Аркадий Минчковский – 13 разных историй (страница 15)

Бабушка, как услышала про автоген, опять застонала :

—   Ой, беда, беда! . . Что же это с ним будет?

—  Ты, бабушка, не плачь, — хрипит Глебка. —Я тебе ещё лучше кастрюлю куплю.

На заводе нас ждали и без пропуска провели через проходную. В цехе, куда мы пришли, все рабочие сразу побросали работу и собрались вокруг Глебки. Бабушка сняла с него косынку :

—  Вот, гляньте, что с дитём сделалось.

Пришёл инженер в берете. Поглядел на Глебку, постучал пальцем по его «скафандру» :

 —  Московское изделие, крепкое. Как же это он надел?

Мы с Серёгой говорим :

—   Он сам наделся, дяденька.

—   Сам, говорите. М-да, — задумался инженер. — Чем же разрезать? Автогеном? Пожечь парня можем. Ножницами не взять. Сверлить придётся.

—  Милые вы мои, — молит бабушка. — Сверлите его, беспутного. Только хоть голову ему оставьте!

Глебку подвели к какому-то станку и поставили на колени, а горшок зажали в тиски. Похоже было, будто его приготовились казнить. Инженер командует :

—  Ты, космонавт, лицом вперёд прижимайся.

И стали сверлить дрелью. Часто-часто, как многоточие. Досверлили горшок до низа. Потом каким-то крючком выломали металл между дырочками, а уж затем стали разгибать щипцами. Но горшок не разгибался, а только ломался, и от него отваливались кусочки, и получалось вроде входа в пещеру, а в нём Глебкин затылок.

Тут он вылез из горшка. Лицо красное, как будто его час держали в парной на верхней полке и он ещё мокрый. Глазами моргает, словно из темницы вылез, а руками шишки на лбу и носу трёт. Смотрит, сам не знает, что ему делать,— то ли смеяться, то ли реветь для безопасности.

—   С приземлением, космонавт, — приветствуют рабочие.

Бабушка Глебкина, как увидела, что он живой, только с шишками, сразу платок убрала и давай нас опять ругать.

 —  Ну,— говорит, — погодите. Придёт отец домой, таких вам покажет космонавтов! Всем вам будет репетиция.

Глебкина бабушка всегда почему-то, когда нам попадало, называла это репетицией.

А инженер улыбается.

— Нет, — говорит, — он всё-таки молодец. Все перегрузки выдержал. Может, и выйдет из него космонавт!

Футбол с девчонками

Ну, как я жил две смены летом в лагере? Нормально жил. Пионерлагерь у нас — будь здоров! От завода. Всего там настроили, чего хочешь. Стадион со скамейками, вроде трибун. Купальня с вышкой. Ох, и сигали мы с неё! С утра до самого отбоя. По двадцать раз купались, если не увидят. Сам знаешь — погодка была подходящая. Иногда прямо дохнешь от жары. Димка Генченко из нашего класса, по-школьному — Гена-Научпоп, объяснял, что от солнца откололся какой-то кусок и превратился в плазму. Эта плазма повисла над европейской частью земли. Потому и стояла такая африканская жара. И ещё, говорил, спасибо, что глыба сделалась плазмой, а то, если бы упала на континент, то было бы хуже всякой водородной бомбы. Всё бы там начисто— в серый пепел и золу. Понятия не имею, откуда он это взял. Может, и заливал для поднятия своего научного авторитета. Я про это нигде не читал. Я в лагере вообще ничего не читал. Не было времени.

Но мне эта жара хоть бы что. Загорел— в Нигерии бы от своего не отличили. А волосы, наоборот, выбелились, сделались как солома. Кожа — что окорок прокоптилась. Ни одному комару не прокусить. Вьются, вредные, гудят, делают посадку на лицо и плечи, а прокусить — никак.

Не о комарах же тебе рассказывать. Всё бы хорошо, но вышла у нас там история с девчонками. Мы договорились об этом не распространяться, но тебе. . . Ну, ладно...

У нас поначалу, пока ещё не пришла жара, получился футбол. Набралось две команды. Я был правой защитой. Мы себя назвали «Альбатрос», а нас почему-то прозвали «Рыжие», хотя рыжий у нас был один — мы его и сами звали Рыжим, ну, ещё двое желтоватые, вроде меня, от солнца. Но сам знаешь, если назовут, хоть дерись — не поможет. Играем, а нам орут: «Рыжие, давай! Рыжие, шайбу! . . » Ладно. Мы тоже не растерялись. Другую команду прозвали «Бритоголовыми». У них там хватало волосатиков. Вот мы и придумали для юмора. Они себя называли командой «Ровесник». Ясно, когда вывешивали объявление, писали: «Альбатрос» и «Ровесник», но часу не провисит, какой-нибудь в скобочках напишет: «Рыжие». Мы в долгу не останемся — нарисуем: «Бритоголовые».

Ну, не в том дело. Девчонки, глядя на нас, тоже организовали команду. Как ребят на поле нет— а нас там потом и не было: мы все в воде, — ну, вот, нас нет, они поставят своего вратаря и гоняют. Издали посмотришь — похоже на футбол. Вратарём у них была Клавка Кавун — такая фамилия. Здоровая деваха. Выше меня. Вроде парня. Она все их мячи брала, Ну, сам понимаешь, какой у девчонки удар. Наш нападающий Валера — он у нас был капитаном. Раз он идёт через поле, тут ему под ноги мячик. Валера слегка разбежался и послал в правый верхний угол. Так эта Клава прыгнула и отбила кулаком. Валерка пожалел, что поддал слегка. Он захочет — бьёт, •мало не будет.

