Аркадий Локерман – По медвежьему следу (страница 7)
«Я же не сплю!» — Борис даже ущипнул себя и почувствовал — больно!
— Испугался, я спрашиваю? — повторил медведь более четко, почти басом.
Какая-то тяжесть сдавила грудь, и потребовалось усилие, чтобы выдавить:
— Не то слово…
— Есть от чего! — согласился медведь, блеснув золотыми зубами.
«Го-о-ол!» — закричал Озеров так, что всем в мире стало ясно: важнее события нет и быть не может!
Медведь поморщился, почесал в левом ухе.
— Кому гол? — спросил он.
— Когда вот так: «Г-о-о-л!» — значит, мы! А когда нам, то: «Конечно, с судьей не спорят…»
Бориса заглушил тысячеголосый рев.
Замелькали на экране клюшки, кулаки, искаженные злобой лица. Бесстрашно разнимал рыцарей полосатый судья, маленький но сравнению с ними.
— Вот звери! — возмутился медведь и выключил телевизор.
— Это спортивный азарт, — вступился Борис за своих, — все будут целы! И пожалуйста, не думай о нас хуже, чем мы есть.
— Если бы так думал, не стал бы и разговаривать. А с тобой поближе познакомиться мне захотелось еще там, в лесу, потому что ты почтительно так стоял, даже про свои золотые дела позабыл…
— Я сразу подумал, что ты живой, — перебил его Борис, — но, конечно, лишь духовно, по смыслу. Я могу понять и то, что твоя смерть была мнимой, но то, что мы разговариваем, и даже не жестами, а словами, — этого не может быть!
— Оставь этот аргумент для анекдотов!
— Вон что ты знаешь! — изумился Борис.
— И еще кое-что, — скромно заверил медведь. — Мне, например, понравился стих, который ты сочинял, когда ехал на телеге. В нем про меня красивая строчка: «Ходило чудо по тайге». Хотя я вовсе и не чудо!
— Не-е-е-т! — закричал Борис, почти как Озеров. — Ты чудо, коль узнал, что я иногда думаю стихами. Про это знает только Таня. Как же ты смог, объясни!
— Ты слишком много от меня хочешь, — ответил медведь и включил телевизор. — Все ваши академики не знают, как возникают мысли и живут в словах, но они возникают и живут…
На экране, вместе с вечерней сказкой, появилась тетя Валя.
— Могу лишь отметить, что людям для передачи информации нужны приспособления, вроде этого ящика. — Медведь показал на телевизор. — А у нас природный дар синтеза ее из потоков нейтрино…
Борису в этом разговоре важна была каждая деталь, поэтому он, решительно выключив телевизор, спросил:
— Неужели все ваши обладают этим замечательным даром?
— Конечно, только в различной мере, а для овладения разговорной речью нужно общение. Я научился в молодости, когда был пойман и отбывал каторгу у вас в цирке, по счастью недолго — сумел сбежать! — Помолчав, он добавил: — А теперь мне пора в последний путь. К утру я доберусь в наш пантеон…
— Ты не дойдешь и свалишься опять. Тебе надо окрепнуть, и мы сделаем для этого все! Сюда прилетят лучшие специалисты со всего мира, чтобы продлить твою жизнь. Ты, наверно, не представляешь, какое это открытие — наш контакт. До сих пор считают, что наиболее высокий интеллект у дельфинов, что с ними первыми мы достигнем понимания, а теперь ясно, почему вас издавна называют лесными людьми!
— Продлить жизнь вам не удастся, мой век уже отмерен. Надо собрать последние силы! — Медведь улыбнулся печально.
— Тогда разреши, — взмолился Борис, — я приведу сюда Степанковых, ведь без свидетелей мне одному не поверят, скажут, рехнулся!
— К Андрею я больших претензий не имею, — ответил медведь, — а деда его видеть не хочу! У него руки в нашей крови по локоть, а еще его за это уважают. Как же! Шестьдесят девять медведей убил и восемнадцать малолеток в рабство продал, в том числе и меня!
— Ты, пожалуйста, не суди его слишком строго, — вступился Борис, — время было такое, жестокое! Еще недавно и мы, геологи, считали вас первейшими врагами, потому что многие погибли, покалечены, хотя и не думали на вас нападать!
— А наших сколько убито и заболело с испугу, так что не помогли и все лечебные травы! А виноваты вы, — медведь стукнул лапой по столу, — лезете в чужие владения, а у самих слуха и обоняния ни на грош!
