Аристарх Риддер – Подпольная империя рода Амато (страница 18)
— Хорошо, отец.
На некоторое время воцарилось молчание. Андрей Николаевич глядел на сына и в очередной раз размышлял о переменах, незаметно для семьи произошедших в нём во время службы в армии.
Андрей-младший всегда был волевым, решительным, сильным духом парнем. Но тот Андрей, что теперь сидел перед князем, всё же был другим. Тот был безрассудно-храбрый, импульсивный, вспыльчивый юнец. Армия, война изменили его. Юнец превратился в настоящего мужчину.
Впрочем, перемены в характере сына не так сильно поражали Андрея Николаевича, как его магический рост. Всё-таки человек прошёл через военные испытания, возмужал, познал, как говорится, на собственной шкуре суровость жизни. Немудрено, что какой-то стержень в нём появился, а вспыльчивость и безрассудство сменились на сдержанность и расчётливость. Андрей Николаевич сам прошёл этот путь внутренних перемен, когда был молод.
С удивлением только сейчас князь осознал, что из всех его детей более всего на него походил именно Андрей, а не погибший Александр, как раньше думал он.
Александр был улучшенной копией самого князя в молодости. Такой же беспринципный, такой же неудержимый. Но куда благороднее отца.
Андрей Николаевич оставил в далёком прошлом свою горячность, как и его младший сын сейчас.
Удивительнее всего, что Андрей за время службы в армии успел стать более сильным магом. Раньше князь и не подозревал, что его сын обладает настолько сильным даром. В прошлом никаких предпосылок к этому Андрей Николаевич в нём не замечал. А вот вдали от дома потенциал младшего сына раскрылся…
— Я получше изучил один вопрос, отец, — нарушил молчание Андрей-младший. — И понял, что ведь наш род — единственный, кто выступает против наркоторговли. Остальные влиятельные дома не то, чтобы прямо «за», но и осуждать за это Глинских они не будут.
— В этом-то и проблема, — подтвердил князь. — У Глинских все шансы переманить на свою сторону тех, кто стоит во главе всех этих влиятельных домов. Именно поэтому мы должны действовать немедля. Опередить их. И тут уже не важны средства. Либо мы, либо нас.
— Я, в общем-то, поддерживаю твою идею, она разумна, но и крайне опасна. Игра с огнём.
Князь помолчал несколько секунд, потом ответил:
— Но я прекрасно знаю правила этой игры.
— Вы выяснили, что второй голос на записи принадлежит тому парню, которого подсадили в камеру к Андрею Николаевичу? — уточнил Нарышкин, когда запись закончилась.
— Именно. И не кажется ли вам странным то, что в одной камере с моим сыном оказался человек, которого Глинские использовали, как мальчика на побегушках? — задал риторический вопрос князь Амато. — Вадим Глинский вызывает у меня серьёзные опасения, господа. Ведь генерал-губернатор ясно дал понять, что нам с ним стоит заключить мир. И я готов был на этот шаг, как бы тяжело он мне ни дался. Но Вадим нашёл повод прицепиться к Андрею. Я убеждён, что это была обдуманная провокация с его стороны. И если он плюёт на просьбы самого губернатора… — Отец многозначительно замолчал.
— То как же он поведёт себя с кем-то из нас, если однажды мы ему не угодим? — закончил за него Шереметьев.
— Нет, я, конечно, согласен, что Глинские учинили беспредел, — заявил Демидов. — Но пока они не трогают никого из нас и сам губернатор крайне лоялен к ним.
— Не трогают никого из вас — пока, — с нажимом произнёс отец последнее слово. — И да, губернатор симпатизирует Вадиму Глинскому, что должно только внушать опасения всем нам. Ведь Глинский может совсем потерять страх из-за мнимого своего величия. Я не желаю войны, но… — князь с тяжёлым вздохом покачал головой. — Повторюсь, я готов был идти на мировую, оставить в прошлом все наши… разногласия… я лишь потребовал соблюдения правил. Ведь зоны интересов давно поделены между нами всеми, — он обвёл взглядом всех присутствующих, те согласно закивали. — Я лишь потребовал соблюдать этот баланс. Но Глинский, можно сказать, рассмеялся мне в глаза. Его не волнует, у кого какие права. Его волнует лишь собственная власть. Он попытался отхватить кусок от того, что принадлежит не ему, где гарантия, что не попытается сделать это снова — с одним из вас? Нельзя допускать усиления такого беспринципного дома. Чем сильнее он становится, тем большая угроза нависает над всеми нами.
Князь замолчал. Его речь как минимум на половину слушателей подействовала нужным для нас образом. Но всё-таки они сомневались. Во взглядах мафиозных глав читались вопросы.
В комнате стало невыносимо душно из-за раскуренных гостями трубок. За дверью слышались звуки безудержного веселья.
