Аристофан – Избранные комедии (страница 39)
Жертвы приносится пышные, в зиму и лето —
Вот наступила весна, и в честь Бромия[125]
Песни несутся, хоры состязаются,
Флейты призывно рокочут.
Объясни мне, Сократ, заклинаю тебя, это кто же поет так прекрасно,
Так торжественно, чинно и важно? Скажи, иль слетелись сюда героини?
Да ничуть! Это — дети небес, Облака, а для нас, для мыслителей — боги
Величайшие, разум дающие нам, мысли острые, силу сужденья,
Красноречия жар, убеждения дар, говорливость и в речи сноровку.
Понимаю. Так вот почему, услыхав их напевы, душой я воспрянул
Захотелось на слово ответить тремя и мыслишкою в споре ужалить!
Если можно, прошу, дай воочию мне, дай вблизи величавых увидеть!
Погляди же сюда, на Парнет![126] Началось! Вижу, вижу, спокойно и плавно
К нам нисходят они.
Где же, где? Покажи!
Вот подходят густыми рядами
По расщелинам горным, по склонам лесным. Прямиком.
Удивительно, право!
Ничего я не вижу!
У входа они.
Вот теперь различаю немножко.
Хоть теперь-то ты видишь их, глупый старик, иль ты слеп, или бельма на веках?
Вижу, вижу! Почтенные! Зевс мне судья! Вся площадка полна облаками.
Что ж, а раньше не знал ты, что боги они? Как богов их не чтил и не славил?
Видит Зевс, ошибался ты. 3най же теперь: это вот кто питает ученых,[127]
И врачей, и гадателей, франтов в кудрях, с перстеньками на крашеных пальцах,
Голосистых искусников в круглых хорах, описателей высей надзвездных,
Вот кто кормит бездельников праздных, а те прославляют их в песнях надутых.
Вот зачем воспевают они облака, буревые, несущие грозы,
«Стоголового смерча летучую прядь»,[128] «завывание вихрей ревущих»,
И еще «кривокогтых кочующих птиц заблудившиеся караваны»,
И еще «облаков волокнистых росу», а за это питаются сами
Камбалою копченой, «прозрачной, как сон», и жарким «из дроздов сладкогласных».
Незаслуженно разве?
Облака — эти твари, зачем же тогда на земных они женщин похожи?
Ведь иначе совсем они выглядят.
Как? Расскажи мне, как выглядят тучи.
Хорошенько сказать не могу. Например, как летящие шерсти волокна.
Но совсем не как женщины, Зевс мне судья! А у этих носы, и большие.
А теперь на вопросы мои отвечай!
Говори! Что угодно отвечу.
Никогда ты не видел, скажи, в небесах облаков, на кентавра похожих,
На быка, на пантеру, на волка?
Видал, Зевс свидетель! Видал! Ну так что же?
Как хотят, обернуться умеют они.[129] Завитого увидят красавца,
Вот из этих кудрявых, распутных гуляк, из породы козла-Ксенофанта,
Если ж Симон, грабитель народной казны, попадется им, чем они станут?
Подражая разбойной природе его, уподобятся хищному волку.
Понимаю. Недавно толстяк Клеоним повстречался им, щит потерявший,
Увидали трусишку они и тотчас обратились в пугливых оленей.
А теперь повстречали Клисфена они и на женщин похожими стали.
Ну так здравствуйте, слава вам, грозные! Речь обратите ко мне благосклонно!
Если голос ваш прежде слыхал кто-нибудь, пусть его я услышу, богини!
Наш привет тебе, старец с седой головой, за наукой и правдой пришедший!
Ты ж, священнослужитель речей плутовских, объясни нам, чего ты желаешь.
Одного разве Продика[130]: мудрость его нас пленяет и гордые мысли.