Аркадий Арканов – Антология сатиры и юмора России ХХ века (страница 51)
родные мне мухославичи: люди-труженики, люди-романтики, люди-открыватели. Я иду и думаю — воскресни сейчас, через 1200 лет, кто-нибудь из жителей того древнего Мухославска, он бы не узнал родные места. Неузнаваемо изменился облик города за это время! Гордо раскинула свои корпуса спичечная фабрика — гордость мухославичей! Далеко за пределами страны гремит слава нашего химзавода. В прошлом году мне
довелось побывать в далекой Фанберре —
городе контрастов. И приятная гордость наполнила сердце, когда на столе мэра Фанберры я увидел знакомый баллон с клеймом родного завода. Простые фанберрцы, узнав, что я из Мухославска, широко улыбались мне и говорили: «Спасибо!»
А от главного проспекта во все стороны, словно молодые побеги от могучего ствола, тянутся старенькие улочки и переулки, названиями своими охраняя память недавнего и далекого прошлого… Давно прошли те времена, многое изменилось… Неизменным остался дух родного города, первые упоминания о котором относятся ко второй половине VIII века.
Неизвестный летописец печенегского предводителя Черниллы пишет: «А шатрами стать в той провалине не сподобились, бо комарья да мух славно». «Мух славно» …Быть может, отсюда и пошел Мухославск.
Наш земляк — историк Шехтман М. И. считает иначе. В своей монографии «Предвкушая, прошлое» он пишет: «Место, на котором стоит Мухославск, до XII века называлось Сучье болото. В XII веке
жители занялись пушным-меховым промыслом и разведением сливовых деревьев, и город постепенно стал называться Мехосливском. С течением же времени фонетическая подвижность, свойственная нашему языку, привела к тому, что «е» заменилось на «у», а «и» — на «а»…
Много испытаний выпало на долю родного города. В XIII веке во время татаро-монгольского
нашествия он был сровнен с землей, в смутное время поляки сожгли город дотла. В 1789 году, когда вольнолюбивая Славка вышла из берегов, город был полностью затоплен. Своим третьим и окончательным пришествием
мы обязаны русскому купцу Никите Евстафьевичу Холмогорову, который в 1863 году основал здесь железоделательные мастерские (ныне спичечная фабрика).
Сейчас в нашем городе — красавец стадион на 150 000 посадочных мест с сауной и временым реабилитационным центром. Каждый восьмой мухославич имеет возможность заниматься любимым спортом, каждый шестой ходит в городской Театр музкомедии, каждый пятый пользуется публичной библиотекой им. Глинки, который тоже бывал в нашем городе.
Каждые 12 секунд
с конвейера нашей фабрики сходит новенькая спичечная коробка, каждые 10 минут от наших химикатов в далекой Австралии гибнет кролик, каждый второй мухославич регистрируется в городском загсе, а для каждого третьего гостеприимно распахнуты двери больницы, где скромные врачи
в белых халатах творят чудеса. В зоне отдыха, что на Мухе прямо под открытым небом, любят проводить уик-энды
мухославичи. Богаты рыбой воды Мухи и Славки. И плотвичка идет на донку, и ершишко нет-нет да и побалует сердце рыбака. Бежит по проводам электричество — светлый заряд будущего, я люблю бродить по городу теплым июльским вечером и вдыхать пряный запах аммиака с химзавода, люблю, затаив дыхание, лежать в кустах, любуясь влюбленными, когда в памяти сами собой возникают пахучие строки мухославсного поэта Колбаско — «я себя мухославичем числю. Будто связаны пайкой одной. Если ж вдруг я сбежать замыслю, ты держи меня. город родной!»
И в эти славные дни мы рады приветствовать прибывших к нам товарищей
из города-побратима Фанберры во главе с господином Бедейкером и сказать им:
«You are Wellcome to Mukhoslavsk!» Мы рады гостям, у которых добрая вопя, но тем, кто приезжает к нам, чтобы выведать, вынюхать, опорочить, мы в любой момент можем — сказать; «Go home!» Дубина народного гнева умеет костить, когда понадобится!
И вот я иду по родному городу, затерявшись среди тысяч таких же, как я, влюбленных в свой город, и у всех у нас на лицах светится сегодня одна гордая, счастливая мысль: «Мы мухославичи!» Впрочем, почему только сегодня? и завтра, и послезавтра, и на века!..