Аристотель – Метафизика. Политика. Поэтика. Риторика (страница 155)
а [побуждающий их идти], хотя они слабее [противников], [может сказать]:
И [полководец, приказывающий] умерщвлять детей врагов, хотя они ни в чем не повинны, [может сказать]:
Кроме того, некоторые из пословиц являются в то же время изречениями, например пословица «Аттический сосед». Следует употреблять также изречения, противоречащие ходячим изречениям (я называю, например, ходячим изречение «Познай самого себя» и «Ничего слишком»), в тех случаях, когда [приводимое] изречение или может показаться лучшим со стороны нравственного смысла, или произносится под влиянием страсти. Изречение имеет своим источником страсть, например в том случае, если кто-то под влиянием гнева назовет ложью изречение: что должно познать самого себя, ибо, если бы такой-то человек знал самого себя, он никогда не счел бы себя способным быть полководцем. А со стороны нравственного смысла [представляется] лучшим изречение, что не следует, как принято говорить, любить, как бы намереваясь возненавидеть, но скорее [следует] ненавидеть, как бы намереваясь полюбить. При этом следует словами вполне ясно выражать свою мысль; если же она не [выражена ясно], следует присоединить объяснения в виде эпилога, например выразившись так: следует любить не так, как принято это говорить, но как бы намереваясь любить вечно, ибо [любить] иначе свойственно человеку коварному. Или можно выразиться так: не нравится мне это распространенное [изречение], ибо истинный друг должен любить так, как будто бы он намеревался любить вечно. Точно так же [не нравится мне] изречение: «Ничего слишком», ибо дурных людей нужно ненавидеть в крайней степени.
[Изречения] представляют большую подмогу для речей, во-первых, вследствие тщеславия слушателей, которые радуются, когда кто-нибудь, говоря вообще, выскажет мнения, которых держатся слушатели в отдельных случаях. То, что я говорю, станет ясно из последующего так же, как и способ, каким должно их, [то есть изречения], выискивать. Изречение, как мы сказали, есть утверждение с общим значением, а слушатели радуются, когда оратор придает общее значение тому, что они раньше признали своим мнением по отношению к частным случаям; так, например, кто-нибудь, у кого дурные соседи или дурные дети, согласится со словами [оратора], что «нет ничего тяжелее соседства» или что «нет ничего нелепее деторождения». Таким образом, [оратор] должен иметь в виду, какие условия к каким ведут предубеждениям, и говорить о том же с общей точки зрения. Таково первое из преимуществ, которые представляет употребление в речи изречений; второе преимущество еще важнее: [изречения] придают речам характерность. Те речи отражают в себе характер [оратора], в которых ясны его намерения, а все изречения таковы, ибо [в них] приводящий изречение высказывается вообще о намерениях: так что если изречения по своему нравственному смыслу хороши, то они показывают, что и человек, приводящий их, обладает нравственно хорошим характером.
Вот что мы сочли нужным сказать об изречении: что оно такое, сколько видов его, как следует пользоваться им и какую пользу оно приносит.
Скажем теперь об энтимемах вообще – каким образом следует их искать, – а потом о топах, так как каждая из этих вещей представляет особый вид.
Ранее мы сказали, что энтимема есть силлогизм, и каким образом она есть силлогизм, и чем она отличается от диалектических силлогизмов. Не следует составлять энтимему, заимствуя [посылки] издалека или заключая в них все [возможное], ибо в первом случае получится неясность благодаря длине [энтимемы], а во втором – это просто болтовня, так как говорятся вещи пошлые. В этом причина, почему люди необразованные в глазах толпы кажутся более убедительными, чем образованные; как говорят и поэты, что люди необразованные говорят более музыкально перед толпой: одни, [то есть люди образованные], говорят об общих вопросах с общей точки зрения, а другие, [то есть люди необразованные], говорят на основании того, что знают и о вещах, близких [толпе]. Таким образом, нужно говорить не на основании всего, что покажется пригодным, но на основании определенной категории вещей, например [тех, которые кажутся истинными] судьям или тем, с мнениями которых судьи соглашаются, и это потому, что такие вещи и кажутся очевидными всем или большинству; при этом следует составлять энтимему не только из необходимого, но и из того, что бывает по большей части.
