), Марфа Матвеевна Комарова (1883–1942, кв. 28), служащий фабрики «Светоч» им. Бубнова Семен Алексеевич Мазнихин (кв. 11), Григорий Матвеевич Матвеев (1873 – янв. 1942; кв. 17. Похоронен на Пискаревском мемориальном кладбище), Екатерина Михайловна Никифорова (1887–1942; кв. 59), Иван Самойлович Николаев (1884 – янв. 1942), его сын Александр Иванович Николаев и жена сына Анна Алексеевна Иголкина (кв. 10), Александр (1925 – март 1942) и Анатолий (1924 – февр. 1942) Михайловичи Серовы (похоронены на Пискаревском мемориальном кладбище), Александр Дмитриевич Федосеев, Ольга Александровна Федосеева (1876 – март 1942), Анна Петровна (1875 – июнь 1942) и Евгений Прокофьевич (1867 – февр. 1942; похоронен на Пискаревском мемориальном кладбище), Чистовские (кв. 48), оружейный мастер стрелковой базы при Доме Красной армии Викентий Францевич Ясинский-Лещук[74] (кв. 10).
В. А. Бизюков (1921 – после 1942) – участник Великой Отечественной войны, старшина, командир орудия 2-го танкового батальона 3-й отдельной танковой бригады. Пропал без вести 9 февраля 1942 г. в бою у д. Тетеревской Ямского р-на Сталинской (ныне Донецкой) обл. (Украина)[75].
А. И. Иванов (1923–1942) – участник обороны Ленинграда, красноармеец, разведчик 11-й отдельной стрелковой бригады 55-й армии. Умер от ран в разведке 3 марта 1942 г., труп остался на левом берегу Невы[76].
Н. А. Иванов (1921–1945) – в Красной армии с 1940 г., участник Великой Отечественной войны, младший лейтенант, командир огневого взвода 216-й корпусной артиллерийской бригады 59-го стрелкового корпуса 1-го Дальневосточного фронта. Умер 17 августа 1945 г. Похоронен на ст. «Линькоучжань» (г. Линькоу, Маньчжурия, ныне Китай)[77].
А. И. Николаев (1908–1942) – участник обороны Ленинграда, лейтенант, начальник химической службы 10-й стрелковой дивизии. Убит в бою 15 февраля 1942 г. Похоронен в д. Малое Манушкино Всеволожского р-на Ленинградской обл.[78]
Дом № 4
В 1829 г. А. М. Полторацкая продала часть земли отставному штаб-ротмистру князю Александру Егоровичу Вяземскому, который на этом месте построил два здания, разделенные большим незастроенным участком (ныне – дома № 4, 6 по Московскому пр.). Во флигелях, выходивших на проспект, размещались семейные бани, портерные, трактир, питейный дом и прочие мелкие торговые заведения, во дворе, простиравшемся до набережной Фонтанки, – чайная, постоялый двор, мастерские. «Четвертого квартала бывшей 3-й Адмиралтейской, ныне Спасской, части числится дом князя Вяземского. Это собственно не дом, а целые тринадцать домов, сгруппировавшиеся на весьма обширном пространстве и разделенные разными закоулками и проходными и непроходными глухими дворами. Все тринадцать флигелей имеют между собой сообщение, так что составляют как бы одно неразделенное целое». Границами участка служили Обуховский проспект, набережная Фонтанки, Полторацкий переулок (ныне – ул. Ефимова) и Сенная площадь. В 1867 г. домовладение Вяземского включало лицевые дома по Обуховскому проспекту и по наб. р. Фонтанки, 79, и многочисленные дворовые флигели. В. В. Антонов по архивным документам и газетным публикациям проследил историю дома Вяземского на Фонтанке, 79, и составил его описание: «Как человек образованный, князь дворец не снес, но, как человек практический, сдал его в аренду и использовал в коммерческих целях, разместив в одном здании частную клинику и кафе-шантан „Шатодор“, который занимал 20 комнат. Заметка в „Петербургском листке“ извещала: „19 февраля 1885 года освящена лечебница Санкт-Петербургской врачебной общины для внутренних и нервных больных… Она занимает роскошное помещение в доме князя Вяземского, служившее когда-то дворцом и недавно превращенное в кафе-шантан. Помещение состоит из трех этажей лицевого здания (причем средний этаж представляет анфилады высоких комнат с громадным концертным залом), везде потолки с лепными украшениями, на стенах живопись и картины, в каминах вделаны дорогие зеркала, по углам расставлены мраморные бюсты и статуи (здесь будут палаты)“. Как переносили нервнобольные кабацкий разгул по соседству? Правда, кафе-шантан действовал недолго. Дольше проработала лечебница»[79].
Сегодня с трудом можно представить размеры этой городской трущобы. В немыслимом лабиринте домов, бараков, сооружений иной пришелец не отваживался появиться не только в вечерние часы, но и днем. В «лавре» были бани, рынок подержанных вещей, трактир, где Достоевский «устроил» встречу Раскольникова со Свидригайловым: Раскольников «находился на – ском проспекте, шагах в тридцати или в сорока от Сенной, которую прошел. Весь второй этаж дома налево был занят трактиром. Все окна были отворены настежь, трактир, судя по двигавшимся фигурам в окнах, был набит битком. В зале разливались песенники, звенели кларнет, скрипка и гремел турецкий барабан. Слышны были женские взвизги. Он было хотел пойти назад, недоумевая, зачем он повернул на – ский проспект, как вдруг, в одном из крайних отворенных окон трактира, увидел сидевшего у самого окна, за чайным столом, с трубкою в зубах, Свидригайлова» («Преступление и наказание», гл. 3).
Само название «Вяземская лавра» было проникнуто сарказмом: лавра – это мужской монастырь высшего ранга, в России было всего четыре лавры. А в гигантском притоне, каким стало это заведение, порядки были отнюдь не монастырские. Об этом впервые рассказал В. В. Крестовский в романе «Петербургские трущобы», писали о «Вяземской лавре» и многие другие литераторы.