Аристарх Риддер – Техномаг 3 (страница 22)

Он смущённо прикрыл морду хвостом.

«Ты серьёзно? Два жалких барана и корова вывели тебя из строя?»

«В моей пещере постоянно убирают. А сколько еды было всего… я сбился со счёта.»

«Ладно, отдыхай» — пощадил я его, — справимся своими силами.

А на выходе из любопытства я всё-таки спросил у парня, который отвечал за кормёжку и чистку пещеры, сколько сегодня съел Азгорат.

Он почесал подбородок и ответил:

— Ну… он постоянно пользовался АШОТом, так что точно я вам не скажу. Но, судя по количеству костей, не меньше четырёх десятков баранов. Также мы ему сегодня доставили десять коров в честь успешного сражения.

Да уж… надо проверить сколько кристаллов осталось у АШОТа, наверняка уже пора его заново заряжать. Хотя лучше не сразу. Если Азгорат возьмёт в привычку питаться так каждый день, то очень скоро мне придётся задуматься о банкротстве…

Оставив джака на Асканеле, через десять минут я уже летел на Ишуру на самом быстром и маневренном из своих кораблей. И очень скоро успел даже порадоваться, что мой ящер так обожрался.

Всё потому что, спустя примерно полчаса полёта, мы получили сообщение от патруля Экзо. Они официально запросили встречу со мной. Так что теперь я знал, что это именно они виновны в том, что мы потеряли связь с нашими людьми, и теперь я летел узнавать в чём дело и надеяться, что это не очередной рэкет.

Своим нападением на Ашуру я не нарушил никаких законов, насколько мне это было известно. Но от Экзо-паладинов, как и от Хаверсонов можно ожидать чего угодно.

Так что да, хорошо, что Азгорат остался дома. Лишний раз светить перед Орденом своим джаком я желанием не горел. Уверен, что они и так про него знают, но, чем меньше он мозолит им глаза, тем лучше.

К тому же, какой-то агрессии в их сообщении не наблюдалось, так что я полагал, что мне придётся просто уладить какие-то формальности.

И после благополучного приземления на Ишуру, меня сразу же встретил отряд Экзо, один из которых вышел вперёд и, протянув руку, представился:

— Добрый вечер, я капитан патрульного отряда Рафаэль Мендоса. А вы, я полагаю, Влад О’Нил?

Я кивнул и протянул ему документы. Он лишь бегло на них взглянул и сразу же вернул обратно, после чего сказал:

— Пройдёмте на наш корабль? Я хочу поговорить с вами наедине.

— Меня в чём-то обвиняют или подозревают? — не спешил я идти за ним.

— Против вас нет никаких обвинений, но я обязан задать вам несколько вопросов. Если вам некомфортно посещать наш корабль, то я могу подняться к вам.

Я ещё никогда не видел столько вежливого экзо-паладина. Они обычно либо нейтральны, либо вовсю пользуются своей властью. Такое отношение даже немного напрягало, я не мог избавиться от мысли, что здесь есть какой-то подвох. Однако, возражать против его предложения я не стал, сразу же пригласив его к себе на борт.

— Только я буду вынужден проверить каюту на наличие прослушивающих устройств. Позволите? — любезно спросил он меня, когда за нами закрылась дверь.

— Прошу, — легко согласился я, всё равно никаких устройств здесь не было.

Он быстро закончил с проверкой, после чего пояснил:

— На самом деле мы не будем обсуждать ничего столь секретного, но по протоколу я не могу позволить любой личной информации выйти куда-то без моего ведома. Сам же я включу собственное устройство, записи на котором невозможно подделать.

Я понимающе кивнул и мы устроились на мягких стульях за небольшим круглым столом друг напротив друга.

— А теперь расскажите мне, что здесь произошло, ничего не утаивая, — попросил он, внимательно вглядываясь в моё лицо.

Однако, раскрывать ему все карты я не спешил.

— Разве я что-то нарушил? — ответил я вопросом.

— Нет, но к нам поступил запрос, согласно которому мы теперь должны задержать ваши корабли до выяснения всех обстоятельств. У меня есть полномочия на проведение допросов. Но, разумеется, вы, как и ваши люди, можете отказаться. В любом случае, я задокументирую всё, что мне удастся узнать и сохраню это до дальнейших распоряжений.

— Что значит задержать корабли? На каком основании?

— С нами связались юристы рода Хаверсонов. Они уже составили досудебную претензию и готовят документы для суда. В таких случаях конфликт замораживается до конца процесса, а мы выступаем гарантами сохранения имущества обоих сторон.

— Повторяю, на каком основании? Я не нарушил ни единого соглашения Содружества. Я уверен в этом.

Мендоса грустно улыбнулся и сложил пальцы в замок.

— К сожалению, даже если это действительно так, у Хаверсонов есть право потребовать нашего вмешательства до суда. У них сейчас есть две недели, за которые они либо подадут в суд, либо вы договоритесь.

— Либо я подам встречный иск, требуя компенсацию за заморозку моих активов, — закончил за него я.

— Разумеется, вы вправе это сделать. Но всё-таки рекомендую не отказываться от беседы со мной. Если вам нечего скрывать, и ваши люди дадут такие же показания, то этот разговор может сыграть в вашу пользу на суде.

