Ария Гесс – Навязанная жена прокурора (страница 17)

Когда минуем несколько крутых поворотов, Макс резко останавливается, меняет машину, после чего мы едем ещё часа четыре. По дороге пересаживаемся с ещё двух машин, а потом в такси, которое везет нас до почти такого же маленького домика, в котором мы были изначально.

— Приехали, — тянет меня за собой, но я вырываю руку.

— Когда это закончится? — складываю руки на груди. Психологи говорят, что это защитная реакция организма, психики, однако едва ли это спасет меня от его гипнотического взгляда, что до сих пор манит, и его ужасных поступков, которые врезались глубоко в памяти.

— Когда я скажу, — цедит недовольно, хватая меня за локоть.

— Незачем так обращаться, сама пойду! — скидываю его руку, на что он хмыкает.

— Видимо, тебе нравится такое обращение. По-хорошему ты просто не понимаешь!

— Себя воспитай! Видимо, родители с тобой особо не заморачивались.

Говорю это и продолжаю идти вперёд, однако резко образовавшаяся тишина за спиной заставила остановиться.

Пальцы начинают дрожать, а в горле ком появляется. Не решаюсь обернуться, но этого и не требуется.

— Какая же ты сука, — перехватывает меня за ноги Макс и закидывает себе на плечо. — Сейчас покажешь мне, как тебя дома воспитывали, — цедит он взбешенно, а я даже понять не могу, что сделала не так.

Но одно знаю точно… Милым он больше не будет.

19

— Пусти, ты совсем с ума сошел! — стучу по его спине, и он небрежно швыряет меня на кровать, а потом нависает следом, хватая за горло.

— Ты совсем уже берега попутала. Я, видимо, дохуя хорошо с тобой обращался, что ты забывать начала, зачем тут вообще. Рот держи закрытым и делай то, что велено, — кричит мне на ухо так громко, что слёзы невольно градом литься начинают. — Ещё раз я услышу от тебя какую-нибудь хуйню, накажу. Поняла?!

Нервно киваю, начиная истерично заикаться, и он откидывает мою голову в сторону, а сам встаёт и уходит.

Подбираю колени, не в силах выдерживать этих эмоциональных качелей. Хочется просто оказаться дома и забыть все как страшный сон.

Несколько дней проходят по одному сценарию. Я сижу в своей комнате, Макс заходит лишь изредка, чтобы спросить, как у меня дела, и принести еды.

И лишь на пятый день я, устав быть забитой в углу пылью, выхожу из своего убежища в маленькую гостиную. Кроме телевизора, дивана с креслом и красного старинного ковра там больше ничего нет. Точнее… есть. Но не что, а кто…

Макс. Он спит, растянувшись на диване. Одна его рука свисает на пол под выворот.

Я идиотка, если переживаю о том, что, когда он проснется, она будет затекшей?

Наверное, да, потому что, поддавшись какому-то дурацкому порыву, я сажусь на цыпочки возле него и тянусь к его руке, но моя ладонь замирает, когда он начинает разговаривать…

— Пустите! Отпустите! Нет! Не смейте ее трогать, бейте меня! Она же маленькая девчонка, хватит! — бредит он, дергаясь во сне.

На совершенно неведомых мне инстинктах я обхватываю ладонями его лицо и начинаю успокаивать.

— Все хорошо, Макс! Проснись, эй! Все в порядке! — глажу его я, пока он жмурится под моими руками, словно боль испытывает, а потом резко распахивает глаза и, нервно дыша, подтягивает меня к себе и обнимает.

— Все хорошо, — шепчет он, утыкаясь носом мне в шею. — Все будет хорошо, Слава!

Тук-тук, дзынь, колюп, бах! И сердца нет.

— Слава? — дрожаще произношу, роняя руки, секунду назад обнимавшие его большие плечи.

Макс отстраняется, промаргивается и, видимо, все же узнав меня, снова меняет маску на ледяную.

— Расскажи мне, — прошу его, принудительно задерживая взгляд на себе, развернув кончиками пальцев его лицо.

— Ложись спать, — произносит устало, но разве я не натерпелась от него грубостей? Натерпелась. А, как говориться, чем больше терпишь, тем больше иммунитета?

Чушь, конечно, но я цепляюсь за любую крохотную возможность, чтобы понять этого мужчину. Для меня он сейчас как закрытая ракушка, которую я колупаю ножом при всех рисках того, что мне может прилететь в лоб, но с невероятной верой в то, что внутри меня обязательно ждет что-то драгоценное.

— Нет, я побуду с тобой, — забираюсь к нему на диван, и, видимо, он ещё не до конца пришел в себя, потому что, вместо того чтобы прогнать, он двигается и подставляет мне свою руку.

Ложусь боком и крепко обнимаю его.