— Это верно, — согласился Борис, — и мы постепенно поняли, что вы предпочитаете не нападать, а уходить…
— Конечно, — подтвердил медведь, — никому не хочется нервы себе из-за вас портить!
— И люди придумали, как избегать столкновений. Помог прогресс радиотехники. С тех пор, как созданы портативные приемники, мы работаем в глухих местах, включая их на полную громкость, чтобы вы знали, где мы!
— Это хорошо, — согласился медведь, — но еще лучше — не лезьте в нашу глухомань!
— Быть первопроходцами — наше назначение! — горделиво ответил Борис.
— Звучит красиво: «Романтики, бродяги», но следом-то идут реалисты, и, как сказал ваш поэт, «железная лопата в каменную грудь, добывая медь и злато, врежет страшный путь!».
— Без этого не обойтись, — подтвердил Борис, — ведь нас, людей, природа обделила — ни шубы, ни когтей, да и синтезировать белок не можем, — поэтому все должны получать из недр.
— Мы уже давно все лучшие земли вам уступили, и пора бы остановиться!
— Где уж там! Коль ты даже нашу поэзию цитируешь, то, наверно, и о жизненной прозе осведомлен, о том, что творится в нашем мире, какая борьба идет между силами добра и зла! В ней очень велика роль полезных ископаемых, и в первую очередь — золота. Поэтому так взволновало сообщение о твоем золоте, и меня сразу же послали сюда.
Борис подумал: «Разговор об этом должен быть со свидетелем» — и снова попросил:
— Разреши, я позову Андрея, только его одного!
— Ему сейчас не до нас. Да и мне пора! — Медведь поднялся с кресла.
— Погоди! — взмолился Борис. — И поверь, твое золото пойдет па полезные, добрые дела, например на лекарства для таких же, как ты, старых и больных. Пожалуйста, помоги нам его найти. Это ознаменует новый этан — дружбу! И нам не придется тревожить в глухомани твоих соплеменников. Разработку, ручаюсь тебе, будут проводить так, чтобы им не было вреда — все для этого сделаем! И кормить будем, чтобы никто из ваших не отощал, как ты!
Медведь снова опустился в кресло. Несколько минут он задумчиво барабанил когтями по столу и наконец сказал:
— Джин выскочил из бутылки и назад его не загнать! Ты прав — меньше будет вреда, если я помогу вам.
Борис поспешно раскрыл карту, попросил:
— Покажи, где?..
Медведь почесал затылок:
— Я топографии не обучался да и вижу не лучше, чем дед Матвей, и могу напутать… Сделаем по-другому. Тебя отведет мой друг, дятел. Сейчас я настроюсь на его волну.
Он начал выстукивать какой-то, смутно знакомый Борису, мотив.
— Все, договорились, — сказал он, — завтра в полдень ты придешь на то место, где я лежал, и по ближней сосне палкой будешь выстукивать этот мотив, старый фокстрот, — я под него танцевал в цирке. Запоминай!.. «Под звездным небом юга, там, где не злится вьюга, жил-был красавец Джон, он был ковбой…» Повтори!
Борис повторил.
— А когда прилетит и сядет над твоей головой на ветку дятел, будешь выстукивать мотив, но уже не по сосне, а себе по лбу. Запоминай!.. А теперь давай повторим вместе.
И они, дружно отбивая такт руками и ногами, запели.
ОБЫСК С ПОНЯТЫМИ
И вдруг как током ударило! Борис вздрогнул и увидел над собой совсем близко чьи-то глаза, большие, изумленные. Услышал:
— Ну и здоров же ты, паря, спать!
И с трудом понял: «Это же Андрей!»
Подумал: «Значит, он сам, незвано пришел! А где же?..»
Борис скользнул взглядом по комнате и увидел в дверной проем — медведь лежит на полу, как лежал…
Веселый солнечный свет струился в окна…
— Я стучал, стучал, ну и забеспокоился, уж не случилось ли чего! — торопливо объяснял Андрей. — Ну и просунул нож, крючок откинул, вбежал и вижу — дрыхнешь без задних ног!
Борис оглядел себя — лежал он на диване, поверх одеяла, одетый и обутый, а рядом, на полу, — дневник и карандаш… Трудно было вернуться к реальности, осознать, что она сейчас, а не позади, в ковбойском ритме.
Вид у Бориса был такой очумелый, что Андрей захохотал, но сразу же сдержался, сказал, как бы оправдываясь: