Аркадий Арканов – Антология сатиры и юмора России ХХ века (страница 97)

— И две могу, — говорит Чапаев.

— А три?

— И три могу.

— А ведро можешь? — пристает хитроумный Петька.

Тут Чапаев задумался, почесал усы и, глядя вдаль, грустно произнес:

— Ведро, Петька, не могу. Ведро только Ленин сможет…

Понятно, что в борьбе с такими командирами белогвардейские генералы были обречены. Поэтому большевики и победили в Гражданской войне.

Упражнения по главе 14

1. Перепишите в тетрадку типовой диалог Буденного и Ворошилова из рассказа неизвестного автора и вставьте пропущенные слова:

— А слабо тебе, Сема, взять Воронеж? — сказал Ворошилов,

— А не пошел бы ты, Клим, на…! — ответил Буденный.

— Сам пошел в… I — пошутил Ворошилов.

— А я твою маму…! — отпарировал Семен Михайлович.

2. Выпейте залпом две бутылки водки, вставьте два пальца в рот и произнесите слово «ГОЭЛРО».

3. Сядьте на коня и возьмите Воронеж.

Глава 15

Беднякам, босякам, безлошадникам, бездельникам так понравилась Гражданская война, что они никак не могли остановиться.

К 1921 году почти всех перерубили да перестреляли, богатеньких, интеллигентиков, врачишек разных, дамочек благоухающих, всех, кто в шляпах да в цилиндрах, очкариков… Никого не осталось. Большевики даже перепугались: того и гляди народ за них возьмется. Ведь многие из ЦК тоже в шляпах ходили. Один Ленин кепку носил или в руке ее держал. И тогда Ленин сказал: «Хватит! Кончайте стрелять! Слезайте с коней! Мы победили!»

Тут все сразу и увидели, что победили. Решили выпить. Выпили. А закуски нет. Что делать?

Большевики к кулакам. А кулаков-то уже и не осталось. Большевики к середнякам, а те говорят: «Побойтесь Бога! Вы же у нас по продразверстке все подчистую забрали!»

Большевики к беднякам: «Выручайте, братцы!» А братцы говорят: «Нам самим жрать нечего! И на хрена, спрашивается, мы царя-батюшку свергли да всех буржуев перебили? Где рай обещанный? Щас в момент бунт сделаем!»

Большевики к рабочим: «За работу, товарищи! А то с голоду подохнем! Ильич раз в день питается, Надежда Константиновна лицом и фигурой похудела! Нехорошо получается!» А рабочие отвечают: «Во-первых, мы инженеров да директоров к стенке поставили. А сами мы в экономике ни бум-бум. Во-вторых, мы по вашему приказу все средства производства разрушили до основанья. Так что и работать нам не на чем».

Тут начались в партии дискуссии. Троцкий кричит: «К ногтю всех! А кто работать не хочет, того к стенке!» Каменев говорит: «Позвать грамотных надо. Пусть они все хозяйство восстановят…» Бухарин то тем поддакивает, то этим.

Опять все пришлось Ленину решать. Он и решил. «С Троцким, — говорит, — соглашаться нельзя, иначе мы все население перестреляем. Одна партия останется. Это неудобно. Если грамотным всю экономику отдать, то народ увидит, что большевики никому не нужны, и мы с носом останемся. Надо брать хитростью. Давайте объявим новую экономическую политику и назовем ее НЭПом. Давайте всех капиталистов, кто за границу убежал или кого случайно здесь не добили, обратно позовем. Мол. возвращайтесь на старые места, берите заводы, берите недра, кормите людей и за это сами обогащайтесь. А когда они все восстановят, мы с Феликсом Эдмундовичем Дзержинским им всем по одному месту мешалкой дадим и все обратно национализируем».

Вот какую мудрость Ильич придумал! Тут многие во главе с Троцким стали кричать, что это возврат к капитализму! Мол, за что боролись?! Но Ленин позвал Молотова и Кагановича и велел им все эти группировки и фракции разогнать и перебить, что они и сделали с помощью чекистов.

Так был решен вопрос о единстве партии.

Что касается западных стран, то они на ленинскую удочку клюнули. Им НЭП понравился. Давайте, сказали они, Советскую Россию спасем. Специалистов пошлем, инвестиции вложим и сами наживемся…

И стали буржуазные недобитки назад возвращаться. И начали вкалывать. И подъем начался. И еда появилась, и мануфактура, и ситец комсомолкам на косынки. А бедняки опять недовольны и опять давай Ленина донимать: «Верно — и жратва появилась, и задницу есть чем прикрыть. Но ведь они же нас эксплуатируют и опять богаче нас живут!» Но Ильич их успокоил: «Потерпите, братцы, еще немного. Пусть они нам изобилие обеспечат. Мы им тут же шеи и свернем». Народ Ленину поверил и стал ждать, когда изобилие наступит, чтобы снова богатым шеи свернуть.

Самостоятельное задание по главе 15

Внимательно прочтите нижеследующую русскую народную сказку.

Как мужик барина обманул

Жили-были два мужика. Один мужик на печи цельный день валялся да водку пьянствовал. Крыша у евонной избы прохудилась, лапти поистерлись, баба с голоду пухнет.

А второй цельный день в поле пашет, нраву тверезого.

Дом у него со светелкой, ставни резные, закрома ломятся, баба сочная да румяная. И сам как сокол ясный.

За это его первый мужик барином и прозвал.

Пришел как-то первый мужик к барину и говорит:

— Барин, а барин! Чего это я как голь перекатная и баба моя с голоду пухнет? А ты сам как сокол ясный и баба

у тебя сочная да румяная?

А барин и отвечает:

— А оттого, что я цельный день в поле пашу и нраву тверезого. А ты цельный день на печи валяешься и водку пьянствуешь.

— А я, — говорит первый мужик, — так, как ты, не умею.

— А ты приходи ко мне в поле помогать, — говорит барин, — я тебя научу и отблагодарю.

Стал мужик барину помогать. И впрямь — дело пошло. Работает цельный день, деньжишки появились, крышу залатал, лапти новые справил, баба словно вишня зацвела.

Вот однажды дождался мужик, пока барин спать лег, вошел к нему в избу, самого барина топором зарубил, а бабу его сочную да румяную раком поставил. Так мужик барина и обманул.

Ответьте на вопрос:

В чем сходство и в чем различие у мужика с Лениным и у барина с Чемберленом?

Глава 16

Большевики всегда любили учить жить. Крестьян — что и как сеять. Врачей — чем и кого лечить. Беременных — кого и когда рожать. Англичан — говорить по-английски. Альпинистов — штурмовать вершины. Утопающих — тонуть. Солнце — светить. Кто не был согласен, тех расстреливали, а потом объявляли политическими уродами и троцкистами. Кто выражал сомнения, тех объявляли политическими уродами и троцкистами, а потом расстреливали. Так что каждый мог сам выбрать свою судьбу. Это и называлось диктатурой пролетариата.

Время от времени ЦК проводил чистку своих органов. Вызывали партийца и спрашивали: «Пэтов бить контру?» Если тот отвечал: «Да хоть сейчас!» — его оставляли в партии. А того, кто начинал мямлить — мол, готов, конечно, но прежде разобраться надо, кто контра, а кто не контра, — того вычищали к чертям собачьим.

Таким образом, монолитность партийных рядов крепла день ото дня.

С национальным вопросом было сложнее. Каждый народ имел свои привычки. Украинцы любили галушки, татары — беляши, узбеки — шурпу, грузины — лобио, русские — картошку. На всех не угодишь.

Тогда большевики решили все народы объединить в Союз Советских Социалистических Республик на основе полного равенства. Вякнет, к примеру, какой-нибудь татарин: «А почему беляшей нет, кильманда такая?» А большевики говорят: «У тебя беляшей нет, а у русского картошки нет. У украинца борща нет!.. Чем ты лучше, твою мать? У нас все равны!» Татарин и заткнется.

Так была достигнута нерушимая дружба народов СССР. Из этой дружбы немножко выпадали евреи. Они все любили. Нет мацы — давай картошку. Нет картошки — лобио съедим. Нет лобио — шурпу похлебаем, чтоб ты мне был здоров… Их за это другие народы не очень жаловали. И на вопрос, что такое дружба народов, люди обычно отвечали так: «Дружба народов — это когда русский брат берет за руку украинского брата, украинский брат берет за руку узбекского брата, узбекский брат берет за руку белорусского брата, белорусский брат берет за руку татарского брата и все вместе идут бить еврейского брата».

И все было бы хорошо, но осенью 1922 года ни с того ни с сего Ленин заболел. От пищи отказывается, Крупскую в упор не видит, говорит неразборчиво — не то «люблю», не то «расстреляю», Сталина матюгами кроет… И никакие лекарства его не берут. В общем, странная у него болезнь случилась… Один истопник, что дачу Ленина топил, говорил, что Ильич заболел «лесной болезнью», что будто бы время от времени он открывал глаза и бормотал: «Ох, и наломал же я дров…» И плакал.

Кое-кто намекал и на совсем неприличное заболевание, вроде того, которым, по некоторым источникам, Бетховен страдал. И в качестве доказательства приводили любовь Вождя к произведениям данного композитора. Но это чисто меньшевистский диагноз, хотя известно, что Ленин не только ходоков принимал, но и сам хорошим ходоком был.