Арий Родович – Эхо 13 Забытый Род (страница 33)

Я уже собирался отойти, чтобы навестить Сергея, и сказал об этом Якову. Он лишь усмехнулся и поднял голову — и в этот момент во двор выкатилась коляска, которую толкал молодой дружинник. Сергей подъехал прямо ко мне, протянул руку и поздравил с днём рождения. Его сразу же отправили праздновать вместе со всеми, и я не заметил ни единого взгляда ненависти или неприязни в его сторону. Они приняли его, потому что принял я.

Время летело незаметно. В какой-то момент кто-то затянул простую походную песню, и к нему тут же присоединились десятки голосов. Пламя костров отражалось в глазах людей, а тени от них плясали по стенам двора. Мне казалось, что этот вечер длится вечность, и в нём нет места ни боли, ни страху.

Когда ночь стала особенно тёмной, я всё ещё держался наравне с остальными — пил, смеялся, участвовал в шутках и разговорах. Но в какой-то момент понял, что усталость подкралась незаметно. Сев ближе к костру, я почувствовал, как тепло огня и тихий гул голосов начинают убаюкивать. Я знал, что не останусь последним, но и уйти слишком рано не хотелось.

В конце концов, поднявшись, я обменялся парой коротких прощальных рукопожатий и направился к себе. В груди было чувство редкого спокойствия. Сегодня я был не просто господином — я был частью этой семьи. С этой мыслью я закрыл глаза, и сон накрыл меня почти мгновенно.

Глава 15

Я проснулся без посторонних звуков — ни стука в дверь, ни шагов в коридоре. Потянулся, зевнул и несколько секунд смотрел в потолок, пока в голове не прояснилось, что сегодня мы собирались ехать на завод.

Душ помог окончательно проснуться. Холодная вода сперва обожгла, потом вернула тело к жизни. Переоделся в простую тёмную рубашку и брюки.

В коридорах поместья было тихо. Лишь где-то вдалеке слышался стук посуды и приглушённые голоса — кухня уже жила своей утренней жизнью. Каменные плиты пола холодили ступни через тонкую подошву, окна пропускали бледные лучи рассвета.

Я свернул в боковой проход, откуда тянуло ароматом хлеба и жареного мяса.

На кухне у стола стояла тётя Марина — массивная, но всегда улыбчивая.

— Утро доброе, молодой господин, — сказала она, ставя передо мной кружку крепкого кофе. — И булочку возьмите, с мясом. Горячая, только из печи.

— Спасибо, — кивнул я, отхлебнув. Горячий кофе мгновенно согрел, а запах булочки заставил желудок напомнить, что ужин вчера был… своеобразным.

— Сегодня вы с Максом едете? — спросила она, бросив взгляд в окно.

— Да, — ответил я коротко.

Выпив кофе и съев булочку, я вышел из кухни и направился к лестнице. В холле меня ждал Яков. Он стоял прямо, как всегда, но в руках держал длинный свёрток.

— Доброе утро, молодой господин, — произнёс он с лёгким поклоном.

— Доброе утро, Яков, — ответил я.

Он развернул свёрток, обнажив меч в простых, но изящных ножнах. Лезвие аккуратно поблёскивало, рукоять была обтянута тёмной кожей.

— Это меч вашей матери, — сказал Яков. — Родовой. Ваша мать была продолжательницей рода. Пока не пытайтесь читать его Эхо — просто пользуйтесь.

— Спасибо, — ответил я, принимая меч в руки. Я чуть отступил в сторону и сделал пробный взмах, чувствуя, как клинок легко скользит в воздухе и сам находит баланс в моей ладони. Вес ложился идеально, а каждый миллиметр движения отзывался в руке уверенностью. Закрепив ножны на поясе, сбоку, как носит оружие аристократ, я невольно отметил, что этот меч создан не только для боя, но и для того, чтобы его носили с достоинством.

Мы вышли из поместья и направились в лазарет. По дороге я заметил, что здание почти скрыто за казармами и со стороны главного входа его едва видно.

Сергей лежал на той же койке, что и после моих спаррингов. Он дышал ровно, глаза закрыты.

— Мы ввели его в сон, — сказал Яков. — Отвары помогут восстановиться.

Вошёл Макс.

— Доброе утро, молодой господин. Он восстановится. Мы почти готовы к отправке. Идёмте, снарядим вас.

Мы вышли из лазарета и прошли мимо казарм. Изнутри доносились голоса, звон металла. Один дружинник чистил клинок, другой заряжал магазин. У открытых дверей оружейного склада висели мечи. Большинство — обычные, но некоторые, стоящие чуть в стороне, источали более сильное Эхо.

Внутри склада Макс лично передал мне пистолет ГШ-18.

— Против людей и мелких тварей — самое то. Лёгкий, но надёжный, — пояснил он.

Следом он снял с вешалки бронежилет.

— Четвёртый ранг, с магоподпиткой. Таких у нас немного, берегите его, — сказал Макс.

— Заботишься о бронежилете больше, чем о господине, — с лёгкой укоризной заметил Яков, чуть прищурив глаза.

— Так я и о нём забочусь, — парировал Макс. — Целый господин в целой броне — лучший вариант для всех.

