Ария Деви – Ненавижу. Хочу. Люблю (страница 7)
Поднимаюсь на нужный этаж и застаю кучки людей, снующих туда-сюда. Как мне сказала Аня, послезавтра открытые. Видимо, доделываются последние мелочи. Вот, вижу, устанавливают компьютер на стойку администратора. Подальше ставят кулеры с водой. Лакированные поверхности, кожаные диванчики, неоновое освещение. Интерьер выполнен в чёрном и салатовом. Стильненько и так…
– Пришла? – внезапно сзади раздаётся такой до боли знакомый низкий голос.
Вздрагиваю от неожиданности и резко разворачиваюсь. Стоит в напряжённой позе, руки в карманах брюк. Брови нахмурены. Смотрит на меня исподлобья. И в костюме! Я никогда не видела его в костюме. Мамочки… Да это же просто произведение искусства!
Быстро пробегаюсь по этому шедевру взглядом, остановившись на мгновение в районе ширинки. А брюки-то маловаты будут. А затем прищуриваюсь, улыбнувшись.
– Ого, а вам идёт, Григорий Александрович. Мне так к вам теперь обращаться?
Но он сжимает челюсти так, что я могу видеть движение желваков, и ничего на это не отвечает. Лишь уходя вглубь помещения кидает ледяным тоном:
– Иди за мной.
Положить начало нашим нейтрально-рабочим отношениям сразу не получилось совсем. И что мне, если ненавидит, теперь вообще молчать в его присутствии?
Следую за ним, только на мне почти самый высокий мой каблук, и за его ходулями я не поспеваю. Из-за чего, когда я лебедем подплываю к нужной двери, наблюдаю ещё более раздражённого Гришу.
Вопросительно приподнимаю брови, мол, я же не должна была бежать за тобой только потому, что у тебя ноги от ушей.
– У меня мало времени. Быстро всё тебе разъясню, и в среду можешь выходить на работу.
Не дожидаясь какого-то ответа, резко толкает ладонью дверь и заходит.
Захожу в кабинет следом и медленно веду взглядом по обстановке, подмечая каждую деталь своего будущего рабочего места.
Белые стены, панорамное окно на полстены, выходящее на парковку перед торговым центром. Рабочий стол посередине. Кожаный диван и журнальный столик с мраморными разводами около стены у входа. Стеллажи с открытыми нишами и шикарное кресло для моего мягкого места.
Мебель, надо сказать, не из дешёвых, уж в этом я разбираюсь. Кабинет светлый и просторный. Мне нравится.
– А здесь неплохо! – выдыхаю я, довольно кивнув.
Но Котов игнорирует моё хорошее мнение, продолжив говорить ледяным и деловым тоном. А он неплохо держится для того, кто меня ненавидит.
– Это твой рабочий кабинет. В твои обязанности входит одно: следить за порядком в клубе и работой сотрудников. Всё остальное тебя не касается. Ты всё равно в этом ничего не понимаешь, – последнее говорит таким высокомерным тоном, что я не могу удержаться и закатываю глаза. Гриша это видит и вопросительно-властно приподнимает одну бровь. – Ты с этим не согласна?
– Нет-нет! Всё верно, Григорий Александрович! – пою ехидно. – Я в этом абсолютно ничего не понимаю. Вы продолжайте.
И снова прожигающий взгляд. Да я скоро воспламенюсь от них! Тем временем в образовавшейся наэлектризованной тишине я сажусь за стол и провожу ладонью по столешнице, демонстрируя стальную невозмутимость. Но всё ещё чувствую то, как он испепеляюще смотрит. От гнетущей тишины в ушах звенит, и я решаю всё-таки переступить через себя.
Смотрю на Гришу в упор и пытаюсь выдавить улыбку.
– Спасибо тебе. Я очень благодарна. Максимум четыре-пять месяцев, и меня здесь не будет.
Взгляд Котова мрачнеет ещё больше. Несколько секунд он ещё продолжает убивать меня им молча, и только потом отвечает:
– Ты же не думаешь, что я из-за тебя согласился? – цедит он, прищурившись. – Если бы не Аня и Карим, я бы тебя и на пушечный выстрел не подпустил сюда.
Так, Таня, спокойно! Он не в восторге, и это было понятно сразу.
– А ты, надеюсь, не думаешь, что, если бы у меня был выбор, то я рассматривала вариант работать на тебя?
Не сдержалась…
После моих слов он в два шага преодолевает расстояние между нами и, опираясь ладонями о стол, угрожающе наклоняется ко мне.
– Держи свой язык за зубами, и, возможно, я дам тебе спокойно проработать эти четыре-пять месяцев.
В его глазах настоящий смерч из губительных эмоций. Но и мой не уступает. Как же я не привыкла прогибаться под кого-то! Особенно после того, как сама побыла начальницей. Особенно перед Котовым. На языке вертится много нецензурных фраз, которые мне хочется выплюнуть в ответ. Но в этот раз я сдержусь…
– Хорошо, Григорий Александрович. Я вас поняла.
Гриша кивает на мои слова и, выпрямившись, продолжает как ни в чём не бывало:
– Твой рабочий день начинается в девять утра и заканчивается в шесть вечера. Дресс-код – деловой. В среду с утра собрание-знакомство. Не опаздывать.
