Арий Родович – Эхо 13 Забытый Род (страница 8)
Лет тридцать? Сорок? Пятьдесят? Сложно сказать. Лицо — не старое, но и не юное. Морщины — есть, но неглубокие. Щетина — седая, но не унылая. Ни мешков под глазами, ни дряблости, ни усталости. Он выглядел… хорошо. Просто хорошо. Ухоженно, уверенно, спокойно.
Но при этом — что-то не давало расслабиться. Что-то от него исходило. Сила? Уверенность? Нет, не совсем. Это было ощущение давления, как будто само пространство признаёт за ним право быть. Моё тело напряглось, и я поймал себя на этом только через пару секунд. Это была не угроза — просто факт. Он рядом — и этого достаточно, чтобы собраться.
Я машинально попытался разглядеть его Эхо — и не смог. Хотя я уже знал, что вижу струны у других. Я видел их даже у чёртова светильника. А у него — ничего. Как будто спрятано. Или закрыто. Но я знал: оно есть. Я чувствовал его, как чувствуют гору в тумане. Не видно — но она там. Только вот какая — и где именно — понять не мог. Ну и хрен с ним. Сейчас надо продолжать играть роль. Амнезия, растерянность, стандартный набор. Я читал книги, смотрел фильмы — инструкции в голове есть. Так что я начал действовать:
— Где я?.. Кто я?.. Что со мной случилось?.. — нарочно растягивал паузы, придавая голосу растерянности. — Вы кто?..
Но он меня прервал, громко рассмеявшись, не дав договорить:
— Не стройте из себя дурака. — он ухмыльнулся. — Простите за резкость, молодой господин. — Он слегка склонил голову. — Я знаю, что вы — не тот, кем были три дня назад. Я понимаю, что вы хотели разыграть сцену с потерей памяти. И да — у вас и вправду нет памяти об этом мире. Вся ваша память — из другого. Как и вы сами. Я знаю, что сейчас в этом теле находится совсем другой человек. Мой господин, который был раньше в этом теле, погиб. Он не пережил ритуал.
Я заметил, что Яков немного погрустнел — глаза стали печальными, как у человека, потерявшего не просто ученика, а почти что сына. Похоже, их связывало больше, чем я мог себе представить.
Почему всё не как в книгах? Почему я не в фэнтезийной истории, где герою всё сходит с рук, где в потерю памяти верят с первого слова? Почему этот человек не удивляется, не путается, не задаёт вопросов, а просто констатирует? Откуда он знает? Кто он вообще такой? Архимаг? Архи-демон? Или… что-то ещё?
Я хотел задать вопрос: откуда он знает, что я — не он? Что в этом теле теперь другая душа и почему я не вижу его Эхо? Но он не дал мне сказать. Просто продолжил говорить, будто заранее знал, что я собираюсь спросить. Словно читал мои мысли.
— Откуда я это знаю… — он сделал паузу. — К сожалению, сказать не могу. У меня есть свои ограничения на то, что я могу вам рассказывать. Но знайте: моё предназначение — помогать вашему роду. Не лично вам, а роду. Однако теперь вы — его глава. И это значит, что я буду служить именно вам.
Я видел в его глазах честность. Он не врал. Я чувствовал, что он предан. Может, не лично мне, но моему роду — точно. В нём была какая-то искренняя любовь к роду, почти как у собаки к хозяину, когда тот возвращается домой. Он смотрел на меня с тем же выражением — как будто я вернулся.
И мне казалось, что он знает, кто я. Не просто имя. Он знает, сколько мне лет на самом деле. Знает, что мой разум старше этого тела, что я умнее, чем могу сейчас казаться. И он принимает это.
Наконец-то он дал мне вставить слово:
— Приветствую. Меня зовут Аристарх. Рад знакомству. Я так понимаю, вас зовут Яков?
Он усмехнулся. Улыбка была почти печальной.
— Аристарх. Иронично. Хотя, наверное, логично.
И снова — пауза. И снова — не объясняет.
Почему всегда так? Почему не может быть просто, как в книгах: «Ты здесь, потому что…», «Перед тобой стоит…», «Жди вот этого…». Почему всегда тайны, завуалированные фразы, загадки? Почему не сказать прямо: Аристарх, ты попал туда-то, вот твоя задача, вот кто против тебя, вот кто за. А не вот это всё — иди туда, убей принцессу, спаси дракона, построй башню. Нет. Тут всё не будет так. Я это уже знал.
— Начнём, наверное, с основ. Что такое Эхо? — сказал он. — Хотя, как я понял, вы уже почувствовали это. Я видел по руке Ванессы. Вы её… излечили. Или, точнее, вернули в естественное состояние. Значит, что-то вы уже знаете. Или почувствовали. Или вспомнили. Давайте вы начнёте рассказывать, а я буду дополнять, где нужно. Так нам обоим будет проще.
