Арий Родович – Эхо 13 Забытый Род (страница 91)

Каждая коробка, каждый пакет у дверей был не просто подарком — это был знак. Одень одно платье — и ты уже выразил расположение к одному роду. Выбери другое — и тут же обидел остальных. А половину этих фамилий я даже не слышал, не то что лично знал.

Шесть курьеров стали семью, потом восемью… и очень скоро вся эта процессия превратилась в подобие стихийной ярмарки. Очевидно: это не только Оболенский подсуетился. Здесь отметились и другие князья, и герцоги, и графы. И вот теперь приходилось думать — что надеть, чтобы никого не задеть, но и показать, что я понимаю правила этой игры.

Самый простой вариант — напялить всё разом. Но выглядеть я буду при этом не как глава рода, а как шут при дворе.

Телефон тем временем не замолкал в кармане. Я чувствовал вибрацию почти непрерывно. Но доставать его не спешил. Потому что если я сейчас начну отвечать, меня просто не выпустят из коридора. А главное — я даже не успею объяснить всё Милене и Ольге.

А им объяснить нужно. Потому что когда женщины собираются на бал, это уже не просто событие. Это маленькая война. И если в бою достаточно клинка и щита, то здесь нужны платья, шпильки и умение улыбаться так, чтобы враг не понял, что его уже проткнули насквозь.

Я подошёл к двери. Курьеры уже раскрывали рты, чтобы что-то сказать, но я их перебил первым:

— Ждать. Заносить будете только по моей команде. Там внутри две разъярённые женщины, и они вас порвут в клочья. Так что внесли — и сразу бегом обратно.

Их лица вытянулись, я усмехнулся про себя и толкнул дверь.

Внутри мои невесты уже стояли прямо у входа. Ждали. Сразу поняли, что я скоро появлюсь. И, конечно же, попытались заговорить одновременно:

— Аристарх, ты пойми, мы хотели…

Я поднял руку.

— Подождите. Все разговоры потом. Сейчас главное: нас пригласили на бал. Через сорок минут будет машина. У нас ровно столько времени, чтобы собраться.

Я кивнул в сторону двери:

— Сюда сейчас занесут очень много подарков — платья, украшения, коробки от местных родов. И от мелких, и от крупных. Так что выбирайте, в чём пойдёте.

Ольга коротко вдохнула — и я вдруг понял, что она на балу… не была вообще ни разу. Милена — была, но когда? В детстве, ещё до своей мутации. Вот почему у обеих в глазах одновременно вспыхнули азарт и паника: времени сорок минут, а выбора — на целый гардеробный дворец. Для женщин сорок минут — это почти издевательство.

Я поднял палец — курьерам:

— По моей команде. Волнами. Первая тройка — внутрь, коробки — на стол и у стены, упаковочную бумагу унесли — и свободны. Следующие — после них.

Оглянулся на девушек:

— Дышим. Спокойно. Раскладываем всё по местам: платья — на кровать, обувь — к дивану, украшения — на стол. Сначала силуэт, потом цвет, потом остальное. Если сомневаетесь — берём два варианта и решаем в конце.

Телефон в кармане снова завибрировал, будто пчелиный улей. Я даже не посмотрел.

Сначала запущу этот вихрь, потом перезвоню кому надо.

По моему кивку в комнату зашли первые трое курьеров с коробками и чехлами на плечах. Милена с Ольгой обменялись взглядами, в которых читалось всё сразу: «страшно», «хочу», «успеем?». И тут же обе, как по команде, сорвались с места — почти без слов договорились, кто за что берётся. Паника сменилась сосредоточенностью.

— Хорошо, — сказал я. — У вас тридцать пять минут. Через тридцать я выхожу в коридор. Кто не готов — поедет как есть.

Они синхронно покосились на меня так, что я, на всякий случай, сделал полшага к двери и махнул курьерам: вторая волна — внутрь.

Операция "Балл" начата.

Интерлюдия — Злата

Я ещё несколько секунд стояла в коридоре, не двигаясь. Он просто прошёл мимо, закрыл за собой дверь — и оставил меня одну. Я, дочь Императора, привыкшая, что каждое моё слово ловят и каждое желание исполняют… и вдруг — вот так. Жёстко, уверенно. Как будто я не принцесса, не любимая дочка, а обычная девчонка, которой можно сказать «молчи» и «жди».

