Ария Атлас – Клятва мёртвых теней (страница 67)
Сила сновала под кожей, но ее размеренное гудение сделалось привычным, отчего я перестала ее замечать. Я превратилась в ведьму. Настоящую ведьму, которая могла бороться со злодеями и возвращать красивых принцев к жизни.
Но мне еще столько всего предстояло узнать… Едва ли можно было сказать, что я умела управлять своим даром.
Ратбоун нежно погладил меня по затылку и заверил:
– Ты быстро научишься. Схватываешь все на лету.
Я хмыкнула.
– На колени ты меня легко поставила! – возразил он и рассмеялся.
– Это была Империальная звезда! Кто я без нее?
Он взял мое лицо в свои ладони.
– Ты – Мора Эрналин. Некромансер и самая прекрасная девушка на свете.
Я не удержалась и потонула в его взгляде. Когда Ратбоун произносил такие слова, я была готова верить ему и закрыть глаза на все, что случилось в Меридиане.
Ратбоун коснулся моих губ легко, как крылья бабочки касались цветка. Но когда я не отстранилась и ответила на его ласки, поцелуй углубился, и расстояния между нашими телами не осталось. Его руки блуждали по моей спине, и я порадовалась, что все-таки не надела куртку.
В саду стало жарко.
Спустя пару слишком коротких минут Ратбоун отстранился и прижался лбом к моему лбу.
– Спасибо тебе… Спасибо, что дала шанс Киаре.
– То, что она сказала о своей матери, – правда?
Ратбоун кивнул, и на его лице мелькнул ужас, а взгляд потемнел. Мне захотелось смахнуть с него это чувство.
– Минос никогда не понимал, как родители способны жертвовать собой ради детей. Он видел в отпрысках инструменты и ожидал, что другие отцы и матери тоже предпочтут сохранить свою шкуру вместо того, чтобы оберегать детей. Когда он осознал, на
– Ты горюешь по нему?
Ратбоун отстранился, и мне тотчас стало холодно.
– Я не печалюсь оттого, что он мертв. Пусть горит в аду, – отрезал он. – Но жутко сожалею обо всем, что он сотворил и какое участие в этом принял я.
Я положила руку ему на грудь и прильнула к плечу. Как же мне хотелось забыть обо всем и утонуть в этом моменте. Представить, как мама ждет меня в замке теней, а жизнь Аклис не разрушилась потому, что я доверилась королю крови и стала его марионеткой.
Но ведь тогда Ратбоун так и остался бы бледнокровкой, и его жизнь продолжила быть сущим кошмаром.
В детстве бабушка говорила, что во всем нужно искать хорошую сторону. Обучала ли этому ее мать?
– В мире мертвых я встретила свою прабабушку, – сказала я.
Ратбоун удивленно на меня взглянул, опустив подбородок.
– Она рассказала, что все женщины по моей линии были Хранительницами магических артефактов. И Минос знал это.
– И именно поэтому он отправил меня за тобой тем утром, когда твою мать похитили. После того как я встретил тебя в клубе…
Жар прилил к щекам, потому что я вспомнила нашу первую встречу на танцполе «Инферно».
– Я почувствовал в тебе магию теней, но не знал, кто ты такая. Я последовал за тобой до дома и тогда обнаружил твою маму. Она выбрасывала мусор посреди ночи.
– Она работает медсестрой в больнице, и у нее часто ночные смены, – пояснила я. – Работала…
Ах, как много я бы отдала, чтобы пересечься с ней в ту ночь и поговорить. Если бы только я не завалилась спать, едва перешагнула порог дома…
– Я не почувствовал в ней некромансера, но зато ощутил нечто другое. Я почти сразу догадался, что к ней применили магию крови. Причем довольно сильную. Когда я рассказал все отцу… Он решил, что это была Тамала. Он искал ее, отчаянно искал после того, как она сбежала, оставив ни с чем.
– Она не позволила ему достать Империальную звезду.
– Да, Тамала не желала давать ему такую силу. Но тогда уже родилась ты, и Минос угрожал твоей жизни, поэтому она достала то, что смогла.
