Аркади Мартин – Пустошь, что зовется миром (страница 55)
<Знаешь ты, значит, знаю и я. Вернее, я знаю то, что знаешь ты. И еще кое-что сверх того о дворцовой моде в Городе, пусть и немного устаревшей>.
Им обоим был лучше знаком тейкскалаанский стиль. На Лселе Махит носила то же, что и все: брюки, жакеты, разное нижнее белье, в основном серое, черное и белое.
<Белое, – сказал Искандр. – Только белое, если есть>.
Как Девятнадцать Тесло.
Она могла придумать и кое-что похуже.
<Гораздо хуже>.
Когда Махит – в белых брюках, белой асимметрично драпированной рубашке и укороченном жакете в лселском стиле – снова открыла дверь, солдат стоял на том же месте. Он моргнул и долго смотрел на нее. Она решила, что он, вероятно, думает о Девятнадцать Тесло,
«Опасный форнитр!» пришлось оставить в другом жакете – в ее теперешнем одеянии для него не нашлось места.
– Вы нашли уполномоченного? – спросила Махит.
– Не я сам – корабль нашел, – ответил солдат. – Вы теперь готовы, посол, или нужно еще что-то сделать?
Если он и думал о Девятнадцать Тесло, то эти мысли могли легко перейти в презрение и нетерпение по отношению к варвару.
– Ведите меня, – сказала Махит. – Быстро. Я боюсь, что инородцы могут решить, что мы, кроме «привет», и сказать ничего не можем.
Войдя на мостик, Три Саргасс испытала мгновение обескураживающего психологического головокружения: рядом с яотлоком сразу за станцией офицера связи стояла высокая женщина вся в белом с короткими темными волосами, уверенная в себе и абсолютно себя контролирующая. Она осознавала, что именно видит: нет, конечно, не эзуазуаката Девятнадцать Тесло, когда-то ее потенциального патрона и теперь реального императора. Невозможно по нескольким причинам. Во-первых, император не могла бы добраться сюда из города за такой короткий временной отрезок. Три Саргасс теперь близко познакомилась с кратчайшим маршрутом, но каким бы кошмаром было проводить императорский корабль через некоторые из этих порталов! Во-вторых, никто не обходился с этой женщиной, как обходились бы, будь она императором, и, в-третьих, она была Махит Дзмаре, а вовсе не Девятнадцать Тесло.
Кудряшки ее волос едва касались воротника ее белого жакета. Она была абсолютная Махит.
И все же Три Саргасс чувствовала себя так, будто получила удар в солнечное сплетение: она потеряла дыхание, и в глазах засверкали звезды. Какую бы игру ни вела Махит, ставки в этой были очень высоки.
Во имя всех солнц и каждой чертовой звезды, на кой ляд она учинила эту глупую ссору с Махит и не вернулась в их каюту? Она хотела быть в курсе того, что происходит, должна была быть в курсе! А вместо этого она оказалась здесь с опозданием, опоздала на то, что может быть самым важным коммуникативным событием в ее жизни, а она тут в одежде, что была на ней вчера, – с шерстью каураанского котенка и в пятнах гидропонной воды на рукавах. Вместо того чтобы спать, она болтала с солдатами Десятого легиона, избегая чего бы то ни было иного, кроме жареных лепешек с лапшой, пока эти ее разговоры не прервал флотский дежурный, сообщивший, что ее срочно ждут на мостике.
Она посмотрела на посла, которая уже была тут, работала, посмотрела на белую одежду идеального покроя на Махит, и у нее защемило сердце.
– Яотлек, – обратилась она с другого конца мостика, голос ее звучал максимально уважительно. – Прошу прощения за мое опоздание, у меня возникла сложность с котенком, но я вижу, что вы уже в умелых руках посла.
Как-то так, для начала. Возможно, Махит сменит гнев на милость, если она будет и дальше подавать их обеих как равных. Кажется, в этом и кроется корень зла.
Девять Гибискус повернулась в ее сторону, но Махит – нет. Махит наклонила голову к офицеру-связисту. Три Саргасс сверилась со своей облачной привязкой и нашла имя офицера – Два Пена, икантлос, первый класс и за этим длинный послужной список, который сейчас ей не требовался. Сайт персональных данных министерства войны для внутренних пользователей был необыкновенно громоздким в сравнении с сайтом министерства информации, но по крайней мере она получила наконец доступ к сети корабля. Махит сделала быстрое движение рукой в воздухе, словно рисуя орбитальную дугу кончиками пальцев. Два Пена кивнула ей.
– Посмотрите на плоды ваших трудов, – сказала яотлек. Три Саргасс перестала без толку пялиться на Махит и перевела взгляд на живого врага, впервые увидев его.