Прежде всего нужно признать, что по поводу чего следует говорить и строить силлогизмы или политические, или какие-либо иные, относительно этого необходимо иметь в своем распоряжении и соответствующие данные, или все, или некоторые, ибо, раз ничего не имеешь в распоряжении, не из чего и строить силлогизм. Я разумею здесь, например, [такой случай]: каким образом могли бы мы советовать афинянам, следует им продолжать войну или нет, если бы мы не знали, каковы их силы, в чем они заключаются – в морском или сухопутном войске или в том и другом вместе, и как велики их силы, каковы их доходы, кто их друзья и враги, какие войны они вели раньше и как вели и другие подобные же вопросы. Или [как могли бы мы их] хвалить, если бы не имели у [себя в памяти] морского сражения при Саламине, или сражения при Марафоне, или того, что сделано было для Гераклидов, или чего-нибудь другого подобного же, потому что все произносят похвалу на основании прекрасных деяний или кажущихся таковыми. Точно так же и хулят на основании фактов противоположного характера, рассматривая, что подобное есть за ними, [то есть за афинянами], или кажется, что есть, например, [указывая на то], что они поработили греков или обратили в рабство эгинетов и потидейцев, сподвижников и союзников своих в борьбе против варваров и т. д., вообще на все их прегрешения этого рода. Точно таким же образом и люди, обвиняющие и защищающие, обвиняют и защищают, основываясь на имеющихся в наличности фактах. И так нужно поступать безразлично и по отношению к афинянам, и к лакедемонянам, и к человеку, и к богу: подавая Ахиллу совет и хваля или хуля его, и обвиняя или защищая его, – во всех этих случаях нужно брать факты действительные или кажущиеся таковыми, для того, чтобы на основании их говорить в смысле хвалы или порицания, если есть что-нибудь прекрасное или постыдное, в смысле обвинения или оправдания, если есть что-нибудь справедливое или несправедливое, и в смысле совета, если есть что-нибудь полезное или вредное. Подобно этому [следует рассуждать] и о всяком другом вопросе, например о справедливости, есть ли она благо или нет – следует говорить на основании того, что заключается в понятии справедливости и блага. И так как все, по-видимому, таким образом строят доказательства – составляют ли они силлогизмы более строгие или менее строгие (ибо они заимствуют свои доказательства не отовсюду, но из того, что есть в наличности относительно каждого вопроса), и так как ясно, что доказывать иначе с помощью речи невозможно, – ввиду всего этого, очевидно, необходимо, как мы сказали это в «Топике», прежде всего иметь наготове относительно каждого вопроса избранные доказательства, касающиеся того, что есть и что наиболее существенно. А относительно вопросов, возникающих случайно, [следует] разыскивать [доказательства] точно таким же образом, обращая при этом внимание не на что-нибудь неопределенное, но на то, что заключается в вопросе, о котором идет речь, и излагая как можно большее число [доказательств], как можно более близких к делу, ибо чем больше доказательств, основанных на фактах, тем легче доказывать, и чем ближе [они касаются вопроса], тем будут пригоднее и тем менее общи. Я называю общими [доказательствами], например, восхваление Ахилла за то, что он был человек, или принадлежал к числу полубогов, или что он отправился в поход против Трои; все эти черты принадлежат и многим другим, так что такой человек восхваляет Ахилла нисколько не больше, чем Диомеда. Частными [доказательствами я называю] то, что ни с кем не случалось, кроме Ахилла, например [тот факт], что он убил Гектора, лучшего из троянцев, и Кикна, который, будучи неуязвим, мешал всем высаживаться с кораблей, и [тот факт], что он отправился в поход, будучи самым молодым [из царей] и не будучи связан клятвой, – и все тому подобные [доказательства].
Итак, вот один способ избирать [доказательства], и этот способ – первый топический. [Теперь] скажем об элементах энтимемы; я называю одно и то же элементом и топом энтимемы. И сначала скажем о том, о чем необходимо сказать сначала. Есть два вида энтимем: одни показательные, [показывающие], что что-нибудь существует или не существует, другие – обличительные. Они различаются между собой так же, как в диалектике доказательство (ἔλεγχηος) и силлогизм. Показательная энтимема есть силлогизм, построенный на основании посылок, признаваемых [противником], а энтимема изобличительная есть силлогизм с посылками, не признаваемыми [противником]. Можно сказать: относительно всех видов вещей полезных и необходимых есть топы, ибо есть особые посылки относительно каждого [вопроса]; таким образом, у нас есть заранее установленные топы, на основании которых нужно строить энтимемы о хорошем или дурном, прекрасном или постыдном, справедливом или несправедливом, а равным образом и о характерах, страстях и нравственных качествах.