Аркадий Глазырин-Уральский – «Необыкновенные похождения Аркадия из России». Том 3 (страница 6)
Уже через шесть минут ничто не напоминало о корове.
То есть если даже в самом начале заметить “охоту” и сразу же позвонить в полицию, то к моменту её самого быстрого прибытия
Ничего подобного я никогда не встречал ни в каких рассказах, книгах, фильмах или передачах. А тут увидел сам.
…Мне казалось, что я вижу сон: работа делалась спокойно, уверенно, без суеты, слов и лишних движений. Вжих-вжик-чих-пух-ших-ших, топ-топ, шир-шир. Всё!
Оказалось, что они готовятся к “охоте” заранее. Копают две ямы — одну для шкуры, а вторую для мяса. Причём, о второй знают только двое. Яма делается глубокой, выстилается герметичным полиэтиленом, который предусмотрительно набивается масалой
Предполагаю, что мясо со временем может начать отдавать душком, но что это значит для людей, находящихся под воздействием веществ, распространение которых ограничено?
Им бы хоть что-то пожевать. И то что это солонина, уже вторично.
А приехал я …завтра
Спускаюсь сегодня на лифте с 6-го этажа отеля First Class на L, и тут на 5-ом стоп, в лифт входит попутчица — новая девушка.
Спрашиваю её:
— Здравствуйте! Давно приехали?
Она: — Вчера.
— А я завтра.
— ???
Показал ей ваучер, где чёрным по белому написано, что живу я тут в отеле с 06.01.2020 по 16.01.2020.
Она удивилась, не зная что и сказать, не понимая как такое вообще может быть.
Фокус же в том, что на приезде и отъезде я покупаю “горящие” пакетные туры, чтобы там самолёт был в комплекте, заполняя пространство между ними чисто проживанием. Через Оператора. По “козырным” ценам. И иногда получаются настолько выгодные “горячки”, что их удаётся поставить в ряд друг за другом. Затем, в принципе, можно
Можно. Только зачем? Обычно я отмечаю отъезд и приезд, проставляясь по этому поводу из бара AI, никуда не летая при этом.
“Старожилы” меня понимают, а вот “новенькие” — нет.
Гурка
Отель в Турции. Ужин. Понравился один овощ. Что-то вроде патиссона, только цилиндрический и продольно гофрированный. Не встречал такого ранее. Положил один маленький кусочек ЭТОГО по центру большой-пребольшой тарелки, подошёл с нею на раздачу и спрашиваю у хромого шеф-повара: — Что это?
Он задумался, после чего отвёл к официанту, знающему русский, и задал ему мой вопрос на турецком. Тот подумал и ответил по-русски, что не знает как ЭТО на русском.
— ВАС ИС ДАС? — спросил его я и показал на большую тарелку с одним кусочком ЭТОГО.
Официант сразу же посветлел: — Гурка! Только другая*.
Он знает как ЭТО на турецком и немецком, но не знает как по-русски. Ситуация как у меня с компотом со стр. 179.
* gurke — огурец (нем.)
О лошади, искавшей СМЫСЛ
жизни и
своё фото на Доске почёта
На одном крупном машиностроительном заводе в Екатеринбурге жила-была Лошадь. Её жизни могли позавидовать миллионы других лошадей: днём она возила между цехами довольно современную телегу на мягких автомобильных колёсах, а ночью отдыхала в уютном тёплом стойле без сквозняков. Одна.
Лошадь эта была всегда вдоволь напоена чистой [водопроводной] водой, накормлена прекрасным зерном и овощами; подкована, согрета, вымыта и вычищена. Её периодически осматривал доктор, выдавал брикет-лизун и ставил какие-то прививки.
Была ли эта Лошадь счастлива? Ни единого дня!
Что же было нужно этой чуть косящей на одну сторону кобыле, в глазах которой всегда горел какой-то странный огонёк?
С тех пор как ещё жеребёнком Лошадь попала на завод, она не знала счастья, никогда не гуляла по лесу одна, не паслась на зелёном лугу, и не купалась в реке.
