Аристарх Риддер – Учитель. Назад в СССР (страница 15)

Возился я, что называется, от забора до обеда. Для начала оглядел богатство, которое мне придарили добрые люди. Затем прикинул и решил начать с уборки.

Пришлось пожертвовать одной Егоровской майкой алкоголичкой, порвать её на запчасти. Одной половинкой пыль вытирал, другой полы надраивал. С колодцем, кстати, оказалась беда. Отчего-то он оказался пустым. Нашёл я его, как и предполагал, на заднем дворе, там, где вчера поздним вечером искал траву для супа. Нужно будет понять, что случилось и, если восстановлению не подлежит, выкопать новый.

Копать придётся много. Туалет типа сортир меня тоже не устраивал. Торчит, как тополь на Плющихе, никакого уединения, со всех сторон от забора просматривается. Да и перестроить его надо полностью, законопатить, утеплить. На зимовку в Новосибирских краях я никогда не оставался, да и вообще редко бывал в этой области. Но если мне память не изменяет, зимы здесь суровые, не то что в наших тёплых местах, где снег за счастье.

С водой я решил просто. Для начала заглянул в скособоченный сарай, притулившийся к плетню, который разгораживал двор и огород с садом, чтобы отыскать там какое-никакое ведро или корыто. Полоскать тряпку для пола в том, из которого пил накануне, — такая себе затея. Потом не отмоешь, да и в голове засядет мысль, что ведро нечистое. Так что я отправился на поиски.

Сарай Таисии оказался пещерой Али-Бабы, чего в нём только не было. Старые полки, разваленная тумбочка, части какого-то шкафа. Больше всего меня порадовали несколько железяк неизвестно от чего, добротных, разной длины, толщины и ширины. Нашёл даже толстый прут почти нужного мне размера. Его отложил в сторонку поближе, из него выйдет хорошая перекладина для турника. Осталось где-то раздобыть два стола, молоток, гвозди, наждачку и лопату. Ну и так по мелочи: пилу, топор, кисти, краску… Список получался длинный. М-да, сюда бы супермаркет хозяйственный, чтобы сразу одним чеком.

Хмыкнул, выкинул из головы то, чего теперь в моей жизни не будет, и продолжил дальше рыться в хламе. Тут же мелькнула мысль, что в портпледе Егора я так и не отыскал деньги. С трудом верю, что Зверев отправился из столицы в Новосибирск без копейки в кармане. В пиджаке, в котором я путешествовал, нашлись только документы и никакого портмоне. Надо хорошенько поискать, может, за подкладку завалились, или в документах припрятал. Ну и хорошенько прощупать портфеле на предмет потайного кармана.

Меня осенило: надо пересмотреть нижнее бельё. Классический способ спрятать деньги — пришить карманчик к трусам. Правда, в этом случае трусы сразу надевают на себя, ну да молодёжь, что с неё взять. Тем более, родная матушка отказалась от чадушка, подсказать некому было.

Вот так, размышляя над насущными проблемами, я ковырялся в сарайном хламе и откопал старое корыто. К моей радости, лохань оказалась целой. Теперь осталось раздобыть воду для помывки полов. И где её искать?

Память услужливо подсказала: уличная колонка! В деревне она по-любому должна быть. Уж если в нашем провинциальном городке их ещё долго не убирали после развала Союза, то здесь и сейчас водозаборная колонка точно есть. Осталось её найти.

Из сарая я выбрался с добычей: в одной руке корыто, в другой большая покоцанная кастрюля с дыркой ближе к донышку. Посудину тоже решил приспособить для мытья. Заткну чем-нибудь, поставлю в корыто, наберу в неё воды. Удобней будет тряпку полоскать, чем по всей лоханке елозить.

Свои «сокровища» оставил возле крыльца. Сам же прихватил ведро, предварительно слив остатки воды в чайник, ковшик и маленькую кастрюльку, в которой вчера готовил варёную воду с зеленью, и отправился на поиски драгоценной влаги.

Долго искать не пришлось. Буквально через пару-тройку домов я обнаружил колонку. Выкрашенная в синий цвет, с бетонной обкладкой, с потёртой блестящей от сотен рукопожатий рукояткой. Ну что Саныч, значит как минимум каждодневная аквакотта мне гарантирована, как и чай. Надеюсь, теперь я его буду пить из кружки.

После трёх ходок за водой я приступил к влажной уборке в приятном настроении. Бегать на колонку пришлось ещё пять раз. Грязи как таковой не было, но пылищи и мусора за то время, что дом пустовал, скопилось предостаточно.

«А жизнь-то налаживается, — думал про себя. — Люди здесь хорошие. По улице шёл, со мной все приветливо здоровались, с долей здорового любопытства». Я, понятное дело, отвечал, но не останавливался. Тут только дай шанс задать вопрос новенькому, целый час на разговоры уйдёт.

Опять-таки, попал я в тело молодого специалиста, учителя. А учителя на деревне — не последние люди. Ну а что молодой, так это дело поправимое, с возрастом проходит. Чёрт, опять забыл глянуть, кто ж я по специальности, какой предмет ребятишкам давать придётся. Так, деньги и документы! Похоже, надо дербанить блокнот Егора, чтобы пополнять уже и без того длинный список всего необходимого новыми пунктами первостепенных задач.