Как странно, что всё так тесно соприкасается в мире. Вот смех, и танцы, и музыка, и пир горой, а вот буквально за стеной решается, можно сказать, судьба целой империи. А, может, и мира.
— Мы обдумаем твои слова, Андрей, — первым заговорил Шереметьев.
— Верно, нам нужно время, — согласился Трубецкой.
— Конечно, господа. Обдумайте всё хорошо. Поймите, я лишь хочу сохранения баланса сил среди нас, как было раньше. Вадим слишком честолюбив, если у него появится возможность забрать всю власть, он непременно ею воспользуется. Это тот человек, который понимает лишь язык силы. Позвольте мне восстановить баланс, который он успешно начал нарушать, и я всё сделаю. Мне лишь нужно знать, что вы солидарны с моими действиями.
— Мы дадим вам знать, когда решим, Андрей Николаевич, — повторил Трубецкой.
А затем открыл дверь, и в комнату ворвался шум — шум жизни, веселья и не потревоженной никем радости.
Глава 12
Странная атмосфера установилась в доме после свадьбы и последующего переезда Анны теперь уже к мужу. Бывало, что сестра ворвётся ко мне беспечным вихрем, протараторит что-то, после чего так же умчится обратно по своим девичьим делам. Её легкомысленные, совершенно не вяжущиеся с образом благородной леди, манеры и раздражали, и умиляли одновременно. Но больше раздражать и умилять меня было некому. Пожалуй, я успел слегка привязаться к сестре. Даже тот факт, что я начал считать её действительно сестрой, говорит о многом.
Но тяжелее всего переживали переезд сестры бабушка и мать. Первая всё хмурилась и время от времени пророчила, что «мы все ещё пожалеем, что отпустили нашу девочку в логово врага, этот вымесок замарает её честь и честь всей нашей благородной семьи, заставит нашу Аннушку рыдать кровью!».
Мать же, с одной стороны, радовалась: «Наконец, дочь устроена. Уверена, её жизнь станет воплощением сказки рядом с таким обходительным и элегантным молодым человеком. Сальваторе всё делает элегантно — пожалуй, это лучшее слово для характеристики всей его сущности».
Я лишь закатывал глаза от восторгов Ольги Владимировны.
Однако её радость граничила с тоской, какая овладевает, наверное, большинством матерей, когда их дети упорхают из семейного гнезда. Ольга Владимировна потеряла троих сыновей, в чём отчасти винила себя; эта женщина получила серьёзную душевную рану, и тот кровоточащий кусок, что остался на месте её сердца, заболел сильнее с потерей ещё одного ребёнка, пусть эта потеря и не равнялась смерти. Да, матери семейства Амато было одиноко, очень одиноко. Она напоминала мне человеческий обломок, который терпел поломки с каждым горем, произошедшим в семье, и теперь ожидает, когда же очередное жизненное крушение станет последним для него.
Спустя несколько дней после свадебного торжества я с удивлением получил письмо от командира полка, в котором служил. Я бы ещё больше удивился, если бы оно было от того, с которым у меня едва не вышла дуэль, но командир был новый. Я выяснил, что старый полёг на поле брани: Российская империя вела в течение нескольких лет патагонскую кампанию, время от времени неся потери в ней. Одной из таких потерь и стал мой бывший командир: гроб с его телом прибыл позавчера, вчера состоялись пышные похороны, и буквально спустя день я получил приглашение посетить нового командира полка — весьма любопытно развивается история отношений Андрея Амато с военной службой, которую он оставил не по своей воле.
Держа путь в штаб полка, я мысленно прокручивал калейдоскоп воспоминаний Андрея о его службе.
А служба у него шла в Уланском Его Величества лейб-гвардии полку. Уланы были и в моём мире, конечно, только назывались иначе. А так, я имел прекрасное представление, что это за ребята и как они сражаются. Только вот этот мир сделал огромный прыжок вперёд, став технологичным и совершенствуя эти технологии всё больше и больше.
Уланский полк остался, но сама его сущность трансформировалась: почти полвека назад они, как и вся остальная кавалерия Его Императорского Величества, сменили седла своих коней и сабли на рычаги танков, бронетранспортеров и боевых машин пехоты. Да, войны теперь ведутся иначе, люди научились убивать друг друга куда эффективнее и быстрее. Машина смерти может отличаться в разных мирах, менять свой облик, но она не останавливается никогда — это ненасытное чудовище, которое постоянно нуждается в кормёжке.
Мотострелковое подразделение, в котором служил Андрей, было самым элитным в императорской армии. Не всякий уважаемый господин мог попасть в него — лишь верхушка знати.
Добравшись до штаба и ступив в кабинет нового командира, я увидел перед собой человека с величавой осанкой, подтянутой фигурой, приятным лицом и проницательным взглядом.