Но самое главное, её угнетало то, что в её жизни не было СМЫСЛА. К коню её не водили, и жеребят у неё не было. Больше того — на всём заводе не было второй лошади, и ей совершенно не с кем было поговорить.
Нельзя сказать, что эту Лошадь утруждали и изматывали.
Вовсе нет! У неё даже складывалось ощущение, что таскание телеги было чем-то вроде физкультуры, для разминки, так сказать. То есть перемещение грузов из цеха в цех не было Целью её содержания. Она видела на территории массу грузовиков, в том числе серьёзные длинномерные КРАЗ-ы, и понимала, что откинь она копыта, её моментально заменили бы на них, перевозя всё на телегах с мотором. Но тогда ЗАЧЕМ ОНА ТУТ?
Лошадь эта жила на заводе долго и со временем даже научилась читать
Если же возница командовал: — А теперь в литейный! — то Машка уверенно шла в 17-ый, причём, сразу к воротам.
Бывало и так, что её любимый конюх Иваныч засыпал.
Тогда Машка очень плавно, чтобы не разбудить Иваныча, везла телегу с ним обратно в конюшню, следя, чтобы никакое из колёс не попало в яму, а ноги Иваныча не задели какую-нибудь преграду. Дальше она останавливалась у дверей и терпеливо ждала когда Иваныч проснётся. Молча.
Разумеется, что телегу Машка возила только по правой стороне, не выезжая на обочину, а перед объездом препятствия деловито поворачивала голову влево, чтобы убедиться в отсутствии помехи.
Говорить у неё не получалось, но она исправно отвечала на вопросы конюха киванием головы или мотанием её из стороны в сторону. Правда, никто не верил [конюху], что Машка понимает человеческую речь и тем более соблюдает ПДД. Считалось, что никаким умом она не обладала, а просто заучила дорогу, и теперь возница дурачит всех, подстраивая свои команды под следующий шаг, уже привычный для лошади. То есть перед ними что-то вроде дрессированного крокодила, где на самом деле таец-дрессировщик выстраивает программу из расчёта на его примитивную двухбитную логику и мозг размером с горошину.
Машка слышала эти разговоры, но не находила способа возразить и как-то доказать свою грамотность. Особенно после того случая с директором, который забавно оговорился на митинге, а она, заценив игру слов, взяла да и заржала после пары секунд гнетущей тишины, после чего ржали уже все.
…А где-то там за заводским забором летела, бурлила НАСТОЯЩАЯ ЖИЗНЬ, там стучали колёсами трамваи, натужно гудели троллейбусы, земля под ногами Машки периодически сотрясалась от проходивших где-то внизу поездов метро. Тут же всё было одинаково и ничего не менялось изо дня в день и из года в год.
Завод, по которому она возила телегу был не просто большим, он был огромным! За весь день ей удавалось объехать его всего на один раз. На территории росли клёны, липы, ёлки, берёзы и осины, по которым прыгали совсем ручные белки, там был даже красивый пруд, в котором, правда, она ни разу не купалась. А так хотелось…
Повторюсь: лошадь эту не утруждали.
Нельзя сказать, что она уставала или, что её телегу перегружали. Довольно часто она везла её практически пустой с какой-нибудь мелочью, что было совершенно не трудно. Бывало, конюх надолго уходил с документам в цех, а она стояла и изучала весьма жестокие плакаты по технике безопасности. Именно так она и постигла грамоту. И хотя она не понимала как, каким образом она в принципе смогла бы когда-нибудь проверить соосность отверстий пальцем или оставить в патроне ключ, в отличие от предупреждения “не стой под грузом и стрелой”, тем не менее, в душе она была согласна с тем, что так делать нельзя.
Проходя по аллее с фотографиями ударников производства, она первые годы внимательно изучала стенды, надеясь увидеть там и себя, но этого не происходило.
Не появлялось её и среди членов Правления.
По-молодости Лошадь считала, что если её фотографии до сих пор нет на стенде среди членов Правления и на Доске почёта, то ей следует трудиться, трудиться и ещё раз трудиться, что она и делала, таская телегу изо всех сил, каждый раз всё быстрее и быстрее, однако со временем начала понимать, что её прыть и усердие, в общем-то, никому не нужны.