Дом постепенно приобретал приличный вид. Я отмыл стены, надраил окна и подоконники, стулья и кухонный стол. Закончил всё полами. Глядя на блестящие от чистоты влажные доски, я уже представлял, как отремонтирую крышу, покрашу забор, наличники, крыльцо, повешу полки, поставлю кое-какую мебель.

— Хозяева-а-а-а! — раздалось со двора.

Гости? Я отложил тряпку, которой по второму кругу протирал подоконники, и пошёл к дверям. Надеюсь, это не продолжение эпопеи с гробом? Меня и первая-то часть порядком утомила. Кстати, Митрич собирался в обед приехать, домовину забрать. Но, судя по голосу, это точно не дядь Вася. Голос чересчур юный, пацанячий.

И точно, во дворе, возле стола с гробом, топтался мальчишка лет восьми. Забравшись босыми ногами на скамейку, парнишка с любопытством изучал содержимое ящика. Правда, трогать что-нибудь опасался.

Едва я ступил на крыльцо, пацан решился на отчаянный поступок: забраться внутрь. «Да чтоб тебя!» — мелькнула мысль, и я громко крикнул, привлекая к себе внимание:

— Добрый день, молодой человек!

Молодой человек испуганно подпрыгнул на скамейке. Лавка пошатнулась, я метнулся вперёд, надеясь подхватить пацанёнка, чтобы не упал. Но мальчишка довольно ловко удержал равновесие и успел спрыгнуть с лавочки до того, как она перевернулась.

— Здрасте, — шмыгнув носом, блестя карими глазами, поздоровался пацан.

— Привет. Ты кто?

— Борька я. Борис Андреевич Морозов, — солидно представился парнишка, подтянув штаны.

— И что тебя ко мне привело, Борис Андреевич Морозов? — с улыбкой поинтересовался я.

— А? — пацан повертел головой, а потом вытаращился на меня, не понимая, чего я от него хочу.

— Чего надо, Борис.

— А-а-а… Так это… бабушка велела звать на обед. Готово уже. Давайте скорее, чтоб не остыло. Бабуля жуть как не любит, когда к столу опаздывают, — снова шмыгнув носом, объявил пацан.

— Так ты внук Степаниды? — понял я.

— Не, у меня бабушку Стеша зовут, — отказался от родства с боевой старушкой Борька.

— Ну, я так и понял.

— Так вы идёте? — настойчиво повторил пацан.

— Ты иди, я догоню. Переоденусь и приду.

Мальчишка с сомнением на меня посмотрел, поелозил босой ногой в пыли, тяжело вздохнул и отказался:

— Не-е-е-е, — протянул Борис Андреевич. — Бабуля сказала привести учителя. Я вас тут подожду.

— Ну, хорошо, я мигом, — подмигнул парнишке, развернулся и собрался в дом.

Но не тут-то было.

— А это у вас что? — ткнул Борька в ящик.

— Сам как думаешь? — хмыкнул я.

— Ну-у-у… гроб… — застенчиво ответил пацан.

— Верно, — не дожидаясь следующего вопроса, я развернулся и зашагал в сторону дома.

— А вам зачем?

— А это ты у бабушки своей спроси, — обернулся, стоя на крыльце. — Жди, я мигом.

В комнате быстренько стянул с себя грязные вещи, сунул на печку, за неимением стиральной машины. Прикинул и всё-таки решил ополоснуться. Лучше уж нарваться на строгий выговор от бабы Стеши, чем заявиться в гости потным и не умытым.

Вышел с ведром и ковшиком на крыльцо и снова увидел пацана на скамейке. Вот уж правду говорят: яблоко от яблони недалеко падает. Растёт юный исследователь, хорошо хоть Иван Лукич велел домовину в какой-то гараж убрать с глаз долой. А то, боюсь, Степанида со своей тахикардией до ста лет не доживёт, когда обнаружит в гробу любознательного внука. Спящим. Поскорей бы чёртов ящик забрали со двора, что ли. Не удивлюсь, если к моему возвращению возле стола будет крутиться стайка пацанвы.

Ну а что, интересно же, хоть и страшно. Когда ещё представится такая возможность на спор полежать в страшной штуковине. Мы б точно не упустили такой случай в моём детдомовском детстве.

Борька меня заметил, в очередной раз шмыгнул носом, нехотя сполз на землю и уставился на меня.

— Пять минут, — уточнил я и исчез в доме.

Идти в трениках на обед к Степаниде я не рискнул. Митрич очень верно обозначил мою позицию и статус в деревне. Отныне я учитель с длинной приставкой «общественный». На меня будут смотреть, подражать, советоваться. Хотя последнее не точно. Молодой же. Разве что по школьным вопросам.

Именно по этой причине пришлось доставать один из костюмов, надевать рубашку. На галстук я посмотрел и вернул обратно в портплед. Терпеть не могу эту удавку. Вот на День знаний хочешь, не хочешь, а нацепить придётся, а сейчас и так нормально. Смочил ладонь, пригладил волосы, сунул в пиджак документы, взял ключи и вышел к Борьке.