Аристофан – Избранные комедии (страница 136)
«…Союзником явись мне и спасителем!
В страну сию притек и возвратился я…»
Эсхил достопочтенный повторяется!
Но как?
В стихи вглядись! Я объясню тебе.
Тут сказано: «Притек и возвратился я».
Притек и возвратился — в чем тут разница?
И верно. Кто ж соседа станет спрашивать:
Квашонку одолжи мне и корчажину?
Здесь нужные слова и верно выбраны.
Да почему? Будь добрым, научи меня!
Притечь в страну не значит возвратиться вспять.
Притечь спокойно можно, без опасности,
А тот, кто изгнан, в дом свой возвращается.
И верно! Что ты скажешь, Еврипид, на то?
Я утверждаю, что Орест не мог «притечь».
Тайком, у власти не спросясь, явился он.
И верно! Впрочем, вовсе я запутался.
Ну, продолжай!
А ты грехи по-прежнему выслеживай!
«…На холме, пред гробницей, я молю отца
Услышать, внять…»
Опять он повторяется!
Услышать, внять — здесь тождество бесспорное.
Чудак, ведь он же говорит с покойником:
Хоть трижды повторяй, не докричишься тут.
А как же ты прологи строишь?
Расскажу.
И если слово лишнее разыщешь ты
Иль повторенье, смело мне в глаза наплюй!
Насколько речь в твоих прологах правильна.
«Счастливейшим из смертных был Эдип сперва…»[394]
Свидетель Зевс, неверно! Был несчастнейшим.
Еще не родился он и не начал жить,
А Феб отца зарезать предсказал ему.
Так почему ж зовешь его счастливейшим?
«…А после стал среди людей несчастнейшим…»
Еще бы: чуть родился, в стужу зимнюю
На черепице выбросили мальчика,
Чтоб, выросши, не стал отцеубийцей он.
Едва дополз на костылях к Полибию.
Потом старуху в жены взял, молоденький,
К тому ж вдобавок — мать свою родимую, —
И выколол себе глаза.
Счастливчик, да,
С Эрасинидом[395] только что не бился он.
Все брешешь, я прологи хорошо пишу.
Свидетель Зевс, тебя щепить не думаю
По строчке, по словечку. С божьей помощью,
В бутылочку меня?
В пустую скляночку.
Так пишешь ты, что можно без труда влепить
Бутылочку, подушечку, корзиночку
В твои стихи. На деле докажу сейчас.
Ну, докажи!
Конечно!
Начинай пролог!