Потом добавил защиту на руки и ноги, разгрузку с магазинами и кинжал. — Наручи и поножи — стандарт. Пулю не остановят, но удар или осколок сдержат. Кинжал — на всякий случай, когда совсем близко.

Всё выглядело дорого и явно было в ограниченном количестве. Я облачился в снаряжение, прислушиваясь к тому, как меняется вес и баланс тела.

Мы направились к гаражам, где стоял массивный зелёный пикап с высоким клиренсом и усиленным кузовом. На бортах виднелись следы старых царапин и вмятин — машина явно не раз выходила из стычек с монстрами.

Кабан, Алексей и молодой дружинник возились вокруг автомобиля.

— Это Вадим, — сказал Макс, чуть кивнув в его сторону. — Пятый ранг, сын одного из наших дружинников. В зоне Разлома ещё не был.

Вадим выпрямился, кивнул с уважением: — Господин.

Они поздоровались почти в унисон, слаженно, словно отрепетированно: — Доброе утро, господин.

Кабан был в тяжёлой броне с усиленными пластинами, подогнанной под его массивную фигуру. За спиной — широкий артефактный меч, на груди закреплён АК-12 с подствольником. Алексей носил облегчённый бронежилет с интегрированной магозащитой, за спиной — компактный арбалет с укороченным плечом, на ремне — М4А1. Вадим был одет в стандартную форму дружинника: плотная тёмная ткань, разгрузка с ровно уложенными подсумками, жилет обычного класса защиты, без эмблем рода, на бедре — кинжал, в руках он держал АК-105. Видно было, что снаряжение почти новое — ремни ещё не успели примяться.

Макс, стоявший чуть в стороне, выделялся на их фоне. На нём была простая чёрная футболка и нагруженная разгрузка, на плече висел АК-15, а за спиной на поясе — массивный кинжал, который для него выглядел как обычный нож, но для любого другого был бы почти мечом.

Я непроизвольно задержал взгляд на его снаряжении, и Макс заметил это.

— На складе нет ничего, что прочнее моей кожи при моём ранге, — усмехнулся он, — так что тратить броню на меня — только груз лишний таскать.

Двор гудел и жил своей жизнью: кто-то таскал ящики с боеприпасами, кто-то проверял крепления, слышался звон инструмента и запах машинного масла. Кабан легко переставил тяжёлый ящик ближе к кузову, Алексей проверял натяжение тетивы арбалета, Вадим щёлкнул затвором и защёлкнул магазин.

— По местам, — скомандовал Макс.

Вадим сел за руль, рядом с ним устроился Максим Романович. Толик и Алексей запрыгнули в кузов, проверив оружие. Я занял место в кабине, чувствуя, как пикап подо мной слегка покачнулся.

Двигатель загудел низким, уверенным басом, и мы выехали со двора. Колёса перекатились по старой булыжной брусчатке, тянущейся от центральных ворот поместья к выездной арке. Слева виднелись аккуратные ряды хозяйственных построек, справа — огороженные тренировочные площадки. За аркой дорога делала лёгкий поворот и выводила к основной трассе.

Минут через десять после выезда, когда последние строения поместья скрылись за поворотом, пикап мягко перешёл с ровного асфальта на широкую, утрамбованную щебёночно-песчаную дорогу. Машину не трясло — дорога была добротной, хоть и без излишеств. По обе стороны тесно стояли сосны и ели, их стволы тянулись вверх, заслоняя небо. В просветах мелькали тёмно-зелёные пятна мха, а из-под колёс поднимался терпкий запах смолы и влажной земли.

Мы проехали мимо небольшой деревушки, несколько покосившихся домов, пара свежевыкрашенных заборов, собака на привязи, провожающая нас лаем. Люди здесь привыкли к близости Разлома, но всё равно выглядывали из-за занавесок, провожая взглядом пикап дружинников.

Я прислушался к себе — в воздухе появилось странное, почти физически ощутимое давление. Лёгкий гул в ушах, покалывание на коже, и будто сама атмосфера стала плотнее, тяжелее.

— Мы уже близко, — произнёс я, глядя вперёд. — Чувствую, как давит.

Василек коротко кивнул, не отрывая взгляда от дороги.

— Так и есть, — он повёл подбородком на сгущающуюся впереди тёмную стену леса. — Граница почти вплотную к дороге. Если повезёт, пройдём краем… если нет — зайдём в саму зону. Могла ещё подрасти.

Он на секунду замолчал, взгляд ушёл куда-то в прошлое. Пикап подпрыгнул на невысоком бугре, и кузов позади глухо отозвался звоном оружия.

— Когда были живы ваши родители, Станислав Аркадьевич, у нас было больше двух тысяч дружинников. Периметр в десять километров держали без проблем. В строю были три сильнейших — ваша мать, девятый ранг; ваш отец, восьмой; и я… тогда тоже девятый. С таким костяком даже крупные твари редко успевали вырасти.

С кузова донёсся тихий голос Алексея:

— Да-да, помню. Как с Гнилорогом гонялись, — он усмехнулся. — Три месяца по лесу, а эта тварь будто карты местности читала.