Главврач: Но лучше посмотреть. Вы меня в коридоре подождите, а я пока предупрежу персонал, что мы будем снимать пациентов. Так сказать, документировать на видео.
Гость: В коридоре? А с вами?
Главврач: Ну что вы, я очень быстро. Там стенды очень интересные. Практиканты в прошлом году привозили в дар нашей лечебнице. Про столбняк и его последствия – очень занятно.
Гость: Ну, хорошо. Вы только так не волнуйтесь. Нужно предупредить – предупреждайте, я ничего не имею против.
Главврач: Вот и замечательно…
(После неловко повисшей паузы гость выходит).
Медсестра: Конференц-зал?
Главврач: Да какая разница куда. Мне просто нужно было, чтобы он вышел. А к вам у меня просьба.
Медсестра: Вот в чём дело. Не хотели его пугать. Понимаю, впечатляющее зрелище – главврач, разговаривающий с пустотой!
Главврач: Для меня, Зинаида Аркадьевна, вы далеко не пустота, вы же знаете.
Медсестра: Так в чём просьба?
Главврач: Я бы вас хотел попросить подготовить морально троих пациентов, чтобы они не пугались нашего гостя и его видеокамеры. Поговорите с ними.
Медсестра: Это тех, что в карты постоянно играют на деньги, да?
Главврач: Их самых. Они сейчас как раз из столовой должны в комнату отдыха подойти для очередной «товарищеской встречи».
Медсестра: Я, конечно, с ними поговорю и подготовлю, сделаю, что в моих силах. Но, Виктор Семёнович, вы мне скажите, а зачем их снимать на видео? Вам это не кажется странным?
Главврач: (Улыбаясь) Не более чем тот факт, что я разговариваю с пустотой. А если серьёзно, то я, честно сказать, с самого начала, когда появился наш гость, стал подозревать что-то неладное.
Медсестра: Что именно? Вам тоже он кажется каким-то странноватым?
Главврач: Да и не только это. Маловато в нём от медицины, что ли. Или не декан-психопатолог он вовсе.
Медсестра: Ну, вы же можете его как-то проверить?
Главврач: Попробую…
Медсестра: А если он всё-таки «не», то тогда он кто?
Главврач: Проверяющих сейчас достаточно. Из министерства если, то полбеды. А если из Федеральной Инспекции по налогам и сборам…
Медсестра: То?
Главврач: Успеть бы позвонить кому следует. Мы люди подневольные, но этого прекрасного места терять не хотелось бы… Ладно, раньше времени не будем паниковать. Я сначала его прощупаю.
Медсестра: И пусть снимает?
Главврач: И пусть снимает.
(Расходятся).
Сцена шестая
(Входят Анна, Генрих, Семён).
Семён: Котлеты сегодня неплохие. Фарш должно быть ещё свежий завезли.
Анна: Я всё же определённо не могу понять, как мы должны котлеты есть ложками?
Семён: Опять вы, Анна, за своё. Мне, конечно, понятна ваша склонность к утончённым манерам, – вилы в левой, тесак в правой. Но местное начальство именно так и относится к ножу с вилкой. Наверняка они опасаются, что мы можем покалечиться или покалечить друг друга. По мне так и ложка хороша, больше взять можно.
Генрих: Да они просто боятся бунта!
Анна: Чего, простите?
Генрих: Бунта. Внезапного и беспощадного. Вдруг мы будет чем-то недовольны, и начнём бунт, воспользовавшись ножами и вилками.
Семён: Ну, Модеувкович, ты в своём репертуаре. Вот скажи, ты чем-нибудь недоволен?
Генрих: Ну…
Семён: Я имею в виду здесь, в этом заведении?
Генрих: Всем вроде бы доволен.
Семён: Так чем ты можешь быть недоволен вдруг?
Генрих: Ну, я думаю… может…
Семён: Ты, братишка, сперва покумекай, а потом уж языком бряцай. Тоже мне, бунтарь!
Анна: Вы, Семён, просто не оставляете Генриху Модеувковичу свободного пространства для мысли. Вы хотите, чтобы все думали как вы?
Семён: Ну, хорошо. Можно предположить, что страна решила резко сэкономить на металле и перестала в экстренном порядке выпускать ножи и вилки. Вот вам ложки и всё, достаточно!
Генрих: Так может государство тоже опасается бунта?
Семён: Вот именно! И головной центр находится именно здесь, а мы являемся активистами подпольной ячейки. А вы, Генрих Модеувкович, ничего неподозревающий тайный предводитель нашего тайного движения «Ложка, вилка и свобода».
Анна: Сколько в вас желчи, Семён. Безжалостно язвите, а не понимаете, чем может обернуться для Генриха Модеувковича подобное отношение к нему. А если понимаете, так это вдвойне преступно.
Семён: Как не понимать. Эмоционально перевозбудится ваш подопечный, отключится, и максимум что произойдёт, так харей об пол ударится. Чего бояться, мы же бессудорожные. У нас приступы спокойно протекают.
Анна: Какой вы всё же чёрствый, Семён. У нас с вами один и тот же диагноз, а ведёте вы себя, словно чем-то лучше других. Будто что-то знаете, чего не знаем мы с Генрихом Модеувковичем. Подобное поведение не заслуживает ни одобрения, ни учтивого снисхождения. Поэтому, Семён, если вы будете продолжать выставлять себя в подобном вульгарном свете, мне придётся оградить себя от вашего общества и ограничиться встречами на совместных утренних процедурах и посещениях столовой.
Семён: Ну что вы сразу, Анна…
Анна: Я пытаюсь подтолкнуть вас к мысли о том, что нам не удастся более разыграть совместно партию в карты. И всё из-за вашего поведения.
Семён: Да понял я, понял. И что вам моё поведение? Просто у меня характер такой.
Генрих: Совершенно очевидно, – если кто из нас и является предводителем тайного движения, так это вы, Семён. Вот у вас характер подходящий. Вы настоящий лидер. И я нисколько не удивлюсь, если мне о вас в ближайшее время поведают что-то секретное и героическое.
Семён: (Тихо, самому себе) Первый партийный мандат я выпишу на твоё имя… (Всем) Извините, друзья, я никого не хотел обидеть, просто немного пошутил. Ну, так как насчёт партии?.. Я имею в виду карты.
Анна: Извинения приняты. А насчёт карт. Я думаю, наша традиция продолжиться уже через несколько минут. Что скажите, Генрих Модеувкович? Вы настроены сегодня на игру?
Генрих: С вами, Анна, я всегда настроен как дорогущий немецкий концертный рояль на сцене столичной консерватории, и готов аккомпанировать вашим любым желаниям…
Семён: Раскраснелся-то как.
Анна: Я ценю ваши комплементы, Генрих, но право, не нужно было сравнивать себя с немецким роялем.
Семён: Давайте, может, будем играть в карты? У меня ладошки уже чешутся.
(Входит медсестра).
Медсестра: Вот они где, наши подопечные. Сытые, в хорошем расположении духа, розовощёкие. Прекрасно выглядите. Здравствуйте, дорогие мои.
Семён: Постараемся, коли не измаемся. Медперсоналу – здравия желаю.
Генрих: Добрый день, Зинаида Аркадьевна, очень рады вас видеть.
Анна: Мне так же приятно, день добрый. Скажите, милая, всё ли в порядке в нашем заведении? Что-то происходит…
Медсестра: Происходит?
