Арий Родович – Эхо 13 Забытый Род (страница 145)
— ПО-ЗДРА-ВЛЯ-ЕМ!
Грудь будто сдавило. Я сразу понял, чьих это рук дело: Максим с Филиппом уже успели растрезвонить. Первая дуэль барона Романова. И сразу победа.
Я шагнул вперёд, поднял руку и, усилив голос Эхо, заговорил:
— Эта победа не только моя. Она ваша. Тех, кто бил меня на тренировках, ронял, поднимал, снова гнал вперёд. Без вас я бы не справился. Это не мой личный триумф — это первая победа нашего Рода. Маленький кирпичик, маленький шаг на большом пути наверх.
Слова прозвучали, но я сам почувствовал, как внутри скребануло.
Я усмехнулся, махнул рукой и сказал уже по-человечески:
— Да ладно, мужики, перед кем я выпендриваюсь…
Взгляд зацепился за первую шеренгу: там рядом с парнями стояла девушка-дружинница, прямая, серьёзная. Я поправился:
— И дамы. Просто вам большое человеческое спасибо за службу.
Смех и гул одобрения прокатились по рядам. Смех был живой, настоящий, и в нём не было пафоса — только радость.
— А теперь слушайте, — продолжил я. — Все, кто хочет пройти ритуал верности и дать клятву, жду сегодня. Проведём.
Я ожидал, что крикнут два десятка голосов. Но когда двор разнёсся гулом «Ура-а-а!», я понял: закричали все. Двести глоток, может, больше. Двор вздрогнул от этого звука, и я сам едва не качнулся от масштаба.
— Но сначала, — поднял я палец, — я поем нормальной еды. Сами знаете, как у этих аристократов кормят…
Толпа дружно засмеялась, даже кто-то начал свистеть в одобрение.
И в этот момент Злата тихо шагнула ближе. Под общий шум она склонилась ко мне и шепнула прямо в ухо:
— Я согласна. Только помни: я первая. А уж потом со всеми остальными постарайся побыстрее разобраться.
Я чуть не рассмеялся вслух, но сдержался.
Интерлюдия 4 — Император
Я редко покидаю дворец без нужды.
Мир сам приходит ко мне: министры, военачальники, ближайшие советники, люди, на которых держатся ключевые посты. Но сегодня иду я. Не потому что обязан. Потому что так правильно.
Коридоры Академии встретили иной тишиной. Здесь нет тяжёлого мраморного молчания дворца. Здесь другая тишина — собранная, сосредоточенная, учебная. Тишина, где слышны шаги студентов и шелест страниц, где знание становится воздухом.
Я остановился у двери. Лёгкий стук.
— Да-да, Олег, заходите, — отозвался спокойный, мягкий голос.
Я вошёл.
Кабинет Сергея лишён показного блеска. Рабочее сердце Академии. Высокие стеллажи с книгами, стеклянный шкаф с рукописями и артефактами, письменный стол, покрытый аккуратными стопками бумаг. У окна кресло и старая лампа с тяжёлым абажуром. Свет падал косо, в его полосе медленно оседали пылинки — не хаос, а дыхание времени. В углу — глобус с треснувшим лаком, рядом сейф. Я почти не сомневался, что там он хранит самое ценное: древние манускрипты, списки, уцелевшие тексты. И далеко не все они касаются магии. Среди них — старые поэмы, романы, забытые пословицы и языковые обороты. Всё то, что он бережёт так же ревностно, как другие — оружие.
У стола стоял сам Сергей. В руках — свиток на тонкой ленте, к которому он прикасался с осторожностью, как врач прикасается к инструменту. Лицо его было всё тем же — ясные черты, внимательный взгляд, только волосы тронула лёгкая седина. Зрелость, но не усталость. На вид ему за сорок — по факту чуть старше меня. И всё же он продолжал искать, жадно, настойчиво, будто время не имело власти над любопытством.
Он поднял голову, улыбнулся тепло, без излишней церемонии:
— Если вы по поводу бюджета, Олег… расширение базы и наш проект «Сообщество Имперского Собрания Хранителей Слова». Могли бы отправить на электронную почту.
Мы пожали руки крепко, потом обнялись — так, как обнимаются люди, знакомые всю жизнь. Здесь не нужны титулы. В этих стенах можно говорить свободно: хоть сухим протоколом, хоть живым языком.
— Я видел письмо, — сказал я. — Средства выделены. Идея мне понятна. Язык должен сохранять чистоту и точность. Не обязательно говорить архаизмами, но и упрощать речь до жаргонных обрывков — тоже путь к обеднению. Ты делаешь правильное дело.
