Аркадий Арканов – Антология сатиры и юмора России ХХ века (страница 42)
Есть у нас всемирно известный литературный критик Ал. Михайлов. Попробуйте даже в шутку сказать ему: «ЦСКА — конюшня». И вы тут же из ближайшего друга станете злейшим врагом. Вот так по-детски непосредственно и неистово болеет он за ЦСКА. Говорят, что, когда он был председателем приемной комиссии при Союзе советских писателей, произошел забавный случай. Принимали в члены союза молодого прозаика, и обсуждение складывалось в пользу молодого прозаика, когда вдруг Ал. Михайлов спросил молодого прозаика: «А за кого вы болеете?» Молодой прозаик гордо ответил: «За «Динамо». Ал. Михайлов помрачнел и сказал: «Сыроват еще молодой человек творчески, не созрел еще до понятия «писатель». Говорят, что комиссия завалила молодого прозаика. Говорят еще, что в течение всего срока пребывания Ал. Михайлова в ранге председателя приемной комиссии все вступающие в союз в своих анкетах писали: «Выпустил восемь книжек. Переведен на двенадцать языков народов СССР. Болею за ЦСКА…»
Скажите, какая игра имеет таких болельщиков?!
Поэтому (строго между нами) я иногда и сейчас спрашиваю себя: «А что было бы, если бы Гитлер и Сталин болели за одну команду?»…
Игра по переписке
Моим соперником в отборочном цикле шахматного первенства страны по переписке оказался волей жребия некий И. В. Тузиков из небольшого города Мухославска. Мне выпало играть белыми.
Первый ход, «64», я сообщил ему в письме короткого содержания: «Ув. И. В. Мой первый ход — «64». Сообщите свое имя и отчество. Меня же зовут Аркадий Михайлович». Ответный ход я получил через две
«Здравствуйте, Ваня! — написал я ему. — Играю «Кf3». Я тоже человек молодой. Можете называть меня Арка ном».
Письмо от Вани пришло через четыре недели: «Аркан! Извини, что задержался с ответом. У меня был день рождения. Сам понимаешь. Познакомился с девушкой. Зовут Света. Сам понимаешь. Мой ход — «Kf6». Кстати, можешь ко мне тоже обращаться на «ты».
Я написал ему: «Ваня! Поздравляю тебя с прошедшим днем рождения. Желаю успехов в труде и личной жизни. Вместо подарка посылаю тебе мой ход «g3».
Ответ я получил через две недели: «Аркан! Здорово! Тут такое было! Получил я твое письмо вечером, но ответить не смог, так как торопился на танцы. На танцах познакомился с Павлом. Он оказался мужем Светы. Так что это письмо пишет тебе под диктовку мой лечащий врач Эмма Саркисовна Сундукян. Она через два месяца будет в Москве. Достань ей к этому времени итальянские сапоги 37-го размера и поводи ее по театрам. Твой друг Ваня. Да! Чуть не забыл! Мой ответный ход «g6».
Я немедленно отправил ему письмо, в котором пожелал скорейшего выздоровления и сообщил, что играю «Cg2»…
Через два месяца в Москву приехала Эмма Саркисовна Сундукян. Она привезла очередной ход Вани — «еб», а я достал ей итальянские сапоги, походил с ней по театрам. познакомил с моей матерью и сделал предложение, о чем немедленно уведомил Ваню, добавив, что рокирую в короткую сторону.
Ответ от Вани пришел почему-то из Магадана, без обратного адреса, и выглядел довольно странно. Почерк был корявым, с большим количеством ошибок: «Эй ты! Шахматист!.. Шел бы ты на «g8»! Объявляю тебе мат!..»
То, что он мне затем объявил, не входит ни в один из известных шахматных учебников.
Оскорбленный, я вложил в конверт полученную корреспонденцию, приписал, что продолжать партию с хулиганом не желаю, и отправил все по прежнему Ваниному адресу.
Через два дня пришло новое письмо от Вани: «Аркан! Мой ход — «Се7». Извини за задержку. Этот ход я написал тебе сразу в ответ на твою короткую рокировку, но отправить не успел, так как улетал в срочную командировку в Магадан. Письмо взял с собой, чтобы отправить оттуда. Но в Магадане за ужином я познакомился с одним типом, который украл у меня бумажник с деньгами, паспортом и письмом с твоим ходом. Поздравляю тебя с женитьбой. Сообщаю, что со Светой мы тоже расписались и ее бывший муж Павел был у нас свидетелем. С нетерпением жду ответного хода. Ваня».
Прочтя письмо, я тут же оценил трагизм ситуации, когда ничего не подозревающий Ваня ознакомится с малоизысканным сочинением, которое я ему переправил, и сделать уже ничего не мог. Вдогонку я послал ему пространное объяснение и сыграл конем с b1» на «d2».