И немного помолчав, добавляет:
– И Алина не должна знать, что ты здесь работаешь.
– И что же я должна сделать, если она сюда придёт? Спрятаться под стол?! – задыхаюсь я от раздражения. Меня не на шутку взбесило упоминание об этой курице. Всё ещё не привыкну, что они женаты. Да… Гриша и Алина. Кто бы мог подумать.
– Она сюда не придёт, но всё же.
Молча встаю из-за стола, беру сумочку и с бесстрастным выражением лица подхожу к моему новоиспечённому боссу. Хочу побыстрее уйти отсюда.
– Если это всё, то я пойду.
Гриша вдруг хватает меня за локоть и дёргает на себя.
– Я надеюсь, ты всё поняла? Мне не нужны из-за тебя проблемы! – рычит в нескольких сантиметрах от моего лица.
– Прекрати хватать меня и вообще прикасаться! – вырываю со злостью руку, после чего взгляд Гриши становится невыносимо тяжёлым. Хотя казалось, куда ещё больше. – До свидания, Григорий Александрович!
Резко открываю дверь и выхожу. Мне срочно нужно на воздух. То место, где только что была его рука, жжет адской болью. Его ненависть обожгла меня.
Глава 7. Ненавижу!
Она быстро выходит за дверь, а я в ярости переворачиваю журнальный столик, скидываю компьютер со стола. Тяжело дышу, воздуха катастрофически не хватает. Опираюсь о стол и пытаюсь немного успокоиться.
«Не прикасайся ко мне…»
Это она мне сейчас сказала. Это я пообещал себе и ей в тот «последний» грёбанный день. Но, сука! Видит бог, как сложно мне это даётся. Не прикасаться к ней. Не смотреть. Не хотеть её…
Когда в субботу увидел стерву, первым пришёл шок. Надоедливая картинка из головы переместилась в реальность. Только передо мной стояла не девочка двадцати лет с ветром в голове. Перед глазами предстала уверенная в себе женщина. Она как цветок, который расцвел окончательно. Второй волной пришли ярость. Ненависть, раскаляющая грудь.
Какого хрена она припёрлась?! Я не хотел видеть эту тварь, желательно до конца жизни. Алина тоже напряглась. Она знала, что нас связывало. Видела когда-то.
Не удержался и ворвался в туалет к этой стерве. Хотелось стереть с её лица эту самоуверенность. Показать, как ей здесь не рады. Увидеть хоть какие-то истинные эмоции.
Схватил шлюху за шею и прижал к стене. Но только когда посмотрел на её губы, мгновенно ворвались воспоминания того, что она умеет вытворять этим ртом. На секунду тело пронзило такое забытое рядом с ней неконтролируемое желание. С ней было так всегда. В магазине, в кафе, на улице, в лифте. Всегда хотел её так, что отключались мозги. И не отказывая себе, я трахал Таню при любом удобном случае. Её ответная дикость и свобода сводили меня с ума.
Я ёбанный миллион раз задавался вопросом: почему она?! Ведь у меня были и красивее, и умнее. А я никогда не был хорошим мальчиком, чтобы одна и надолго. Каждую неделю, а то и день, разная. Разные. Но какого-то хрена именно эта стерва врезалась тогда в башку.
Это не была любовь с первого взгляда. Ни с первого, ни со второго секса. С ней он, конечно, был охеренный. Понял я, что втрескался, когда она решила оборвать наши встречи. Прекратить наш трах без обязательств. Меня никогда и никто не бросал. Первым делом пришёл шок, потом злость, а затем и осознание – влип. Названивал ей, таскался к ней на работу. Признавался, как какой-то сопливый пацан. Чтобы я за кем-то бегал и в чем-то признавался?
Но тогда она отвечала просто: «Между нами ничего не может быть» Только потом я узнал истинную причину её метаний. Да, именно метаний, ведь мучился не я один. И потом даже были обоюдно первые серьёзные отношения длинною в два месяца, где она тоже признавалась, что с ней подобное впервые. Но в один прекрасный момент снова всё оборвала. Оказалось, ей не нужен такой, как я. Со съёмной квартирой, подержанной тачкой и пустыми карманами.
Простой девчонке, которая ничего в жизни не видела так же, как и я, хотелось красивой жизни. Но, по её словам, я не мог ей дать того, что она хотела.
Я пил и гулял два месяца. Не звонил ей после того разговора и не искал встречи. Лишь однажды я пришёл к ней. Когда узнал, что она улетает в Италию и выходит там замуж за какого-то богатого придурка. В тот день я унизился перед ней. Просил остаться, снова выворачивая себя ради неё.
До сих пор противно от того, каким ничтожеством я был. Её ответный взгляд пустой. Её единственная ответная фраза на всю мою изнанку: «Не могу»
Я возненавидел её в тот день. Всем своим существом. Эта стерва выжгла во мне огромную дыру, которая не затягивается и по сей день. Все почти семь лет я жил с ненавистью и злостью. Эти чувства буквально пожирали меня, не давая нормально дышать. На зло ей я добился всего. На зло ей заработал деньги. Но что я имею в свои тридцать пять? Только эти грёбанные деньги.