У меня внутри всё бурлило. Злость, обида, непонимание, раздражение. И — что самое мерзкое — интерес.

Как он смел?

И почему это звучало так… правильно?

Да, я привыкла к поклонам и мягким фразам. Ко взглядам, от которых мужчины теряли голову. К робким попыткам угодить. Но он — не угождал. Он поставил меня на место.

Я сжала кулаки. Я дочь Императора. Я — Рюриковна! Никто не имеет права так со мной разговаривать!

А потом внутри шепнуло что-то неприятно правдивое: он имеет. Будущий муж.

Я резко тряхнула головой. Фу, Злата! Что за мысли? Какой муж? Это папа всё решил. Его решение, его игра. Мне должно быть плевать. Абсолютно плевать.

И всё же… почему я думаю не о папе, а о нём?

Я рванула в свою комнату. Хлопнула дверью, но остановилась на пороге.

Слуги уже вовсю орудовали: платья складывали в чехлы, книги в ящики, украшения в шкатулки. Всё методично, быстро, будто готовились заранее.

— Это что ещё такое? — мой голос прозвучал резче, чем я ожидала.

Старший даже не поднял глаз:

— Указ Его Величества, госпожа. Сегодня ваша последняя ночь здесь. Вещи отправляем в поместье мужа. Портал готов, груз уйдёт заранее.

Я прищурилась. Всё, значит? Решено за меня. Как всегда.

— Тогда передайте отцу: сегодня я сплю в постели мужа. Пусть знает.

Слуги переглянулись и засуетились быстрее. А я развернулась и хлопнула дверью так, что стены дрогнули.

Шла по коридору — и чувствовала, как горят щёки. От злости. И… от смущения.

Примерная дочь. Ха. Хотел — получи.

Сегодня я правда лягу в его постель. И пусть делает со мной всё, что захочет. Чтобы потом тебе, папа, было стыдно за своё решение.

Я усмехнулась. Но усмешка тут же сбилась, когда в голове мелькнула другая мысль:

А если… если он и вправду это сделает?

Я запнулась на шаге, потом ускорила шаг.

Нет, нет, перестань! Это не любовь. Даже не симпатия. Просто… он симпатичный. Да, чёрт возьми, симпатичный. Но это ничего не значит. Абсолютно ничего.

Я снова мотнула головой, как будто могла вытряхнуть все эти мысли наружу.

Но сердце стучало слишком громко, а упрямство только крепло.

Сегодня я буду в его постели. И это моё решение. Пусть отец подавится своей властью.

Конец Интерлюдии

— Девушки, у нас тридцать минут, — сказал я, глянув на часы. — Мне нужно ответить на пару звонков, а вы продолжайте.

Курьеры тем временем шли и шли. Один за другим, словно из бездонного портала. Казалось, этот поток никогда не закончится. Я уже начинал сомневаться: это вообще дворец Императора или проходной двор, куда каждый может затолкать своего курьера с коробками?

Милена и Ольга превратили комнату в ураган.

— Это платье! — Милена вытянула на свет чехол.

— Но посмотри, у него те же рюши, что и у этого, только здесь кружево тоньше, — Ольга вытащила другое.

— Зато к этому идёт вот это ожерелье, — Милена скинула шкатулку на стол.

— Нет, нет! Под это ожерелье лучше то голубое, но к голубому совсем не подходят эти туфли! — Ольга чуть ли не подпрыгивала на месте.

— Тогда меняем туфли, — Милена уже держала в руках другую пару.

— Но эти туфли подойдут к этому платью, а оно слишком вычурное…

Обе метались по комнате, примеряли, спорили, спорили ещё больше и снова спорили. Каждое новое платье вызывало восторг, сомнение и тут же бурю контраргументов. Каждое украшение открывало новые варианты, которые тотчас рушились от того, что «сюда лучше подходит другое».

Я уже терялся в этих рюшах, кружевах, оттенках и каблуках. Курьеры, глядя на весь этот бедлам, старались ставить коробки тихо, как тени, и сразу растворялись в коридоре.