Арий Родович – Эхо 13 Забытый Род (страница 114)

Я понял — она втягивает его силу. Всасывает Эхо напрямую в себя.

И тогда я увидел, что с ней происходит.

Подол платья был разорван, ноги открыты. По коже побежали тёмные прожилки, словно корни, что тянутся вглубь. Чужое Эхо входило в неё, меняя тело. Она мутировала прямо у меня на глазах.

Я кинулся к ней и вцепился в руку. Почувствовал каждую нить, каждую струну Эхо, что втягивала её сила. И сделал невозможное — вплёлся в её источник.

Это было похоже на заземление. Только если в физике заземление уводит ток в землю, то я выпускал эту силу в воздух. Глушил, рассекал её в пустоте. Я чувствовал каждую волну, проходящую сквозь меня, каждую вибрацию. И сразу понял: эта сила не может стать моей. Она не усвоится. Это не то Эхо, что приходит при убийстве. Здесь нечего «есть». Только разрушать.

Каждый импульс, что проходил сквозь меня, вытягивал силы. Как будто каждый раз из меня уходил литр крови, килограмм плоти. Я не знаю, чем это измерять — киловаттами, граммами, литрами, — но чувствовал всё это физически. С каждой секундой я слабел.

Но остановиться я не мог. Если я отпущу — Милена погибнет. Или, что хуже, превратится во что-то чужое.

«Нет. Больше никто не умрёт рядом со мной. Пока я здесь.»

Я держался на остатках сознания. В глазах темнело, тело ломало. Но я не отпускал её руку, продолжая выпускать чужое Эхо наружу.

И всё же я справился. Милена забрала всё. Монстр иссушен. Высох, как пустая оболочка.

Вампиризм. Это так работает?

Последняя мысль ударила — отчаянная и злая:

«Чёртово выключение… Почему каждый раз, когда я лезу в Эхо, я вырубаюсь? Когда я перестану терять сознание?!»

Тьма сомкнулась.

3. Эхо 13 Род Которого Нет. Том 3

Интерлюдия 0 — Яков

Пока я добрался до суда, прошло куда больше времени, чем я рассчитывал. Почти две недели. Для мира, который должен возглавлять, — слишком долго. Но бюрократия была, есть и будет всегда. Она не исчезнет даже там, где магия способна перевернуть горы.

Всё началось просто. Последние разрешения, последние возможности — и я использовал их, чтобы на излёте заглянуть в миры, к которым привык. Знал: в ближайшее время дорога в них будет закрыта. И всё же я хотел увидеть ещё раз. Особенно тот — его мир. Мир Аристарха. Я слишком к нему привык. Даже мысли теперь у меня текут в его стиле. И, пожалуй, это самое странное: я никогда не думал, что что-то способно настолько изменить меня. Шестнадцать веков я был дворецким — и вот привычка въелась так глубоко, что даже моё сознание теперь думает иначе.

Я привык к порядку, но здесь его слишком много. Сначала — проверка документов. Потом — медицинское обследование, лечение, изменения. Дальше — сверка уровня магии. Подтверждение статуса. Передача этого подтверждения в другое министерство, которое утверждает его окончательно. И всё это в закрытом хабе, из которого я не могу выйти ни на шаг. Город, огромный, словно отдельный мир — и всё только для тех, кто вернулся обратно.

Как же это всё надоело.

И только сейчас, спустя две недели по меркам того мира — а время течёт почти одинаково, — я смог добраться до зала суда. Теперь останется лишь пережить их пафос.

Перед уходом я всё же успел одно. Якорь. Если этот мальчишка ещё раз умрёт, он сможет попасть в один из миров Эхо. Не мой пантеон. Странное слово, но именно так я привык называть вещи за две с половиной тысячи лет странствий. Наш мир — хаб, их мир — песочница.

И вот теперь я стою перед судом.

Тьма. В центре — круг света. В нём стою я.

Да, я знаю: зал велик. Квадратов сто пятьдесят, может, двести. Но его нарочно заливают тьмой, оставляя только этот островок света. Старый пафос, пришедший из давних времён. И отказаться от него они так и не смогли.

Зачем? Для чего эта игра в величие? Я ведь сам когда-то мог сидеть на их месте. Но не захотел. Я исследователь, а не чиновник. И сцены меня не интересуют.

Голос ударил в стены, разлетелся эхом по тьме:

— Эвельхим. Ты вернулся после двух с половиной тысяч лет. По нашим меркам — это мало. Но даже в них ты успел использовать все десять своих возможностей. И ради чего? Ради мальчишки. Ты уверен, что мы не должны принять меры, чтобы никто об этом не узнал?

Я вздохнул.

— Хватит. Вырубайте этот свет. Вырубайте пафос. Синдер, я знаю, что это ты. И знаю, что вас там ещё четверо. Выключите свет. Давайте говорить. Я только избавился от ваших бесконечных бумаг и проверок.

Я выдержал паузу и добавил:

— Можете звать меня пока Яковым. Мне так привычнее.

