Арий Родович – Эхо 13 Забытый Род (страница 77)
И я понял: вот сейчас начнётся именно то, о чём я читал десятки раз. Та самая словесная дуэль, что во всех фантастических романах и историях про попаданцев и дворян: оскорбления на грани дозволенного, едкие реплики, где честь вроде бы не задетая, но каждый в зале понимает — удар нанесён.
Я уже видел, как он готовится. Вот-вот раскроет рот.
Глава 13
— Разрешите представиться, — голос прозвучал ровно, с поставленной интонацией, без лишней резкости и без фальши. — Фридрих Иванович Петров, наследник рода Петровых, сын герцога Ивана Васильевича Петрова.
Он сделал учтивый поклон, точный до сантиметра, словно отрепетированный десятки раз перед зеркалом. Каждый жест, каждое слово — выверенные, правильные, будто сошли со страниц учебника по аристократическому этикету.
Я едва не усмехнулся. Ничего не имею против фамилии Петров, ничего против имени Иван или Василий — самые что ни на есть крепкие русские имена. Но вот в связке с «Фридрихом» это звучало так, будто в одной семье собрались две разные эпохи и два разных стиля. Иван, Василий, Фридрих Петровы. Красиво? Может быть. Но уж слишком странно для моего уха.
— Кирилл Евгеньевич, рад видеть вас в добром здравии. Надеюсь, дела канцелярии идут столь же безупречно, как всегда. — Лёгкая пауза, короткий кивок в мою сторону и ещё один — в сторону девушек. — Позвольте поинтересоваться: кто ваши спутники? И, конечно, позвольте заметить — спутницы ваши сегодня блистают.
Всё было сделано безупречно. Голос ровный, поставленный, движения точные, взгляд учтивый. И именно поэтому я усмехнулся про себя. Передо мной стоял не живой человек, а отшлифованный «образ наследника». Всё это было вбито в него наставниками и придворными, натянуто на него, как дорогой камзол.
Я поймал себя на странной мысли:
А где же шаблон? Где издёвки, попытка унизить, как это обычно бывает во всех тех фэнтези-историях, что я читал?
Неужели они врали?
Может, всё-таки настоящие наследники ведут себя не так — не по-ублюдски, не через показное хамство, а вот так: ровно, выверено, будто сошли со страниц кодекса аристократии.
От этого становилось только любопытнее. Внешне — образцовый наследник герцогского рода. Но я видел: он играет роль. Играет её слишком правильно.
Кирилл Евгеньевич чуть склонил голову и ответил тем же ровным, безупречно поставленным тоном:
— Фридрих Иванович, благодарю за внимание. Ваше участие приятно, я чувствую себя превосходно. В делах канцелярии также порядок. — Он сделал едва заметную паузу и добавил: — Позвольте представить вам господина Аристарха Николаевича. Это недавно явленный миру Тринадцатый род, древний и великий. Сегодня он направляется к Его Императорскому Величеству для получения награды. Наверняка вы уже слышали: именно на его земле и силой его дружины был повержен монстр восьмого ранга.
Я машинально отметил, что всё это прозвучало почти как параграф из дипломатического протокола: ни лишнего слова, ни лишней интонации.
И тут же в голове закрутилось: Может, это только начало? Может, сейчас наследник герцога и впрямь попробует пройтись по грани — намёком, полушуткой, подколкой? Так уж устроено во всех историях: у каждого молодого барона должен быть свой высокородный «обидчик».
Но, возможно, он не рискнёт. Ни здесь. Канцелярия всё же стоит выше любой аристократии — не во всём, но в законе и в праве. И Фридрих не настолько глуп, чтобы позволить себе вульгарность при Кирилле Евгеньевиче.
Хотя… почему-то мне казалось, что он меня запомнит. И моих невест тоже.
Фридрих сделал полушаг. Дистанция — ровно та, что нужна. Не ближе и не дальше. Хватило бы полусантиметра в любую сторону — и это выглядело бы как дружба или как презрение. А так — нейтрально. Учебник этикета ожил в человеке.
Я отметил это сразу. И вместе с этим поймал себя на другом: зачем так идеально?
Вариантов было два. Либо он намеренно усыпляет мою бдительность, чтобы в нужный момент выдать реплику, на которую я не успею среагировать. Лёгкий укол, едва заметная подколка — и я останусь в дураках. Именно так это обычно и бывает в историях о наследниках.
Либо же наоборот — он вообще не собирается устраивать никакой перепалки. Просто ведёт себя учтиво, как и положено наследнику герцоговского рода. Для простолюдинов он, конечно, будет надменным золотым мальчиком. Но к аристократии относится правильно: признаёт статус, не ломает протокол, не хочет подставлять отца перед канцелярией.
Хотя взгляд… да, я заметил, как он чуть задержался на Милене и Ольге. Слишком внимательный, слишком мужской интерес. Впрочем, может, это просто его натура. Человек, который любит женщин, даже если они — уже мои невесты.
