Арий Родович – Эхо 13 Род Которого Нет. Том 1 (страница 5)

– Это не конец, – голос стал глубже. – Род не обрывается. Просто меняет голос.

Я замер. Что это значит?

– Я нашёл замену, – продолжил он. – Теперь – он. Точнее… вы. Он будет вами. А вы – им. Так будет проще. Так род выживет.

Внутри что-то сжалось. Понимание подступало, но цеплялось за края.

– Кто ты?.. – прошептал я.

– Один из. Ты тоже был. Почти стал.

Слова звучали, как из пепла. Как из гробницы. Как из памяти, которой нет в голове, но есть в костях.

– Имя больше не спрячешь, – добавил он чуть тише, почти с грустью. – Оно должно снова звучать. Аристарх. Так звали тебя. Так будут звать его. Теперь – одно целое. Теперь – не ты. Теперь – мы.

Я не понял. Или не хотел понимать. Но в этих словах чувствовалось что-то большее, чем просто имя. В них звенела древность. Ответственность. Приговор. И надежда. Всё сразу.

Фамилия рода больше не будет шепотом. Она вернётся. Громко. Через другого. Через меня. Или через того, кто стал мной.

Глава 2 Ты кто, блядь?

Сначала был сон.

Не воспоминание. Не образ. Сон. Это важно. Потому что он был неосознанным, неуправляемым. И только просыпаясь, я понял: да, это было сном.

Голоса. Не лица – только звуки. Как будто кто-то говорил сквозь толщу воды. Мужской голос – старый, спокойный, как камень. Потом женский. Потом – шёпот.

Фразы звучали разрозненно. Не связаны логикой – но сливались в одно чувство:

– Ты не готов…

– Он должен встать…

– Ещё рано…

– Я нашёл замену…

– Теперь – он. Точнее… вы…

– Так род выживет…

Я не понимал, к кому они. Или обо мне ли. Но ощущение было, будто эти слова не впервые звучат. Будто я уже их слышал. Или должен был.

Сон ускользал, но я знал точно – он был. Не бред. Не галлюцинация. Не память. Именно сон. И именно в нём впервые появилось ощущение: **я – здесь**. Не там. Не тогда. А **здесь и теперь**.

И только потом – глаза.

Я открыл их не как в кино – без вспышки, без света, без всепоглощающего белого. Просто… открыл. Будто бы моргнул после долгой паузы. Будто тело само решило: пора.

Мир оказался тусклым. Не мрачным – глухим. Цвета были, но будто приглушённые. Как старая фотография: не выцветшая – выждавшая. Я не сразу понял, где нахожусь. Но понял, что это **не больница**.

Потолок – ровный, гладкий, не оштукатуренный. Потемневшее дерево. Не фанера. Настоящее. Возраст чувствовался в каждой щели, но не было ощущения запущенности. Всё – крепкое, плотное, живое. Стены – в тон. Без обоев. Без картин. Только тень от оконной рамы и срез света, падающий под углом.

Окно было приоткрыто. Штор не было – только плотная занавесь, отодвинутая вбок. За ней – зелень. Но не яркая. Не газон и не сад. Скорее – лес. Или заросли. Видно было немного, но хватило, чтобы понять: я далеко от мегаполисов.

Я осмотрелся.

Комната выглядела роскошной. Я чувствовал: это по-настоящему аристократическое пространство. Но внутри меня было две линии восприятия – моя собственная и чужая, чьё тело теперь стало моим. Для меня – это роскошь. Для него – привычный обиход. Здесь не играли в историю. Здесь жили, как принято жить в роду. Спальня, совмещённая с небольшим кабинетом, без показного пафоса, но с привычкой к дорогому и качественному.

У окна стоял массивный письменный стол. На стене – светильник, внешне напоминающий лампу, но явно не электрическую. Скорее – магическую. Я не знал, почему так подумал, но второе сознание внутри словно подтвердило: да, это магосвет. Я не знал, как он устроен. Не знал названия. Но знал – он работает.

Так было и с остальными вещами. Я смотрел – и узнавал. Не умом. Телом. Опытом, который мне не принадлежал. Привычки чужие, а восприятие – уже моё. Мысли шли наперекрест.

На столе – ручка. Шариковая. Современная. Почти как Parker – тяжёлая, металлическая, с характерной гравировкой. Удивительно. Значит, здесь прогресс дошёл до такого уровня – как минимум. Это уже не намёк. Это подтверждение. Мир – современный. Не средневековье. Может, он и не мой по культурному коду, но здесь точно уже делают статусные вещи. Шариковая ручка – пусть и мелочь, но показатель. У нас первые появились в 1938 году, а здесь – явно дошли до премиум-сегмента. Значит, технологический уровень не ниже.

И тут пришла мысль. Я узнаю предметы, но не понимаю, как они работают. Знаю названия – но не принципы, не систему. Почему? Вероятно, потому что прежний владелец этого тела был… ну, не то чтобы совсем глуп, но явно не гений. Отличный аристократ, неплохой боец – но не любознательный. Не стремился разбираться в устройстве вещей. Его всё устраивало как есть. Меня – нет.

Мы это исправим.