— Хорошо, — кивнул я. — Я заметил, что Эхо — это что-то, что есть в каждом. В чём-то внутри. Сначала я думал, что это только у людей. Но потом… я начал видеть нити даже у деревьев. В саду. У почвы. У зданий — в следах биоматерии. Оно есть везде. В камне, в земле, в теле. Это сила. Структура. Или и то, и другое. Эхо управляет магией. Точнее… оно позволяет управлять ей.
Он кивнул:
— Верно. Эхо — это и есть источник магии. Чем больше его запас — тем мощнее и дольше вы можете действовать. Оно влияет на то, сколько энергии вы можете направить в заклинание. Сколько выдержите. Насколько точно удержите форму. Но у Эхо есть структура. Стихия. Ранг. У каждого — своя сигнатура. Эхо есть практически во всём — весь наш мир им наполнен. Если вы сильно сосредоточитесь, сможете заметить его даже в воздухе — тонкие, еле заметные струны.
Я напрягся — и правда, уловил пару нитей, скользящих в пространстве.
— Да, — сказал я, — я вижу. Струны. Они есть. И я понимаю, что это и есть то, что называют струнами Эхо.
— Абсолютно верно, — подтвердил Яков. — У каждого предмета, сделанного из биоматерии, или поднятого с земли напрямую, есть Эхо. Даже промышленно произведённые вещи несут его след, но не каждый способен его различить. Лишь сильные. Или одарённые. И у вас, молодой господин, есть одна особенность, которая отличает вас от других: вы можете не только видеть Эхо в вещах и существах. Ваше Эхо может на них воздействовать. Как вы сделали с Ванессой.
— Да… — я задумался. — Я тогда действовал инстинктивно. Когда прикоснулся к Ванессе, я не просто увидел мутацию — я увидел струны Эхо. Они были рваными, искаженными. И почему-то сразу понял, какими они должны быть. Просто знал — и начал менять. Я анализировал. Всё происходило быстро, но ясно. Я видел перед собой задачу — структуру, которую нужно было восстановить. Мой склад ума сам разложил это, как математическую формулу. Я понимал, как струны Эхо должны выглядеть в её руке, и просто начал их выправлять — не эмоциями, а логикой. Как инженер чинит схему, которую никогда раньше не видел, но сразу распознаёт её суть.
— Да, вы всё правильно заметили. И правильно понимаете, — кивнул Яков и улыбнулся. — Но к этому мы ещё вернёмся. Сейчас важно вернуться к основам. В нашем мире не каждый может быть магом. Если вы видели Эхо Ванессы, то, возможно, заметили: у неё около шести колец. — Он сделал паузу, чуть усмехнулся. — Она сейчас на шестом ранге… если не ошибаюсь.
Я уловил в его тоне лёгкую игру. Он знал точно. Просто не хотел раскрывать, насколько осведомлён. Возможно, чтобы не пугать. Возможно, чтобы не выдать, насколько много он знает. Но я знал, как читать людей. Я видел по глазам: он не ошибается. Просто держит часть информации при себе.
Что ж… будем играть по его правилам. Сейчас явно не та ситуация, в которой стоит давить. Я был гением, да. И я чувствовал, что в этом теле куда больше силы, чем у любого из тех, кого я знал в своей прежней жизни. Но рядом со мной был человек, который был в разы сильнее. Нет — не в разы. В сотни раз сильнее, чем я в своём нынешнем состоянии. Я ему не соперник. Может быть, физически я и смог бы что-то — убежать, уклониться. Но магически? Он бы уничтожил меня, и я даже не успел бы понять, как.
Ну и ладно. Я могу играть в эту игру.
Я отметил, как он сказал про круги. Но у меня их не было. И теперь я могу предположить, что все по умолчанию видят круги — потому что так устроена структура Эхо. Но я видел иначе. Возможно, потому что мне было так удобнее. Сначала — геометрические фигуры. Углы, формы, многогранники. Это был мой выбор, продиктованный привычкой. Мозг цепляется за то, что ему проще анализировать. Последний проект в моей прежней жизни был весь построен на чётких схемах. Я видел, где угол сбился, где форма искажена. И это работало.
Но со временем даже эти формы я начал превращать во что-то ещё — в символы. В алфавит. Новый, незнакомый, но куда более понятный. Потому что символ проще запомнить. Он целостен. Он образ. А вот многоугольник с углом, сдвинутым на два градуса… его надо анализировать, считывать. Даже мне — гению — это занимало лишние секунды. А символ — он просто есть. Он фиксируется в памяти как знак. И когда я снова встречаю этот же символ в другом Эхо — я узнаю его сразу. Я даже заметил его в чёртовой лампе на столе — такой же символ, как у Ванессы. Значит, структура повторяется не только в людях. Значит, этот язык куда шире, чем я думал. Может, это даже не просто язык. Может, это код. Но не код программирования — скорее, как кодовый замок, как схема от сейфа, где каждый символ имеет значение. А может, это и правда язык, как китайская письменность, где один знак — это целое слово, действие, команда. Что-то, что когда-нибудь удастся прочитать — как текст. Или как поэму.
— Это достаточно высокий уровень, — продолжил он. — Но далеко не максимальный. И я скажу больше — не каждый способен вообще стать магом.