Через месяц я получил следующее послание: «Аркадий Михайлович! То, что вы живете в столице, еще не дает вам права оскорблять мою жену и меня глупыми выходками. Представьте себе, что Светлана первой прочла вашу весточку и заявила, что, если еще раз увидит в доме хотя б пешку, немедленно потребует развод. Не понимаю, что мы вам сделали плохого в дебюте. Только моя преданность шахматам заставляет меня продолжать игру и сделать короткую рокировку. Прошу отныне высылать мне ходы до востребования, если вы не хотите разрушить мою семью».
Приблизительно около года у нас ушло на выяснение отношений. К этому времени у меня родился сын.
Еще через семь лет, когда мы уже вышли из дебюта и я пожертвовал ему пешку, Ванина жена засекла его на почте, где он получал от меня очередной ход до востребования. после чего он попросил разрешения перейти на шифр. В последующие несколько лет мы обменивались интересными посланиями…
«Константин Тймофеевич переехал с Арбата, дом 1, в Борисоглебский переулок, дом 2» (что означало: «Кра 1 b2»), — писал я ему.
Он мне отвечал: «У нас в цирке сошла с ума одна лошадь черной масти и прыгнула в третий ряд амфитеатра на четвертое место» — и я понимал, что конь его пошел на поле «d3»…
Через 23 года после начала партии он сообщил, что его дочь выходит замуж и на свадьбе у них будет лихтенбургская королева Жанетта VI. Я понял, что его ферзь перебрался на «еб». и написал ему, что в качестве свадебного подарка высылаю ему белого слона седьмым поездом в пятом вагоне.
В ответ я получил вежливое письмо от Светланы, в котором она просила слона на свадьбу не присылать, так как его держать негде, а лучше выслать его стоимость деньгами…
Мы стали брать тайм-ауты. Он — по причине хронической связки по вертикали «а» и гипертонии. Я — из-за сердечной недостаточности качества ввиду неудачной женитьбы сына…
Постепенно фигуры с нашей доски начали исчезать… И в возникшем окончании у меня были сдвоенные внуки на ферзевом фланге, сто рублей пенсии и много других слабостей…
У него была сильная проходная внучка в центре, но зато два инфаркта по большой диагонали…
На 83-м ходу он… взял очередной тайм-аут. И на этот раз навсегда. Последнее письмо я получил от его шестидесятилетней дочери: «Папа накануне просил написать вам, что предлагает ничью…» Я вынужден был согласиться, хотя, откровенно говоря, моя позиция к этому моменту уже тоже была безнадежной…
Разная музыка из окна напротив,
или
Влияние сервиса на жизнь…
…Травка была молоденькой, зеленой, незапылившейся. Над головой щебетала какая-то счастливая пташка. Из окна напротив лилась мягкая кофейная музыка, комфортабельно распластываясь на приглушенных бархатными низами ударах большого барабана. Ветерок по касательной изредка пошевеливал голубоватые занавески. Во рту у Поленьева оставался прохладный привкус зубной пасты. Время от времени он проводил тыльной стороной кисти по своим щекам и подбородку, ощущая выбритую до состояния младенчества кожу. Пахло хвойным лосьоном, и впереди была целая жизнь… И в этой жизни в маленьком городке у моря ждала его завтра Белла-Беллочка-Беллиссимо…
Длинноногая газель в желтой юбочке с пианистическими пальцами на руках скакала с камня на камень вдоль берега мутно-зеленого моря, и до безрассудства оставалось каких-нибудь тридцать восемь часов. И целых восемь лет — до тридцати. И восемнадцать — до сорока. И сто лет — до пятидесяти. И бесконечность — до финала, который и не предвиделся…
Поленьев сделал стойку на голове, отжался от пола и на руках прошел в кухню. Мама-мамуля-мамулиссимо, привыкшая ко всему, поставила чашечку кофе ему на ступни, и он ушел в комнату… Оставалось совсем немного — позвонить и узнать, когда уходит сегодняшний поезд в маленький городок у моря.
Счастливая пташка продолжала самовыражаться. Зеленая травка постарела минут на пять, но по-прежнему еще не запылилась. Из окна напротив, прикасаясь к женским лопаткам, запел Тото Кутуньо. Голубоватые занавески, пошевеливаясь, щекотали нос и плечи (Поленьев сел на подоконник). Вкус зубной пасты смешался со вкусом кофе, и, притронувшись еще раз тыльной стороной кисти к подбородку. Поленьев позвонил в справочное бюро железнодорожных вокзалов. Что-то зашипело в трубке, и бесстрастный металлический голос произнес:
— …ЖДИТЕ ОТВЕТА… ЖДИТЕ ОТВЕТА… ЖДИТЕ ОТВЕТА…
Он просидел некоторое время на подоконнике — три минуты? Пять? Сорок?
…ЖДИТЕ ОТВЕТА… ЖДИТЕ ОТВЕТА… ЖДИТЕ ОТВЕТА…
Из окна напротив теперь летел тревожный Пинк Флойд. Во рту согревался холодный кофе. Занавески скинули на пол горшок с геранью. И Поленьев подумал: «А с какой скоростью отрастает щетина?»