Или не его, а корабль, предположительно с живыми врагами внутри. Корабль медленно вращался на краю видимости с «Грузиком для колеса», кольца на кольцах. Малый корабль и большой. Три Саргасс подумала, что они необыкновенно красивы, как кольцеобразные рты рыб, обитающих в пещерных озерах. Нечеловеческая, несколько пугающая красота, но прекрасная хотя бы своей симметрией. Если им нравится симметрия и они млекопитающие, а к тому же решили начать диалог, то все остальное она преодолеет, разве нет? Конечно преодолеет.
– Что мы им отвечали? – спросила она у Девять Гибискус, подойдя вместе с ней, офицером-связистом и Махит к изогнутым пластистальным окнам в четыре слоя между нею и вакуумом, между нею и инородцами.
– Что мы слышали, как они транслируют нам наше послание, а потом, уполномоченный, поскольку ни вас, ни посла здесь не было добрых двадцать минут, мы с Два Пеной переключились на визуальную композицию. Если они могут слышать нас и хотят поговорить, то могут видеть и изображения, которые мы передаем по тем же каналам.
Девять Гибискус подошла и встала рядом с ней – крупная, крепкая фигура, неподвижная, как звезда, вокруг которой могут вращаться спутники. Три Саргасс пожалела, что столько времени потратила на котенка, пытаясь сбыть его с рук, и на сочувствие самой себе, на разговоры с Четырнадцать Костыль о том, какое сильное впечатление производит яотлек. Ей бы не помешало появиться на мостике раньше, даже если Двадцать Цикада освободил ее от прямой ответственности. Четырнадцать Костыль была права в том, что касалось яотлека и ее впечатляющего вида, Девять Гибискус принадлежала к людям, которые вызывают у других желание исполнять, что от них требуется, еще до того, как их попросят.
– Показывать изображения проще, чем пытаться говорить на их языке с моим крайне ограниченным машинным словарем, – согласилась Три Саргасс. – А у инородцев, по результатам вскрытия, есть глаза, которые действуют, кажется, так же, как наши. Что мы сейчас передаем, какое визуальное изображение?
– Два Пена готовит рисунок, – сказала Девять Гибискус. – Ваша посол помогает. Она неплохо разбирается в орбитальной механике, что весьма интересно.
– Она выросла на космической станции.
Девять Гибискус подняла одно плечо, как бы говоря: жизнь на станции еще не гарантия того, что человек знает, как устроен космос. Три Саргасс приняла этот аргумент как убедительный. Потом яотлек сказала ей:
– Уполномоченный, прежде чем мы отправим это послание, скажите, вы и посол готовы встретиться с ними лицом к лицу? В сопровождении соответствующего военного эскорта?
– Вы хотите пригласить их на корабль? – спросила Три Саргасс со всей вкрадчивостью, на какую была способна, поскольку перед нею с тошнотворной точностью возникали голограммы расчлененных на Пелоа-2 людей.
– Нет, конечно, – сказала яотлек.
– Пока между нами не произойдет гораздо более предметное общение, я бы предпочла не вести переговоров на их корабле, – осторожно сказала Три Саргасс. – И неважно, с послом ли я буду, с воинским сопровождением или с вами. Это демонстрирует некоторую слабость с нашей стороны.
А еще ей не нравились эти вращающиеся в космосе хорошенькие рты пещерных рыб. Она уже получила столько физических впечатлений от этих инородцев и издаваемых ими звуков, что могло хватить на несколько жизней, и это при том, что материал корпуса их корабля не обладал никакими резонансными свойствами.
– Забавно, – сказала Девять Гибискус. – То же самое сказала посол, почти слово в слово. Не думайте только, уполномоченный, что, поскольку мы Флот, мы такие уж неумехи в том, что касается ведения переговоров. Мы отправим вас на Пелоа-2. Предположительно и они пошлют туда своих представителей. По крайней мере, Два Пена именно это и пытается нарисовать.
Переговоры среди выпотрошенных. Замечательно.
– Дайте мне взглянуть, – сказала Три Саргасс и подготовилась к тому, чтобы оказаться поближе к Махит, чтобы можно было как бы невзначай извинительно задеть ее белоснежный рукав.
Махит не сказала «привет». Правда, немного потеснилась, так что образовалось пространство для надлежащей демонстрации Три Саргасс голограммы, над которой работала Два Пена. Офицер по коммуникациям явно умела рисовать: она изобразила двух небольших людей и двух инородцев, похожих на того, что они вскрывали в медицинской лаборатории. Под людьми и инородцами находилось неподвижное изображение Пелоа-2, скопированное из реальной голограммы. На глазах Три Саргасс инородцы и люди спустились по двум параллельным кривым – путем, который Махит только что показала рукой, – и встали друг против друга на поверхности планеты. Изображение живых существ на голограмме категорически не масштабировалось в соответствии с размерами Пелоа-2. Ни люди, ни склонные к потрошению инородцы не имели рост в несколько тысяч футов, даже когда вели критически важные переговоры.