Аристарх Риддер – Подпольная империя рода Амато (страница 43)
— О, поверь, это стоило мне огромных усилий и золота. Ты удивлён? Да, золота. Есть в нашем с тобой старом мире могущественные тёмные чародеи, владеющие такими глубинными тайнами мироздания, которые высшим профессорам магической академии и не снились. Пришлось заплатить высокую цену — но я получил желаемое. О, Альвар, я долго искал тебя. Долго готовился к этой встрече. Я умею быть терпеливым. Ведь я ждал тридцать лет, прежде чем отправить тебя к архиличу.
— Ты заказал мне его уничтожение? — потрясённо спросил я, начавший понимать всю сложность и серьёзность своего положения.
Будто не слыша моего вопроса, Херман продолжал:
— А как удачно сложилось, что я попал именно в семью твоих нынешних заклятых врагов. Богатство сопутствовало мне в прежней жизни — оно есть у меня и здесь. Не хватало лишь одного — власти. Быть под каблуком этого недоумка Вадима Глинского и втайне от него вершить свои дела было крайне неудобно. Я едва сдерживал себя, чтобы не разорвать в клочья Вадима, но тогда весь мой план полетел бы к чертям. Пришлось и тут набраться терпения. Ну, а теперь ты сделал всю работу за меня. Убил этих четверых, — Гордиан кивнул на трупы, — твой пистолет с твоими отпечатками пальцев окажется в жандармерии. Скоро ты окажешься за решёткой, Эгель, а я стану главой могущественнейшего рода империи.
— Не бывать этому! — зарычал я, вставая.
— Не торопись бросаться на меня. Иначе твоя девица захлебнётся собственной кровью.
Я замер.
— Не тронь её!
— Я и не собирался. Ведите её! — крикнул Херман.
Спустя некоторое время по лестнице поднялись двое боевиков Глинских, которые вели между собой… Асю. Но что же с ней…? Я ахнул от ужаса и нестерпимой душевной муки. Ася, моя милая, любимая Ася была изуродована. Почти всё лицо девушки и открытые участки тела были страшно обожжены. С обгорелого, обезображенного лица на меня глядели её, исполненные страдания, глаза.
— Зачем ты сотворил с ней это, поганый ублюдок⁈ — тихо спросил я, разрываясь между желанием кинуться к Асе и утешить и разорвать на лоскуты её мучителя.
— А кто сказал, что это сделал я? — со смешком спросил Гордиан.
Затем он зашептал какие-то слова, и через пару секунд в паре метров от меня возникла… Атала.
— Тридцать лет… тридцать лет я каждый день вспоминал тебя и видел твой образ. Он мучил меня наяву и во сне, в мучительных кошмарах и сладких грёзах…
Гордиан Херман стоял в своих покоях перед восставшей любовью всей своей жизни. Атала явилась перед ним из плоти, но плоть её была мертва и смрадна. Но Херман, казалось, не замечал этого. Потерявший рассудок ещё три десятка лет назад, мужчина видел перед собой не разлагающийся труп, а воплощение трепетно и бережно хранимого десятилетиями в сердце образа.
— Если воспоминания обо мне мучили тебя, к чему же ты вызвал мой прах из земли?
— Эта мука — болезненный восторг моей души. Мучай меня, терзай меня днём и ночью — лишь не оставляй. Будь со мной всегда, любовь моя.
— Посмотри на меня. — Атала прошла на середину комнаты.
Свет множества свечей позволил Херману увидеть плоть любимой во всём страшном, чудовищном безобразии. Сама смерть стояла перед Гордианом и смеялась ему в лицо.
— Нет, нет! — Херман закрыл лицо руками.
— Взгляни на меня! — властно велела Атала.
Герцог оторвал руки от лица. В глазах его метался ужас.
— Неужто ты думаешь, будто я не понимал, что вызываю к существованию не мою Аталу, а лишь её призрак? — в отчаянии спросил мужчина. — Но что мне оставалось, если я и сам мёртв давным давно? Ты понимаешь, что, убив себя, ты убила и меня тоже? Я не смог выносить своей жизни без тебя, прости, Атала. Я готов был поднять с глубин мрака всех чудовищ мира, если бы они помогли мне вернуть тебя. Хоть тень твою… и мрак отозвался на мою мольбу. Знаешь ли ты, Атала, какую высокую цену мне пришлось заплатить, чтобы заключить сделку с тьмой?
— К сожалению, знаю, ведь я и сама во власти этой тьмы… — скорбно вздохнула мёртвая девушка.
— Мы с тобой оба мертвы, любовь моя. И виной тому — ты знаешь, кто. Альвар Эгель.
Атала резко подняла голову.
— Не смей произносить его имени при мне! Вся моя душа пылает ненавистью к этому человеку!
— Я знаю, знаю, милая… и я нашёл способ отмщения за тебя, за нас.
— Месть не вернёт нас на тридцать лет назад…
— Но успокоит наши души, изголодавшиеся по справедливости.
— Боюсь, ничто уже не успокоит наши души, дорогой мой Гордиан.
