Аркадий Тятькин – Грязь (страница 1)
Аркадий Тятькин
Грязь
О книге
Содержание
Пролог. Девятнадцать кресел
Часть первая. Берег
Глава 1. Семеро на песке
Глава 2. Фрэнк Деккер
Глава 3. Мэдисон Коул
Глава 4. Эшли Бреннан
Глава 5. Джош Келлер
Глава 6. Патрик Рид
Глава 7. Валери Кросс
Глава 8. Этан Шоу
Часть вторая. Исчезновения
Глава 9. Нож в песке
Глава 10. Флакон на песке
Глава 11. Осколки зеркала
Глава 12. Пустой гамак
Глава 13. Лист бумаги
Глава 14. Пустая комната
Часть третья. Одна
Глава 15. Последнее бунгало
Глава 16. Вспоминание
Глава 17. Пробуждение
Эпилог. Семь дней спустя
Пролог. Девятнадцать кресел
Частный джет «Gulfstream G650ER» вылетел из Тетерборо, Нью-Джерси, в 22:47 по местному времени. Рейс #GK-817, следующий в Лондон, без промежуточных посадок. Девятнадцать пассажирских кресел, шесть членов экипажа. Два пилота, три бортпроводницы, техник в грузовом отсеке. Тринадцать душ на борту — по документам. В реальности — меньше.
На регистрацию заявились девятнадцать. На борт поднялись семеро.
Остальные двенадцать не явились. Никто не сдавал билеты, не просил перенести рейс, не задерживался в дьюти-фри. Их просто не было. Сотрудник на выходе, сверив посадочные талоны, пожал плечами и закрыл гейт. Пустые кресла в салоне никого не смутили. Пассажиры, пристегнувшие ремни, не думали о тех, кого нет. Они думали о себе.
Бортпроводница Эмма — высокая, с тёмными волосами, стянутыми в тугой узел, — проверила салон перед взлётом. Двое в первом отсеке, трое во втором, двое в хвосте. Она запомнила их лица, но не имена. В её работе важнее лица: кто боится летать, кто попросит добавки виски, кто уснёт до набора высоты. Она двигалась бесшумно, улыбалась дежурной улыбкой и делала всё правильно.
— Виски со льдом, — сказал пассажир в первом отсеке, кресло 1A, даже не подняв головы. У него были хорошие часы и манера говорить так, будто весь салон — его аудитория.
Эмма налила. Он начал рассказывать про контракт на сорок восемь миллионов, про Лондон, про людей, которые его ждут. Эмма кивнула, не запоминая.
В кресле 3C женщина нервно теребила ремень. Эмма заметила это ещё при посадке: бледность, пот на верхней губе, пальцы, которые не могут найти застёжку.
— Всё в порядке? — спросила Эмма.
— Боюсь летать, — ответила женщина. — Всегда боялась. Но в этот раз почему-то сильнее.
Эмма принесла воды. Женщина взяла стакан, но пить не стала — руки дрожали так, что вода пошла через край. Она поставила стакан на подлокотник и больше к нему не притронулась.
Эмма хотела что-то сказать — «всё будет хорошо», «статистика говорит», — но посмотрела в глаза женщины и промолчала. Она не умела утешать. Она умела только разносить напитки и проверять ремни.
Мужчина в кресле 4B спал, отвернувшись к иллюминатору. Крепкий, седой, за пятьдесят. Даже во сне его лицо сохраняло выражение напряжённого ожидания — как будто он ждал, что кто-то нарушит правила, и готов был проснуться в любой момент, чтобы наказать нарушителя.
Девушка в кресле 7A сразу после взлёта ушла в туалетную кабину и провела там пятнадцать минут. Вышла с обновлённым макияжем, поправила волосы, села и достала телефон. Она смотрела на своё отражение в тёмном экране, пока тот не погас, и тогда включила его снова.
Женщина в кресле 8D рассматривала инвентарную карточку меню так, будто читала обвинительное заключение.
— Это всё, что у вас есть? — спросила она, когда Эмма предложила выбрать напиток.
— В этом разделе — да. Но если вы хотите что-то особенное, я могу...
— Шампанское. Не из вашего списка.
Эмма принесла. Женщина сделала глоток и поморщилась:
— Температура на два градуса выше идеальной.
— Принести лёд?
— Лёд испортит вкус.
Эмма стояла с подносом в руках и ждала. Женщина не взяла лёд, не извинилась, не поблагодарила. Она просто отставила бокал и закрыла глаза.
Мужчина в кресле 12C что-то писал в блокноте. На обложке блокнота ничего не было. Он не заказывал напитков, не смотрел в иллюминатор, не спал. Когда Эмма проходила мимо, он поднимал глаза и улыбался — вежливо, но с задержкой на долю секунды, будто оценивал, стоит ли ей доверять. Каждый раз, когда она отворачивалась, он возвращался к блокноту.
В 01:14 по Гринвичу самолёт попал в зону турбулентности. Командир включил табло. Эмма прошла по салону, проверяя ремни. Пассажир в 4B всё ещё спал. Она не стала его будить — у него и так был пристёгнут ремень.
Эмма села в своё кресло у перегородки, пристегнулась и закрыла глаза.
Она думала о том, как устала. Не физически — работа бортпроводницы не была тяжёлой. Она устала от людей. От того, как они смотрят сквозь неё. Как говорят «принесите» и «уберите», не поднимая глаз. Как оставляют мусор в карманах кресел. Как не помнят её имени, даже когда она представилась.
Она думала о том, что сегодняшний рейс странный. Двенадцать пустых кресел. Семеро пассажиров, которые выглядят так, будто они не вместе, но и не порознь. Как будто кто-то выбрал их специально.
Потом тряхнуло.
Не сильно — так, что непристёгнутый пассажир в хвосте ударился плечом о перегородку и выругался. Эмма встала, прошла по салону, проверяя ремни. Все были пристёгнуты.
Через минуту тряхнуло сильнее. Кто-то вскрикнул. Свет мигнул. Кислородные маски упали с панелей и закачались на трубках, как мёртвые медузы.
Эмма не испугалась. Прошла по протоколу: проверила маски, села в кресло, пристегнулась.
Последнее, что она увидела перед ударом, — женщина из 3C. Та смотрела прямо на неё. В глазах женщины был не страх. Был вопрос: «Почему ты не помогла мне?»
Эмма хотела ответить: «Я не умею». Но не успела.
Взрыв. Темнота. Холод.
Последняя мысль Эммы: «Я хочу, чтобы они увидели. Поняли, кто они. Посмотрели на себя».
В 01:17 связь с бортом прервалась.
Спутники зафиксировали резкую потерю высоты. Координаты: 47°09′ северной широты, 39°22′ западной долготы. Северная Атлантика. Глубина в точке исчезновения — около трёх тысяч метров. Поисковая операция, начатая через четыре часа, ничего не нашла. Ни обломков, ни масляных пятен, ни сигнала аварийного маяка.
Семеро пассажиров. Шесть членов экипажа. Тринадцать душ.
На бумаге.