Аркадий Марьин – Зодиак Улитки (страница 7)

– На пути современной драматургии стоит Архангел Михаил.

Все улыбнулись, а Лопатыч сказал:

– По замыслу автора, Архангел должен быть абсолютно голым, только с мечом и с бородой.

– Серьёзно? – удивился Феликс.

– Ну, это же театр, – наигранно выпятил вперёд нижнюю губу Лопатыч. – Только режиссёр изменил концепцию, – и выдержав паузу, добавил, – голым будет драматург.

– Ясно, – кивнул Феликс, – какими приходим, такими и покидаем этот мир.

– Или кому-то удобно, чтобы с ними так происходило, – уточнил тогда Юрик.

Бригадир пристально поглядел на него, но ничего не добавил.

Сегодня Юрик отсутствовал по неизвестным причинам. На две руки в бригаде меньше. Да ещё это внеплановое собрание сожрало лишние минуты. Принялись за дело в ускоренном темпе.

Возле пульта, предназначенного для связи со звукорежиссёром или осветителем, уже появилась помощник режиссёра. Она включила дежурное освещение над пультом, положила на него сверху толстую кипу листов с текстом пьесы, уже исчёрканным вдоль и поперёк пометками и сносками. Худощавая, невысокого роста женщина в неизменном вытянутом до колен сером кардигане, с короткой причёской и громким сиплым голосом.

– Леонид Палыч, – увидев копошащуюся бригаду, окликнула она Лопатыча. Затем молча указала ладонью на сцену и развела в стороны руки, изображая крайнее удивление.

– Пятнадцать минут, Елена Евгеньевна. Всё успеем, – заверил её бригадир.

Та лишь молча кивнула и продолжила готовиться к предстоящей репетиции.

Пока Саня с Серёгой выволакивали реквизит в виде стола и стульев, настольной лампы, каких-то комодов и чемоданов, Феликс с Лопатычем взялись за упомянутую башню. На хорошо смазанных колёсах с резиновым покрытием это чудо бутафорского гения вполне себе уверенно выкатилось из ангара и заняло своё место в выверенной режиссёром мизансцене. Теперь следовало опустить четыре домкрата, чтобы колёса приподнялись над поверхностью, и башня уверенно встала на четыре опоры со специальными металлическими блинами снизу для устойчивости.

Феликс опустил один домкрат и установил опору, перешёл ко второму и проделал то же самое. Вдруг он услышал, как Лопатыч с другой стороны башни прошипел:

– Чёрт…

Обойдя конструкцию, Феликс увидел в какую неприятную ситуацию попал бригадир. А точнее, его нога. Судя по всему, Лопатыч уж сильно поторопился и ненароком опустил блин опоры прямёхонько на ступню. Можно было с уверенностью утверждать, что в данную минуту примерно одна четвёртая веса башни давила на носок старенькой кроссовки Лопатыча.

Рывок Феликса к ручке домкрата, чтобы вызволить явно покалеченную ногу, бригадир удивительно спокойно остановил жестом, мол, и сам прекрасно справится. И не говоря ни слова, и почему-то не воя от боли, спокойно протянул руку и самостоятельно поднял домкрат. Высвободив ногу, таким же привычным движением опустил рукоять вниз и придал башне нужное устойчивое положение.

И Феликс почувствовал, как на его лице отвисла челюсть и выпучились глаза.

– Как нога? – спросил он.

– Нормально нога, – улыбнулся Лопатыч.

– Но ведь…

– Мало ли какие неприятности случаются во время монтажа декораций. Я ведь за свою жизнь тоже на многое насмотрелся. – Постучал ступнёй по доскам сцены, показывая, что за ногу переживать не стоит.

– У вас что, протез? – поинтересовался Феликс.

– Почему сразу протез?

– Но ведь вам не больно, как я вижу.

– Слушай, Феликс, – Лопатыч подошёл к нему вплотную и положил руку на плечо, – я тебе всё объясню. Тем более, что и так хотел с тобой кое о чём поговорить. А пока что, давай-ка доделаем нашу работу. Ты не против?

– Мы закончили, – крикнул им через сцену Саня, придвигая кресло к нарисованному камину.

– Горшки расставьте, – крикнул в ответ Лопатыч. – А ты им помоги, – добавил он привычным голосом, глядя Феликсу в глаза.

– Ну, ладно, – пожал плечами Феликс и пошёл в ангар за искусственными кустами роз в коричневых пластиковых горшках, чтобы затем расставить их вдоль крепостной стены какого-то мифического города.

Леонид Палыч наблюдал со стороны, как его бригада возится с декорациями и думал, что, по сути, ничего страшного не произошло. Даже лучше, что Феликс стал свидетелем казуса с ногой. Это послужит хорошим доказательством приготовленных слов. И Феликс охотнее поверит и станет лояльным к идее нового человеческого общества. О ней уже тихонько поговаривали в узких городских кругах, и ей необходимы были новые адепты, нужна была свежая, молодая кровь. Причём, и в прямом, и в переносном смысле.