Радость радостью, но пора переходить к делу. Я вижу, анализирую – хорошо. Но могу ли я шевелиться? Глаза двигаются – уже плюс. Значит, паралич отступает. Логично предположить, что и остальное должно слушаться.

И тут, как назло, в голове всплыла голливудская банальность: «попробуй пошевелить большим пальцем ноги». Я бы рассмеялся, если бы не было так абсурдно. Но самое смешное – палец действительно дёрнулся. Живой. Рабочий. Я едва не выкрикнул в пространство: «Оно живое!» – иронично. Но сдержался.

Так – хорошо. Тело реагирует. Значит, я могу идти дальше. Начал напрягать мышцы по очереди – от шеи до лодыжек. Всё отзывалось, всё включалось. Медленно, но верно. Я ещё не знал предела, но уже знал: оно работает.

И тут – фиксация. Время. Я начал его ощущать. Не по часам, а по теням. Солнечный свет изменился. Угол, тень, преломление – пошло смещение. Значит, солнце движется. Одно солнце. Не два, не статичное небо, не хаос. Законы работают. Астрономия жива. Не моя планета? Может быть. Но точно не фантазия без правил. Физика – здесь есть. Или то, что её имитирует.

Значит, мои знания – будут полезны.

По моим расчётам, осталось не так уж много вдохов до обеда. А значит, скоро появится она – девушка, которая приносит еду. И, возможно, вместе с ней – наблюдатели. Охранники. Слуги. Кто угодно.

Пока их нет – это шанс. Со временем я смог почувствовать всё тело – каждую мышцу, каждый сустав. Я даже приподнялся, сел – тяжело, но не от слабости. Просто тело было не моим. Как будто я в аватаре: другие пропорции, другая длина рук, ног, баланс. Нужно привыкать.

У этого тела, кстати, неплохой набор. Даже орган – вполне достойный. Как я узнал ? Потрогал. Не из праздного интереса – просто надо знать, с чем работаю. Тело не просто живое – оно крепкое, ухоженное и, судя по всему, привыкшее к нагрузкам.

Я начал понимать, что могу функционировать. Осталось выяснить, кто и что будет, когда они узнают: я очнулся. Возможно – изоляция. Возможно – ликование. Возможно – расчёт.

Но сейчас их нет. Время вышло. Я быстро лёг обратно, в то же положение, из которого поднимался. Закрыл глаза. Притворился. Сейчас это было куда сложнее, чем раньше – потому что мне хотелось смотреть. Хотелось изучать. Хотелось жить.

Я наконец понял: да, это не моё тело. Но я жив. Чёрт побери, я жив.

И, как назло – я оказался прав почти до секунды. За дверью послышались шаги. Неуверенные, с хрустом – похоже, кто-то наступил неудачно или несёт что-то тяжёлое. Судя по звукам – девушка. Та самая. Не привыкшая носить подносы, но приученная делать это аккуратно. Щелчок замка, движение двери, тень в проёме.

Желание вскочить, распахнуть глаза и спросить: «Где я? Что за мир?» – было почти невыносимым. Но я удержался. Я – не идиот. И не самоубийца. Я умею сдерживаться. Я терпеливый. Я дождался её прихода – и теперь придётся ждать следующего окна. Это ещё не финал.

Если я хочу узнать больше, мне нужно играть дальше. Притворяться. Наблюдать. Искать следы, подсказки, ошибки. Потом – окно. Новый цикл. Подойти к окну, проверить географию, небо, солнце. Вдруг всё-таки – Подмосковье. Или база спецслужб. Или дача какого-нибудь генерал-майора с фантазией и доступом к биотехнологиям.

Мечты. Надежды. Логика говорила обратное.

Потому что магосветильник на столе – это не декорация. Я не знаю, как он работает, но я знаю, что он не электрический. И я это ощущаю так же ясно, как ощущаю кожу, мышцы, баланс тела. Это – не просто знание. Это – восприятие.

Я видел галлюцинации. Я работал с разными людьми – под препаратами, после срывов, в рамках испытаний. Один с разбегу пытался выйти в стену – думал, что это выход к морю. Другой бегал со стулом на спине, утверждая, что он черепаха. Хотя черепахи, к слову, не кричат – максимум рычат. Но ни один из них, при всех своих искажениях восприятия, не описывал таких ощущений, как я испытываю сейчас.

Даже когда мы тестировали сыворотки для ускорения мозговой активности – военные разработки, тяжёлые штуки – девять из десяти уходили на тот свет в течение пяти минут. И даже тогда, даже под тяжелейшими стимуляторами, никто не говорил о восприятии магии. О чувстве структуры мира, неуловимых линий, о том, что ты ощущаешь предмет как энергию, а не как форму.

А я ощущаю. Значит, это – не иллюзия. Это не препарат. Это – новый уровень реальности. Просто другой. И теперь – мой.

Пока я об этом всём размышлял, она уже подошла. Услышал, как подвинула табуретку – характерный звук. В комнате были хорошие стулья, но она снова выбрала именно его. Почему? Возможно, привычка. Возможно, указание. Но я знал точно: это табуретка. Потому что моя память зафиксировала, где стоял каждый предмет, и звук шёл оттуда.