Арий Родович – Эхо 13 Род Которого Нет. Том 1 (страница 10)

Сапоги выстояли. И это порадовало. Он вытер подошву об камень и, не теряя времени, принялся за дело – разрезал ляжку убитого урода. Яда не было – только тёплое, плотное мясо.

«Ну вот и ужин», – подумал он, проводя по волокнам ножом, чьё лезвие больше походило не на металл, а на клык – вероятно, другого монстра.

Если бы не нормальная сумка за плечами, его можно было бы принять за дикаря. Но манера держать оружие, русская речь, чуждая этим землям, и движение плеч, выпрямленных без усилия – выдавали в нём нечто иное.

Он мог казаться бродягой – заросший, замотанный, в пыльной одежде, с лицом, скрытым тканью. Но даже сквозь маскировку было видно: это не бомж. И не скиталец. Это кто-то, кто знает, кем был. И, возможно, кем остаётся. Пусть сейчас и пьёт кровь вместо воды.

За спиной – тень скалы. Перед глазами – узор трещин, уходящих вглубь. Разлом. Неглубокий, но капризный. Из таких в основном лезут мелкие твари. Впрочем, «мелкие» – понятие относительное.

Он ел. Молча. Не торопясь. Как будто в жизни у него нет ничего срочнее.

Пламя костра потрескивало, воздух был сухим, жарким – всё, как всегда. Но внутри что-то дрогнуло. Не звук. Не запах. А именно – чувство. Как щёлкнувшая внутри пружина, которую давно считал сломанной.

Древнее. Забытое. Будто уже не должно было возвращаться. Но вернулось. Сперва он даже не понял, что именно ощущает – лишь тонкий сдвиг в пространстве, в себе. А потом понял.

Первая мысль была простая, как шепот:

«Ого… Всё-таки произошло. А я думал, не дождусь.»

Мир вокруг всё ещё был. Костёр потрескивал. Небо оставалось окрашенным в багрово-зелёное. Но что-то изменилось.

В сумке что-то дрогнуло. Незаметно, едва ощутимо – словно лёгкий внутренний толчок. Как вибрация не мышцы, а материи. Он замер.

Артефакт. Он начал пульсировать. Не светом. Не звуком. Внутренне. Словно принял сигнал – и начал отдавать его обратно.

Он не доставал его. Не трогал. Просто сидел у костра и чувствовал, как внутри сумки нечто древнее, забытое, снова вступило в игру.

Он выдохнул. Спокойно. Почти облегчённо.

«Значит… правда…».

Он не знал, к кому обращается. Или знал. Но всё равно сказал это про себя. Без голоса. Без интонации. Просто – как факт, который больше нельзя игнорировать.

И внутри – пришло ощущение. Спокойное. Тяжёлое. Как если бы кто-то огромный наконец открыл глаза.

Теперь всё будет иначе. Он чувствовал это каждой костью.

– Значит, ты проснулся, – сказал он тихо. – Я уже думал, что ты умер окончательно.

Кристалл не ответил. Но не нужно было. Это не был диалог. Это был контакт.

– Он жив… – пробормотал он. – Не просто жив. Он принял. Значит, кто-то… достойный. Или безрассудный. Хотя…

Он замолчал, глядя в костёр.

– Пожалуй, стоит посмотреть. Хотя бы издалека.

Он поднялся, стряхнул пепел с колен, накинул на плечи плащ. Издали – отшельник. Бородатый, крепкий, молчаливый. Говорит с костром, смеётся в лицо ветру. Но в движениях – точность. В осанке – привычка командира. В глазах – что-то старое, тяжёлое.

Он пошёл вглубь Диких Земель. Туда, где начиналась его собственная легенда – и могла закончиться чужая.

А может – начаться.

Ведь время работает на тех, кто умеет ждать.

Глава 5 1625 лет

Блядь. Ну конечно. Как всегда – именно в тот момент, когда я почти узнал что-то важное… кто-то, сука, должен был постучать.

Яков посмотрел на меня уже совсем другим лицом. Как он быстро изменился – как актёр. В его взгляде читалось то ли предупреждение, то ли просьба не открывать рот. Это был первый раз, когда я понял: говорить можно не словами. Достаточно взгляда.

– Войдите, – сказал он спокойно, размеренно.

Дверь открылась мягко, без скрипа. Не полностью – сначала появилось лицо парня, затем он вошёл целиком.

Я не сразу его узнал. Но потом – вспышка. То ли боли, то ли чего-то другого. Так срабатывала память прошлого владельца. Щелчок. И я понял, кто передо мной. "Вам спасибо, что приняли меня, и помогли тогда." Это он говорил. Тогда, в другом моменте, в другой жизни. Точнее, в другой сцене моего существования. Но это было. Уже было.

И тут же всплыли чувства парня, который занимал это тело до меня. Он тогда прощался. Не со мной. С ним. С тем, кем я стал – по ошибке или по замыслу.