— Так ты готова простить его, а сама страдать? — пылая гневом, спросил герцог.
Он подошёл к Атале и заглянул в её некогда красивые глаза, в которых сейчас не было ничего, кроме ненависти, тьмы и неутолённой боли.
— Ты готова простить того, кто растоптал тебя, кто осмеял, оплевал твою любовь? Ты будешь готова простить его и тогда, когда он, живой и счастливый, женится на какой-нибудь хорошенькой дуре, которой не посчастливится влюбиться в него?
Ненависть в глазах мёртвой девушки запылала ярче. Она приблизила лицо к лицу герцога и, обдавая его гнилым дыханием смерти, прошипела:
— Я жажду отмщения, Гордиан!
В просторной светлой гостиной было уютно. В камине жарко горел огонь, хотя погода за окном и так стояла тёплая.
Ярослав Глинский задёрнул шторы на окнах. Конечно, дом снят за городом, в пустынной местности, стены вокруг дома высокие, есть надёжная охрана, но всё же… такие дела стоит вершить невидимо для чужих глаз.
На длинном широком столе лежала привязанная Ася с кляпом во рту. Одежда на девушке была цела. На теле — ни царапины. Лишь покрасневшие и опухшие от слёз глаза выдавали её состояние.
— Атала, милая, всё готово.
Со второго этажа спустилась мёртвая девушка. При свете дня она выглядела ещё более шокирующе. Её вид был кощунством над самой жизнью.
Ася, увидев Аталу, в ужасе заметалась, но верёвки держали её запястья крепко. Взгляд Федотовой выражал предел потрясения и страха, граничащего с паникой.
Атала оскалилась, глядя на Ярослава — так мёртвая девушка улыбалась бывшему жениху. Затем подошла к камину и взглянула на раскалённые щипцы. Взяла их. Они были целиком железные, но Атала могла брать их, не оборачивая руку ничем. Ася, видя приближение чудовища к себе, заметалась в своих оковах ещё яростнее.
— Ты понимаешь, почему я собираюсь это сделать? — спросила Атала, глядя на Асю.
Та замотала головой. Атала вытащила кляп из её рта.
— Я ведь ничего вам не сделала, отпустите меня! Я вас даже не знаю!
— Ты не сделала? — едва не задохнулась от возмущения Атала. — Ты! Украла! Мою! Жизнь! — последнее слово она выкрикнула и с ненавистью прижала щипцы к оголённой груди Аси.
Если бы крик мог быть болью — это была бы она.
Гордиан Херман в теле Ярослава Глинского с улыбкой наблюдал, как его бывшая невеста вершит правосудие.
— Атала⁈ — с моих уст сорвался возглас изумления, перемешанного с ужасом. — Но… как такое возможно?
— Да, я некромант, Эгель, — охотно пояснил Херман в шкуре Глинского. Сдаётся мне, он наслаждается нашим разговором и тем эффектом, который он на меня производит. — Я вызвал к себе Аталу ещё там, в том мире. Привязал её душу к себе, получив возможность вызывать в любом из миров.
— Скажи, Альвар, — обратилась ко мне Атала. Голос её уже не отличался мелодичностью, как во времена жизни. — Будешь ли ты любить свою Анастасию и теперь, когда она почти так же безобразна, как я?
— Ты…? — Я не верил своим ушам. — Ты пытала её?
— О да! И это была лучшая награда за все мучения, которые я из-за тебя претерпела!
— Но ведь я не убивал тебя, Атала! Ведь я не желал тебе зла!
— Не убивал⁈ — Взгляд некогда прекрасной, теперь же чудовищно-жуткой девушки ненавидяще уставился на меня. — Ты использовал меня, унизил, а затем бросил! Ты потоптался на моей любви! Ты казнил мою любовь, смешал её с грязью! Ты даже вообразить не можешь, на какие муки ты обрёк меня, Альвар Эгель!
Атала, страшная, безумная, изуродованная смертью, прожигала меня своей ненавистью, но я отчего-то не испытывал к ней ярости — лишь ужас от того, во что может превратиться человек, и сожаление, что тридцать лет назад увёл её с бала.
— Прости меня, Атала! Прости! Но эта девушка, — я указал на Асю, обливающуюся слезами и не проронившую ни слова, — эта девушка не виновна перед тобой! Я и только я имею отношение к той боли, которую ты испытала тогда. И прошу у тебя прощения за неё. Не губи свою душу, отрекись от служения этому чудовищу! — Я указал на Глинского.
Атала глухо рассмеялась, обнажая гнилые зубы. Я на мгновение закрыл глаза, чтобы не видеть того, что с ней стало.
— Ты думаешь, я уже не погубила свою душу?
— Довольно разговоров! — Ярослав хлопнул в ладони. — Мы сейчас уйдём, Альвар. Если ты попытаешься на меня напасть, я нажму на кнопку, — он вытащил тёмный прямоугольный предмет из кармана, — и нас всех разнесёт в клочья. В здании везде взрывчатка. Если я умру — то непременно унесу с собой в бездну и тебя тоже.