О Юрике он ему расскажет, но немного позже. Сначала о главном. О Юле, и о том, что должно с ней произойти. Ведь насколько Лопатыч знал, у Феликса с дочерью директора что-то большее, чем просто дружба. А значит, Юля Феликсу совсем не безразлична. Так почему бы этим не воспользоваться?

К каждому человеку можно подобрать ключ. Или открыть хитрой отмычкой.

Оставив книжки на скамейке возле урны, Семён зашёл в кафе.

Проскочив через немноголюдный зал, на ходу приветливо махнув рукой двум миловидным скучающим девушкам за стойкой, вышел во внутренний дворик, где на время припарковал свой байк. Места здесь было немного и в основном стояли малолитражки, на которых доехали до работы служащие офисов, продавцы и официанты заведений, расположенных на первых этажах здания.

Заезжали с противоположенной стороны, и исключительно те, кто не превышал габаритов ворот. Семёну, можно сказать, повезло, так как его байк не только легко проезжал во двор, но и имел собственное местечко. Достаточно узкое даже для «миникупера» или «жука», но для мотоцикла вполне подходящее.

Подойдя к байку, примостившемуся между стеной и одиноким столбом освещения, отстегнул шлем от замка-крепления на пластиковом бардачке над задним крылом. Закинув ногу на сиденье, завёл мотор, надел шлем и начал выбираться из дворика.

Парковкой за кафе Семён пользовался достаточно часто. Выскакивал в город на какое-то время, не переживая о сохранности байка. Иногда задерживался, но тогда за ним могли присмотреть и девчонки из кафе. За это Семён никогда не забывал их отблагодарить, – когда наличкой, когда шоколадкой и улыбкой. Из-за таких взаимоотношений он стал почти что своим. Ему всегда были рады и даже поили иногда кофе с круасаном абсолютно бесплатно.

Наконец пробравшись между малолитражками, Семён выехал на городскую дорогу и сразу же дал по газам. Нравилась Семёну эта зверюга, её урчание, похожее на рык рассерженной большой кошки. Нравилось движением рук направлять этот клокочущий огненный механизм, несущийся по улицам суетливого, беспокойного города.

День набирал свою силу. Даже в потоке стремительно несущегося навстречу воздуха чувствовалось, что к полудню город накроет адское пекло.

Семён, в силу каких-то личных особенностей организма, высокие температуры переносил достаточно легко. А вот за систему охлаждения двигателя японского мотоцикла немного переживал. Вряд ли тот был рассчитан на сорокаградусную жару. Ну, нет, конечно, какое-то время может работать на пределе, этим и славилась восточно-островная техника. Но не выяснять же это путём прямого эксперимента.

Так что, чем быстрее он доберётся до подземной парковки центрального торгового центра, тем лучше. Летом там всегда было прохладно, а зимой тепло. Под хорошим торговым центром всегда комфортно.

Пришлось немного потолкаться на въезде. Выходной, а значит, посетителей тьма. Но Семён приехал не за покупками и, по большому счёту, совсем не из-за парковочной прохлады. Ему было необходимо встретиться с тем, чьё значение невозможно переоценить на данный момент времени. Того самого времени, которое ещё оставалось у людей, живущих в этом городе, в этой стране, на этой планете. У всего человечества.

Именно благодаря этому существу, живущему на Земле в образе человека, мир находился в относительной стабильности. Именно его Муругана и те, кто стояли за её тёмной персоной, искали не первый год. Ведь с его помощью и возможностями Проводника на Землю могли хлынуть безудержным потоком существа и их технологии, способные безжалостно и расчётливо изменить всё человечество на биологическом уровне, превратив его в полезное дополнение к своей цивилизации.

Всё это Семён прекрасно знал.

На него и на его друзей-байкеров, —армию на стальных конях, – возложена особая миссия – обеспечить безопасность Баоху. К нему сейчас спешил Семён. И все вместе они являлись последним форпостом, последними защитниками жизни на планете Земля.

Оставив мотоцикл возле лифтов, Семён поднялся с минус-второго этажа на нулевой и не спеша двинулся вдоль бутиков парфюмерии, бижутерии, галантереи. Прошёл мимо хмурого охранника, глазеющего куда-то в сторону входа из вращающихся стеклянных дверей. До Семёна ему не было никакого дела.

Пробежал взглядом по всем заметным и ставшими знакомыми камерам наблюдения. Не убавилось и не прибавилось, все торчали на прежних местах. Это всегда успокаивало – не нужно придумывать ничего нового и не вызывать лишних подозрений.

Немного тормознув возле часового салона, а затем у оптики, Семён окончательно убедился, что хвоста за ним нет. А камеры он перехитрит проверенным способом.

Вон там, сразу за эскалаторами, соединяющими нулевой с первым уровнем, находилась аптека, куда он каждый раз при посещении торгового центра наведывался. А что тут такого необычного? Все следят за своим драгоценным здоровьем. И Семён, конечно же, не исключение.