К сожалению он прав. Пока он говорил всё это, я пытался воспроизвести у себя в голове всё то, что мы изучали в академии по вопросам права и юриспруденции, а также, что слышал от Алины, которая была одним из юристов академии, и пришёл к выводу, что в данной ситуации лучше не отказываться от дачи показаний. Поэтому со вздохом начал объяснять, что произошло. К счастью, история была недолгой, и нам хватило получасовой беседы. Но я и так потерял много времени, а теперь ещё и временно лишился части кораблей.

Но, если Хаверсоны думают, что я спущу им это с рук, то они сильно ошибаются. Я по всем правилам захватил их осколок, и теперь все трофеи — мои, как бы им не хотелось их терять.Им нечего мне предъявить. А если они хотят просто испортить мне жизнь временной задержкой, то заплатят за каждую секунду этого вынужденного простоя.

Я сейчас же начну готовить ответный иск.

Шон Хаверсон, глава рода Хаверсонов рвал и метал. Рядом с ним находились два его сына, дочь и целый юридический отдел, который по такому поводу срочно собрали в зале для совещаний.

— Зачем я вам плачу? Найдите хоть что-то, к чему можно придраться! Главное зацепиться, а потом мы затаскаем этого щенка по судам и он сам отдаст нам всё что угодно лишь бы мы оставили его в покое.

— Не волнуйтесь, милорд, — обратился к нему старший юрист Джон Лайер, он работал на Хаверсонов уже почти пятьдесят лет и теперь был седым стариком, но его ум всё ещё был острым, а своё дело он знал лучше многих, — вы же знаете, что был бы человек, а статья найдётся. И уж тогда мы подвяжем её к делу и сфабрикуем такой иск, что О’Нил останется не то, что без ваших ресурсов, но и без своих штанов. Разве мы когда-то вас подводили?

— Не подводили. Но вы и не возились никогда с иском больше одного часа.

— Дело трудное, но всё будет улажено, — продолжал успокаивать его седой юрист.

В этот момент дверь в зал совещаний распахнулась и в него вошла ухоженная брюнетка средних лет. Её бы можно было назвать красивой, если бы не крайне угрюмое выражение лица, которое подчёркивало все её морщины.

Шон Хаверсон перевёл на неё взгляд и взревел:

— Это всё твоя вина, Линда! Всё твоё нытьё дать шанс твоему бесталанному братцу. И зачем я только на тебе женился и принял в семью твоих бесполезных родственничков?

— Можно подумать, я этого хотела, — огрызнулась она.

— Папа, перестань! — вмешалась в разговор дочь, но Шон лишь смерил её полным презрения взглядом и продолжил почём свет стоит крыть свою жену, не стесняясь в выражениях.

Линда Хаверсон отвечала ему не менее экспрессивно. Сыновья же, видимо, привыкшие к подобному лишь угрюмо смотрели в стол. Да и дочь лишь пару раз ещё попыталась вклиниться в разговор, но быстро оставила эти попытки.

Похоже, работать в такой атмосфере привыкли и юристы, поскольку они совершенно не обращая внимания на происходящее, активно рылись в своих планшетах и иногда тихо переговаривались.

Так продолжалось почти два часа. Но, наконец, Джон Лайер улыбнулся и тихо постучал костяшками пальцев по столу, привлекая внимание.

— Ну? Какие новости? — с надеждой перевёл на него взгляд Шон.

— Как я и обещал вам, милорд. Окончательная версия иска будет составлена за неделю, с соблюдением всех юридических правил и формальностей. Но уже сейчас я могу ввести вас в курс дела.

— Не тяни, — довольно грубо прервал его старший Хаверсон.

— Прошу прощения. Так вот, мы внимательно изучили всё, что смогли найти на Влада О’Нила и обнаружили настоящее сокровище. Вы помните род Мактавишей, милорд?

Услышав эту фамилию, Шон сразу же расплылся в улыбке. Этот холерик легко переходил из одного настроения в другое, так что от его былой ярости за секунду не осталось и следа.

— Помню ли я Мактавишей? Ещё как! Этот старый козёл Дункан успел попить моей кровушки. Но сколько верёвочке не виться, а конец один… он думал, что умнее и хитрее всех, но повёлся на наш обман, как первостатейный глупец!

Хаверсон погрузился в воспоминания и, кажется, совсем забыл про дело, почти полчаса рассуждая о том, как ловко они провели Мактавишей.

Семья и юристы терпеливо ждали пока он закончит. И, наконец, Шон спросил:

— А почему ты о них вспомнил, Джон?

В ответ седой юрист проговорил на одном дыхании:

— Потому, что после того, как Дункан погиб, а Мактавиши разорились, вы всё-таки подписали с оставшимися в живых потомками соглашение по Болконскому типу. А Влад О’Нил — приёмный сын Грегора О’Нила, помолвленного с Айли Мактавиш. К сожалению, Айли погибла так и не успев выйти за него замуж, поэтому по законам Содружества, конечно, Грегор не считается родственником Дункана официально. Но зато по законам клана, на землях, которых и проходила церемония венчания, приёмный отец О’Нила вступил в клан Мактавишей.