Понравилось девчонкам футболить. Поле занято, они уйдут подальше, положат камни.— границы ворот —и тренируются сколько хотят.

Ну, так. Лето уже начало закругляться. Один раз отдыхаем после обеда на коечках. Пора уже и на полдник. Приносят нам в корпус письмо в конверте. Напечатано на машинке. Не знаю, когда они пролезли в канцелярию, но не в том дело. Написано: «Вызываем вас на матч. Всё равно кого: «Альбатрос» или «Ровесник». Команда «Амазонки».

Привет! Только этого не хватало — с девчонками устраивать матчи! Придумали— «Амазонки». Ничего себе, а?! Мы прямо животики надорвали. Вот это да, юмор! . . Кто с кем собирается играть? . . Кинокомедия — Вицин и Никулин... А они ещё, чудаки: «Хотите, организуйте сборную из двух команд». Как мы в письме до этого места дошли — все с хохота покатились. Лёшка Пташкин — он у нас лучший бомбардир, парень — сила! —так он сел на койке, держится обеими руками за живот.

 — Ой, не могу!— гудит.— Держите меня! . . Свихнусь я. В общем, отнеслись к тому соответствующе. Похохотали -— и ладно. А они на следующий день приходят втроём. Та самая Клавка у них за капитана. Явились и спрашивают:

—Ну что, зазбоили?

Мы улыбаемся.

— Вы про что, девочки? Кто, где зазбоил?

         — Вы зазбоили, — говорят. — А то кто же. Не примете вызов, так и запишем: поражение. Не явились на поле.

Мы опять хохотать. Ничего, они выдержали весь этот смех.

 — Как хотите. Даём вам сутки на размышление.

Ушли, а мы всё ржём. Надо же, очумели! Как нам играть с ними? Представление...

Но тут приходит наш лагерный физрук Леонид Фёдорович. Поглядел на нас и сказал :

         — Слушайте, ребята, а и правда, почему бы вам не сыграть? Девчонки рвутся, хотят попробовать свои силы. Доставьте им такое удовольствие.

Мы говорим :

         — Леонид Фёдорович, да как же так?! Футбол с девчонками! Где это, когда было?

Он улыбается.

        — В истории, — заявляет, — всё когда-нибудь бывало в первый раз.

       — Да мы же, Леонид Фёдорович, им шутя десяток сухих набьём. Не по-рыцарски.

Это прокартавил Юрка Сосницкий — наш интеллигент.

Кто-то добавляет :

 — А если мы кого из них подкуём— футбол же мужская игра, — кто будет отвечать?

 — Ну, ну. Это уж совсем ни к чему, — покачал головой физрук. — Игра должна быть корректной. По-моему, надо вызов принять.

Наши притихли. Про себя даже обиделись. Неужели это он взаправду?

— Давайте, — продолжает Леонид Фёдорович, — мы сделаем так— Два тайма по пятнадцать минут. Дольше девочкам будет трудновато. Попробуем, что получится.

— Они, Леонид Фёдорович, — смеёмся мы, — ещё предлагают, чтобы мы сборную организовали. Ну, не чудачки ли?

— А почему бы и нет? — улыбается физрук. — Чтобы ни одной из ваших команд было не обидно. Впрочем, это уже ваше дело. Капитаны решат, кому играть. Словом, вызов принят, так?

И ушёл, оставив нас в полном обалдении. Смеха уже больше не было. Стоим, думаем: как нам быть с этими «Амазонками»? Тут кто-то выдвигает идею составить сборную наоборот — из слабых. Погорела идея. Во-первых, кто это у нас слабый?! Во-вторых, интеллигент Юрка выступил, что не по-благородному надсмехаться над противником. Да и как, без капитанов, что ли, играть? Капитаны у нас первые футболисты. Решили бросать жребий, кому из команд участвовать в этом смехе. Кинули винтом монету — вышла решка. Играть нам, «Альбатросу».

Повезло «Бритоголовым» — рады, а нам как быть? Всерьёз играть глупо. Валять ваньку? Кому это надо? Но что сделаешь : жребий — спортивный закон.

Посмеяться на этот матч собрался весь лагерь. Не то что на скамейках —и на траве сидели. Поварихи, нянечки и те пришли.

Перед началом мы устроили Совещание. Девчонки тоже там о чём-то уславливались.Умора, честное слово!Наш капитан Валера даёт ценные указания:

— Значит, так, парни. Подбросим им приличную фору. Первый тайм побегаем, попасуем один другому, как будто что-то у нас сегодня не клеится. Пускай для юмористики закатят штуки две. Ты, Козлов, всерьёз мячи не бери. Будто бы хотел взять, да не вышло. Но без дураченья, чтобы поверили. Во, на скамьях поорут! Козёл не согласен.

   — Как же, — говорит, — я пропущу два девчонских мяча? Что я — валенок?

 — Да это же тактический обман, — вдалбливает ему Валера, — чтобы смотреть было не скучно. И вы, хлопцы, тоже им незаметно подыгрывайте. Уйдём на перерыв, вроде расстроены — не ожидали. Начнём второй тайм, ещё потреплемся минут пять туда-сюда, потом организуемся и спокойненько штуки четыре-пять, не больше, конечно, все поймут что к чему. И по-рыцарски будет, и научим, как вызывать нас. Так, что ли, Юра?