Я сжал его руку так, как и нужно было: ровно, без излишней силы. Рефлексы сработали сами. И понял: да, вот он — настоящий театр аристократии. Где шаг, угол, тон и пауза значат куда больше, чем слова.
Вот он, настоящий аристократический балет. Или, если угодно, театральное представление. Каждое движение, каждая пауза выверены, словно режиссёр заранее расставил актёров по сцене.
Фридрих продолжил — и главное, что начал первым. По протоколу инициатива могла быть за мной, но он сделал шаг вперёд и сам подал руку. Тем самым показал: не хочет поставить меня в неловкое положение. Наоборот — снимает остроту, демонстрирует уважение. И не показывает превосходства, как высший чин на лестнице аристократии.
— Рад приветствовать вас лично, барон, — произнёс он ровно, с тем самым поставленным тоном, что учили десятилетиями наставники. — Моё имя вам уже известно.
Я ответил тем же, выдерживая ритм:
— И я рад приветствовать наследника герцоговского рода.
Я сделал короткую паузу, после чего добавил:
— Разрешите представить моих невест. Госпожа Ольга, госпожа Милена. Их полные имена и фамилии будут объявлены позже, когда церемония будет проведена официально. Сейчас это тайна рода.
Фридрих склонил голову — ровно настолько, чтобы показать почтение, но не излишнюю уступчивость.
— Разумеется, барон. Не смею вас принуждать к раскрытию того, что должно оставаться тайной. Их имён достаточно.
Он протянул руку сперва Ольге, затем Милене. Девушки встали по обе стороны, как того требовал этикет. Фридрих коснулся их пальцев и поочерёдно коснулся губами их рук — легко, без задержки, без намёка на вожделение.
Неважно, кем бы они были прежде — простолюдинками или дочерьми аристократов. С этого момента, став невестами, они принадлежали моему роду. И он показал это самым правильным образом: оказал почтение, как положено наследнику аристократического рода.
Фридрих слегка развернулся, взглядом обвёл пустой зал. Он и так прекрасно знал, что здесь никого нет, но жест был нужен: без этого слова прозвучали бы сухо, а так — каждое движение подкрепляло сказанное.
— Теперь мне ясно, почему зал пуст. — Он сделал короткую паузу. — Нам уделено исключительное внимание. И это, разумеется, связано с вами, барон.
Тон его был ровный, без лишнего пафоса, но с тем оттенком восхищения, который положен в таких случаях. Ни перебора, ни вульгарности — просто правильно поданная констатация.
Фридрих продолжил тем же голосом, будто плавно развивая тему:
— Не зря мой отец решил устроить в вашу честь приветственный вечер. Для нас было бы большой честью, если бы именно наш дом провёл первый бал, первый ужин, который вы посетите в Красноярске. Ведь мы остаёмся здесь единственным герцоговским родом.
Он слегка склонил голову, жест выверенный и уместный:
— Приглашение уже отправлено. Электронное письмо, думаю, вы найдёте у себя. Бумажный вариант, конечно, тоже был выслан, но такие вещи порой задерживаются или теряются среди корреспонденции.
— Должен пояснить, Фридрих Иванович, — я ответил тем же поставленным тоном. — Ранее мой род числился как Мечевы, и, к сожалению, я не имел права принимать приглашения официально. Род Мечевых упразднён. Романовы же были восстановлены всего несколько дней назад, и последние дни мы занимались исключительно подготовкой к поездке к Его Императорскому Величеству…
— Что вы, что вы, Аристарх Николаевич, — мягко перебил он, поймав паузу так, чтобы это не прозвучало грубостью. — Не стоит объясняться. Всё прекрасно понимаю. Посещение Императора — это важнейшее событие.
Он улыбнулся едва заметно — ровно настолько, сколько позволял этикет.
— Я передам отцу, что виделся с вами лично. И с вашего позволения скажу, что вы намерены ответить на наше письмо после возвращения из Москвы.
— Разумеется, — я кивнул.
В этот момент в разговор вступил Кирилл Евгеньевич:
— Фридрих Иванович, к сожалению, нам пора. Арка уже готова. Мы должны выдвигаться в Москву.
— Да-да-да, конечно, — подхватил Фридрих. — У меня, кстати, тоже дела в столице. Вероятно, сразу после вас отправлюсь тем же путём.
Он снова протянул руку — всё так же правильно, сдержанно, без лишнего нажима.
— Был рад знакомству, барон Аристарх Николаевич. Надеюсь, скоро увидимся вновь.
Я ответил тем же жестом.
— И я был рад, Фридрих Иванович.
Фридрих шагнул в сторону, поклонился вежливо, но без излишней пышности.
— Дамы, — произнёс он коротко, обращаясь к Милене и Ольге.
Те склонили головы в ответ. Фридрих больше не задерживался: развернулся и направился к своим дружинникам, оставив пространство свободным. Всё было сделано правильно — так, как учили.