Жизнь расставит всё сама.
«Снова слышу: „Прости! Это вовсе не так…“…»
Снова слышу: «Прости! Это вовсе не так…»
Ты сказала, что вмиг всё должно измениться.
И повис в тишине вопросительный знак,
И я вдруг осознал: может всё повториться.
Я стремился давно покориться судьбе,
Грудь позволив сковать цепью чуждых желаний.
Потому я так страстно тянулся к тебе,
Я не мыслил с тобой ни тревог, ни страданий.
Ты сказала: «Весна, вот и клёны в цвету…»
Ну, а мне всё казалось, что вьюга звереет.
Не могу я твою совместить красоту
С болью в сердце моём, что так быстро стареет.
Ты приходишь ко мне и приносишь в мой дом
Толь печаль, то ли радость от тайных свиданий.
И не знаю, поверь, сожалеть ли о том,
Что по жизни я шёл без подпольных заданий.
Что обещано – сделано, может, не в срок,
Возможно с натяжкой, всё же в общем и частном
Мною выполнено, словно школьный урок,
И сейчас, как мне кажется, с рвеньем напрасным.
Я устал и не надо лукавить себе,
Переделывать мир и рвать сердце на части.
И теперь, покорившись тебе и судьбе,
В волосах твоих гладких ищу своё счастье.
«Ты спросишь, почему холодная капель…»
Музыка: А. Эйзлер
Ты спросишь, почему холодная капель,
Как нежная рука моей щеки коснулась?
Наверно, потому что вновь пришёл апрель,
И май спешит за ним – весна вернулась.
Открыты настежь окна и сердца,
Журчат ручьи, подобно звонкой песне.
И радости для всех пришедшей нет конца,
И с каждым вздохом мир ещё чудесней.
На клумбах парков поднялись цветы,
И шмель, жужжа, кружит у их бутонов,
Теперь всё знаменует праздник красоты,
И сумки полные у почтальонов.
И мне на склоне лет моих вдвойне
Весенний звон капели дарит счастье,
С тобой я наяву, но словно в сладком сне –
Лишь ты отводишь тучи и ненастья.
Лето
«Вступило время в бархатный сезон…»
Вступило время в бархатный сезон,
Заполнены отели до отказа,
И в море утопает горизонт.
И в ресторане паэлья, как зраза.
Тарелок звон, блеск никеля в руках,
И воет детвора от страха многолюдья.
Объедков горы, старики в трусах,
И жир на женщинах мужчин не тянет к блуду.
Нам «стройка века» не даёт уснуть,
И в этом обвалившемся отеле,
Мне хочется «Авророй» вдруг стрельнуть,
По этой всей галдящей карусели.
Зачем я здесь, что привело сюда? –
Вопросов кутерьма плывёт в адреналине.
И скачет он в историю, когда
Орлов рвал дверь к своей Екатерине.
Мне в голову стучал отбойный молоток,
Бесилась в гнев пила, как на лесоповале,
И падала вода по капле на висок – 
