Аристофан – Избранные комедии (страница 73)

Ваших прихотей страшился, ваши зубы злые знал.

Чтобы самому не сгибнуть, в город он метнул пожар.

Бросил маленькую искру — о мегарянах закон.

610 И раздул войну такую, что у эллинов глаза

Выжег дым до слез горючих. Плакал здесь народ и там.

Услыхав про это, лозы грозно начали шуметь,

В гневе бочки застучали, друг на дружку наскочив,

И конца не стало сваре. Так погибла Тишина.

Слов таких, клянусь я Фебом, не слыхал ни от кого.

Не догадывался даже, что якшался Фидий с ней.

Не слыхал и я доселе. Значит, потому она

Так красива, что в родстве с ним. Многого не знаем мы.

Вам подвластные тотчас же услыхали Города,

620 Как, ощерив яро зубы, вы грызетесь меж собой.

Стали строить злые козни, испугавшись податей.

Тяжким золотом лаконских подкупили вожаков.

Те — бесчестны и корыстны, лицемерные друзья —

Подло выгнали богиню, жадно подняли войну.

Но и там богатых прибыль стала злом для поселян!

За отместкой полетели стаи наших кораблей

И сожрали у безвинных смоквы спелые в садах.

Поделом! Повырубали смоквы и в моем саду.

Посадил я их, взлелеял, вырастил своей рукой.

630 Поделом, дружок, по праву! Ведь каменьями они

Шестиведерную бочку у меня разбили в щепь.

А когда собрался в город, кинув нивы, сельский люд,

Невдомек, что продают их здесь и там одной ценой.

Сад растоптан виноградный, и маслин родимых нет, —

И на болтунов с надеждой стал глядеть бедняк. А те

Знают, что для них находка — нищий и без сил народ,

И дрекольем двуязычным прочь прогнали Тишину.

Та частенько возвращалась, нашу родину любя,

А они купцов союзных, словно яблоню в саду,

640 Обколачивали палкой с визгом: «Он Брасиду друг!»

Вы ж бросались на опадки и скулили, как щенки.

Побледневший, изможденный, город в ужасе поник,

Жадно клевету любую проглотить он был готов.

А союзники, увидев, как терзают их и бьют,

Стали золотом червонным засыпать горланам рот.

Страшно те разбогатели. Обнищала вся страна.

Ничего-то вы не знали. А кожевник был во всем[218]

Виноват.

Гермес владыка! Помолчи, не называй!

Под землей, куда ушел он, не тревожь его, оставь!

650 Он уж стал теперь не нашим, он тебе принадлежит.

Все, что про него ты скажешь,

Что плутом он жил негодным,

Болтуном, лгуном, пройдохой,

И задрыгой, и задирой, —

Это все сейчас ты скажешь

Про клеврета своего.

Хор пляшет.

(обращаясь К Тишине, стоящей неподвижно)

Но ты-то почему молчишь, владычица?

Не подарит она ни слова зрителям:

За муки все она на них разгневана.

660 Так пусть с тобой поговорит хоть чуточку!

Что думаешь о них, скажи мне, милая,

Красавица, Доспехов Ненавистница!

(Как бы перешептывается с Тишиной.)

Так, слышу, слышу. Жалуешься? Понял все!

Узнайте, почему она так сердится:

Сама она пришла к вам после Пилоса

С котомкой, договоров полной доверху.

Над ней в Собранье трижды насмеялись вы.