В его глазах мелькнула тихая благодарность. Не за цифры — за признание смысла.
Я прошёл дальше, взгляд зацепился за полку у стеклянного шкафа. Там лежал артефакт, знакомый мне уже не первый год: металлическая пластина, испещрённая микроскопическим узором, словно её писали не слова, а сам ритм. Сергей держит её здесь давно — и до сих пор не разгадал. В моей сокровищнице таких немало, но этот я оставил у него нарочно. Человек, который способен спорить с загадкой веками, достоин того, чтобы ему доверять новые.
Я задержался взглядом на пластине, и именно в этот момент он усмехнулся и сказал:
— Олег, тогда угадаю. Ты пришёл вовсе не по поводу «Хранителей Слова». Ты пришёл насчёт своего зятя?
Я обернулся.
— Тут мне придётся тебя огорчить, — продолжил Сергей, мягко, но с лёгким озорством в голосе. — Ты опоздал. За него уже пришёл наш общий знакомый. Барон внесён в списки Академии. И вместе с ним — все его невесты. Будь их хоть сорок.
Я усмехнулся.
— Нет, Сергей. Я пришёл по делу. Хотел бы попросить тебя взять к себе ещё одного человека себе в штат.
Он поднял брови.
— Кого же?
— Мага десятого ранга. Смесь воды и ветра. Прямая специализация — холод. Хороший боец. Я думал о том, чтобы поставить его на курс боевой магии, может быть — в преподаватели по практическому боевому обучению.
— Хм, — Сергей чуть наклонил голову, изучая меня. — Он сделал тебе что-то настолько хорошее… или, наоборот, настолько плохое, что ты сам пришёл просить за него? Ты знаешь мои правила: в Академии отбор строгий.
— Поверь мне, друг, — ответил я спокойно. — Он тебе понравится. Здесь сложный момент: я не могу рассказать всего. Но если придёт время, ты сам всё поймёшь.
Сергей задумался, слегка постукивая пальцами по свитку.
— Дай подумать… В принципе, даже к лучшему. Наш Иван Петрович уже жалуется, что факультативов слишком много, преподавателей не хватает на всех, времени не остаётся. Он давно просит добавить учителей к боевым группам. Если сам Император Великой Империи пришёл просить и предлагать такого человека… Наверное, стоит брать.
Мы оба рассмеялись коротко, легко.
— Хорошо, — сказал он. — Жду его документы. Или пусть сам придёт. Когда он готов приступить?
— Точной даты не назову, — ответил я. — Но думаю, скоро. Как только сможет — я его направлю к тебе.
— Прекрасно. У нас и сейчас нехватка кадров, — кивнул он. — Такой человек будет очень кстати.
— Знаю. Но и прошу тебя: не копай слишком глубоко. Ты любопытен, и это твоё качество, но сейчас… не то время.
Сергей усмехнулся уголком губ.
— Вопросы задавать не буду. Но, Олег, ты же понимаешь — я всё равно когда-нибудь попытаюсь догадаться.
— И я уверен, что догадаешься, — ответил я. — Думаю, довольно скоро.
Он откинулся на спинку кресла, на секунду прикрыл глаза, а потом снова посмотрел прямо:
— Убегаешь, или останешься на чай?
Я колебался лишь миг. Дел в Империи всегда хватало, но час, проведённый со старым другом, — тоже часть службы. Я кивнул.
— Конечно, останусь. Как я могу отказаться от твоего чая? Скажи лучше: откуда на этот раз?
— Индия, — с лёгкой улыбкой признался он. — Контрабанда, понимаю. Но ты же знаешь, как я люблю чай.
— А я знаю, как ты не переносишь вино, — усмехнулся я. — Так что не буду читать нотаций. У каждого свои слабости.
Он рассмеялся тихо, почти беззвучно, достал из ящика тонкую жестяную коробочку и бережно вынул ароматные листья. Вода закипела в хрупком чайнике с трещиной на боку — старый спутник его кабинета.
Мы сели. Чай наполнял комнату мягким запахом пряных трав и тёплого дыма. Мы говорили мало. И я, глядя на Сергея, поймал себя на мысли: узнает ли он его, когда встретит? Догадается ли сразу или время сотрут старые черты?
Впрочем… ответ придёт скоро.
Глава 17
Я шёл в обеденный зал и чувствовал, как желудок сам жалуется на пустоту. Боевой режим выжег всё подчистую. Пятьдесят с лишним секунд — а организм будто сутки пахал на каменоломне. Калории уходили так, что любая фитоняшка из моего прошлого мира сдохла бы от зависти: у них часами беговые дорожки и диеты, а тут — минута работы, и тело требует мяса, хлеба, жира.