Сергей не повёл и бровью, увидев меня. Будто знал, что я приду в себя. Хотя в прошлый раз прощался – не со мной. Может, просто поверил Якову. Вспомнился разговор охранников – тогда один из них сказал, что Яков уверен: всё будет в порядке.

Я был уверен: через час весь дом узнает, что я очнулся. Что Яков со мной уже говорит.

Он сделал шаг вперёд, вытянул руку – и я увидел чёрный плотный конверт с официальной печатью.

Я заметил, как у него чуть дрогнуло лицо – впервые. Он посмотрел сначала на меня, потом на Якова, потом снова на конверт.

– Господин Яков… ваше благородие… – сказал он, немного замявшись. – Тут письмо. Только для главы рода… или его заместителя.

Он явно не знал, кому именно его вручать. Я только очнулся – формально глава. Но Яков стоял рядом – как заместитель, и, похоже, куда более функциональный. Сергей не решался пойти дальше.

Яков, не растерялся. Спокойно шагнул вперёд, взял письмо и коротко сказал:

– Спасибо, Сергей. Можешь идти. Мы разберёмся.

Он кивнул, развернулся и вышел, прикрыв за собой дверь. Яков подошёл, закрыл её полностью и лишь тогда снова посмотрел на меня.

Я перевёл взгляд на конверт. Он был чёрный, плотный, с серебряной печатью и… с тонкими струнами Эхо, проходящими по краю. Они были слабыми, но настоящими. Не маг-носитель, конечно, но и не простая бумажка. Четвёртый ранг, не меньше. Что за хрень может быть внутри?

– Это что за конверт, Яков? – спросил я, как и полагается человеку, который стал вундеркиндом не от скуки, а от желания всё знать.

Он повернулся, и я сразу заметил: лицо изменилось. Когда он смотрел на Сергея, это был тот самый добрый дворецкий – мягкий, вежливый, почти тёплый. А сейчас – снова тот, кто разговаривал со мной всё это время. Сосредоточенный, собранный, с тем самым взглядом смотрел на меня как не на господина – как на задачу, которую нужно решить. Актёр, собака такая, снова переобулся в полёте.

– Вы заметили уровень конверта? – вдруг спросил Яков.

– Четвёртый, – ответил я. – Это точно не просто бумага. В ней что-то большее – будто письмо знает, кто его тронул.

Яков кивнул, удовлетворённо.

– Ну раз вы уже заметили, – Яков кивнул с лёгкой, почти одобрительной улыбкой, – давайте поясню.

Он чуть выпрямился и поднял конверт повыше, чтобы серебряная печать поймала свет.

– У каждого предмета есть свой ранг. Всё как у магов – от первого до тринадцатого. Чем выше, тем больше в нём силы Эхо, больше функций, или редкость материала. Иногда – всё сразу. Вон, помните ваш светильник? – Он взглянул на меня. – Сам корпус – первого ранга, а вот ядро – второго. Вот и вся математика: ранг считается по самому сильному элементу.

Я хмыкнул, кивнув. Ну хоть что-то логичное.

– А вот с этим конвертом всё иначе, – продолжил Яков, – бумага у него без ранга. Здесь главное – печать. Это проклятие, зашитое в структуру. Такие вещи делают на фабриках, не вручную. Машины, работающие на переработанных частях тварей из Разломов, пропитывают заготовки нужным уровнем Эхо. Потом церковь закупает такие партии, и при отправке активирует под конкретного адресата.

– То есть, – вставил я, – если вскроет кто-то не тот – оторвёт, к чёрту, руки?

Яков усмехнулся:

– Если бы это был ранг повыше, такая возможность тоже есть. Но с церковными письмами всё немного иначе. У них особая гордость, свои закидоны… Проклятие здесь действует иначе – оно не просто наказывает, оно вгрызается в Эхо. Становится занозой в системе. Чем выше ранг, тем сильнее воздействие. Иногда – до смерти.

Он сделал паузу, потом продолжил, почти как преподаватель:

– Понимаете, каждое такое проклятие не просто так срабатывает – оно заранее записано на печати. У каждой церкви – десятки, сотни таких готовых формул. Их наносят специальные люди, те, кто умеет связывать структуру Эхо с живой материей. Вы могли заметить, как нити Эхо расходятся по всему конверту?

Я медленно кивнул.

– Я понял, как это работает. Когда печать накладывают – вся конструкция становится единым артефактом. Конверт и печать больше неразделимы. И, судя по следам, в основе лежит биоматерия – части тварей из Разломов. Даже после обработки она жива. А значит, способна мимикрировать, связываться, сливаться. Это почти как симбиоз, только под контролем печати.

Я замолчал на секунду, и вдруг понял: я говорил это не думая. Просто знал. Как будто это было во мне изначально. Более того – мне казалось, я смогу это повторить. А может, и усовершенствовать.

Я наклонился ближе, провёл пальцем чуть в стороне от основной нити.

– Вот тут, – пробормотал я, – если струну пустить чуть иначе, ближе к краю… – я провёл взглядом по спирали, – …то можно не просто задать, кто имеет право открыть письмо, а ещё и записать, кто открыл. Имя, род, даже момент.