– Так у него и появился Усилитель, – догадалась я.
Все наконец встало на свои места. Мама пыталась защитить меня, а поэтому решила хранить силу в тайне. И свою, и мою. Она пыталась дать мне обычное детство, без короля крови на хвосте. Должно быть, мама ждала моего восемнадцатого дня рождения, чтобы рассказать о магии, ведь именно тогда она проявляется наиболее настойчиво.
А может, она надеялась, что магия крови в совокупности с неведением помогли бы держать мой дар в секрете как можно дольше.
Ратбоун заметил выражение моего лица и покрепче стиснул меня в объятиях. Он начал играть с кончиком моей пряди, и это немного отвлекло от грустных мыслей.
– Что будет теперь?
– Теперь нам нужно объединиться.
– Ты можешь оставаться здесь со мной сколько угодно.
Сначала Ратбоун довольно сверкнул зубами, но затем покачал головой, и волосы упали ему на лоб.
– Я имел в виду, что мы должны объединить некромансеров, плантансеров и трансмансеров против Дома крови. Кто бы из советников ни стал преемником престола, я могу с уверенностью сказать, что этот гемансер не окажется для некромансеров и других магов лучше моего дорогого папочки.
– После смерти Миноса объединиться будет проще простого. Чего им бояться?
Если другие Дома так опасались Миноса, что отказались помочь нам напасть на Дом крови, то отныне им не должно быть страшно встать против нового короля, который вылезет из шайки приспешников Миноса.
– Все не так просто, как кажется… Политические интересы Домов – тот еще урок истории, на который, я думаю, у тебя сейчас нет сил.
Я хотела возразить, но мои глаза и в самом деле слипались от усталости. Ратбоун заметил это и расхохотался.
– Как точно ты угадал, – хмыкнула я.
– Я чувствую тебя, Мора. Как никогда никого не чувствовал.
Ах, точно. Завет. Гарцель упоминала, что мы с ним связаны. Однако этот черный ящик я открывать тоже пока была не готова.
– Пойдем. Тебе пора отдохнуть. – Он встал и протянул мне руку.
С той уверенностью, которую я смогла в себе собрать, я приняла его жест.
За последние недели Ратбоун ожил на моих глазах, и я не могла отрицать, что вместе с этим ожили и мои чувства. К себе, к миру и к нему. Боль, радость, тепло, любопытство – все смешалось внутри.
Я никогда не чувствовала себя более живой.
Вздремнув пару часов, я обнаружила, что жутко хочу есть. Ратбоун посидел со мной, пока я засыпала, но затем ушел поговорить с сестрой. Он обещал прийти ко мне ночью, и я не сомневалась, что он вернется.
В животе снова заурчало, поэтому я поспешила вылезти из-под одеяла. Замок уже начал засыпать, и только звук бушующих волн нарушал блаженную тишину. Я находила мелодию воды успокаивающей, и Александр, судя по храпу, раздававшемуся из его спальни, тоже.
Я спустилась на первый этаж, стараясь идти как можно тише, но старинные половицы бессовестно скрипели под ногами. Кто-то оставил окно в столовой открытым, отчего там сильно пахло бризом. Я прошла в кухню и щелкнула выключателем.
Дверь в холодильник захлопнулась, и меня едва не хватил сердечный приступ. Ева подпрыгнула с коробкой молока в руках и расплескала его по себе и по полу.
– Тоже не спится? – рассмеялась она.
Ева перекинула через плечо туго заплетенную косу и принялась вытирать свою шелковую ночную рубашку салфеткой. Светло-голубой цвет пижамы оттенял зеленые радужки ее глаз, и я не могла не вспомнить нашу первую встречу.
Тогда она тоже была в ночной сорочке, но призрачный взгляд в глазах наводил мурашки. Новая версия Евы не пугала меня так, как раньше.
– Я забыла поужинать, и теперь желудок не дает уснуть.
– И как же мой сын это допустил? – недовольно цокнула языком она.
Раздражение начинало бурлить во мне.
– Что это еще значит?