Кто-то в темноте усмехнулся и хлопнул в ладоши. Свет рухнул. Зал стал обычным: современный, с гладкими стенами, с рядами кресел, с консолями и мерцающими панелями. Всего лишь технологичное помещение.

Наверху, на постаменте, где любят сидеть «высоко-высоко» — так, чтобы каждый снизу чувствовал разницу, — вспыхнуло движение. Четверо спрыгнули вниз. Двое мужчин, две женщины. Всем на вид лет по тридцать. Тела — словно отточенные статуи, лица — гладкие, кожа и волосы — идеальные до смешного.

На их фоне я выглядел стариком. Специально. Я всегда удерживаю возраст на том уровне, где он удобен для разговора: не слишком юный, чтобы меня принимали за мальчишку, и не слишком дряхлый, чтобы жалели. Пусть сразу понимают, кто перед ними, и как с ним говорить.

В нашем мире возраст — игрушка. Хочешь — шестнадцатилетний юнец, хочешь — восьмидесятилетний старец. Я уже переживал и то, и другое. По несколько раз. Честно сказать, давно сбился со счёта, сколько мне лет. Да и не важно. Здесь решает не календарь, а сила. И сколько магии в тебе осталось.

Первым, конечно, заговорил Синдер. Самый болтливый из всех. Остальные играли в судей куда серьёзнее: отчёты, формальности, редкие вопросы. А он — всегда был живее. Когда-то мы собирались вместе путешествовать. Два лучших выпускника Академии. Нам обоим предложили стать судьями. Я отказался. Он — нет. Вот и вся разница.

— Ну что, Яков, — усмехнулся он. — Ладно, Яков так Яков. Давай, рассказывай. Как там было? Что нового? Я уж заждался. Думал, раньше вернёшься. Или хоть бы заглядывал иногда.

— Ты же знаешь, — ответил я, — просто так вернуться я не мог.

— Да ну, — отмахнулся он. — Решили бы. Вернулся бы — а там уже и разобрались. Я, между прочим, теперь судья. Поздравь: вторая ступень.

Я приподнял бровь:

— Целая вторая? Какой прогресс.

— Смейся, смейся, — хмыкнул он. — Их всего двадцать пять, но сам понимаешь: возможностей у меня теперь больше.

— Две с половиной тысячи лет ради второй ступени, — я покачал головой. — А ведь в Академии ты был куда шустрее.

Он фыркнул, но глаза блеснули обидой.

— Слушай, ты сам мог бы ещё походить по мирам. А теперь сам себя запер. Лет на пятьсот минимум. Всё зависит от них, — он мотнул головой в сторону троицы.

Они смотрели молча. Мужчина и одна женщина держали каменные лица, будто так и надо. А вторая вдруг покраснела. Я её знал. Точнее — когда-то знал. Имя, увы, выскользнуло из памяти.

Синдер замолчал на секунду, взгляд ушёл в сторону. Я сразу понял: до него дошли отчёты. Система подгрузила пачку информации прямо в голову. Я слишком хорошо знал этот жест.

Да, дошли отчёты по мне. У нас это всегда так: входишь в мир — и система подгружает накопленное. Бумаг не нужно, всё приходит прямо в голову. Пока я был там, связь с серверами была обрезана, а теперь вот они. Сотни писем.

Я ожидал больше. А… вот вижу, архив. Улетели по сроку давности. Ладно. С этим разберёмся позже.

Синдер перевёл взгляд на меня. Улыбка вышла натянутой.

— Слушай, друг Яков, — сказал он с лёгким нажимом, — отойдём?

Я коротко усмехнулся и двинулся следом. Отойти — значит дать ему слово, и я знал, что прозвучит дальше.

Он видел отчёты. В расходах на магию цифры слишком велики для того, что я сделал. Любой, кто умел читать между строк, понял бы: я оставил крючок. Для мальчишки. Для Аристарха. Пусть даже он умрёт — я хочу, чтобы он смог вернуться. Чтобы добрался до самой сути Эхо. Для исследователя это важнее всего. Для меня — тоже.

Синдер знал это. Он был там, когда я впервые выбирал миры для работы. Он помнил, что я никогда не действую «впустую».

— Скажи мне, друг Яков, зачем ты потратил те двадцать пять тысяч единиц? Только не говори, что ещё одно перерождение дал…

Я промолчал. Взгляд у меня всё сказал за меня.

Синдер зашипел:

— Да чтоб тебя… Ты понимаешь, что я обязан закрыть тебе дорогу минимум на пару тысяч лет? А ещё и припечатать сверху лет на пятьсот?

Я пожал плечами.

— Но это ты судья второй ступени, Синдер. Так уж придумай сам, куда я мог вложить столько силы.

Он уставился на меня, потом махнул рукой:

— С тобой всегда так… Как обычно! Ладно, придумаем. Но обещаешь, что потом всё расскажешь? Что было, зачем, как именно?

— Обязательно, — усмехнулся я. — Когда скажешь, тогда и расскажу.

— Сегодня, — отрезал он. — Сегодня ты мне всё расскажешь. Я закончу работу через пару часов, и мы встретимся. Ты всё выложишь. Жуть как интересно.