Аристарх Риддер – Максимальный Форсаж (страница 11)

В этом времени у меня огромное преимущество перед остальными. Я хоть и не знаю историю досконально, но всё же имею представление о многих важных вещах. И это знание может превратиться в большие деньги, с помощью которых вполне реально многое переиграть не только для себя и своей новой семьи, но и для всей страны.

Да, вот так вот глобально. В политику я, конечно, вряд ли полезу… хотя кто знает. Но могу сыграть важную роль в возрождении российского автопрома.

Мне всегда было обидно, что у нас не сложилось с собственным всемирно-известным и востребованным авто-брендом. Хотя шансы были. В Советском Союзе Москвичи активно шли на экспорт. А Ниву можно назвать одним из самых первых в мире кроссоверов.

В общем, у меня и в своём времени была мечта делать качественные современные российские автомобили. Ну а сейчас, сам бог велел, как говорится. Дело за малым, надо просто заработать огромную кучу бабла.

Ну и снова стать чемпионом Формулы-1, конечно, тоже. Забывать про свою главную страсть я никак не собирался. Ну и что, что по меркам спортсменов я начну гораздо позже остальных. За моими плечами большой опыт прошлой жизни.

И в моих руках шанс не только самому добиться успехов, но и развить наш автоспорт до того уровня, при котором российские спортсмены начнут стабильно занимать самые высокие места

Глава 7

— Максим, это тебя, — мама передала мне телефон, но сама не спешила уходить в зал к работающему телевизору. Напротив, она с каким-то настороженным взглядом замерла в прихожей.

— Алло, — сказал я в трубку.

— Макс привет, — раздался какой-то смутно знакомый голос, — извини что поздно. Это Андрей, мы виделись в гараже у Олегыча, ну в тот день, когда он тебя уволил. Помнишь?

— Да, конечно помню. Что-то случилось?

— В том-то и дело, что да. Ты где живешь? Хочу с тобой с глазу на глаз поговорить. Дело у меня к тебе есть.

— Истра, Ленина 23, первый подъезд.

— О, отлично, я совсем рядом. Буду минут через пять.

— Да, хорошо, до встречи, — ответил я и положил трубку.

Не успел я это сделать, как мама тут же спросила:

— Максим, что-то случилось?

— Да нет, всё хорошо. Один знакомый хочет поговорить, — ответил я и потянулся за курткой.

— Какой такой знакомый может звонить в десять часов вечера? Что за глупости? Приличные люди в такое время дома сидят! Никуда тебя не пущу!

— Мам, ерунду не говори. У меня дела.

Не слушая причитания матери, она возмущалась больше по привычке, как-никак сестра оторва её вообще не слушала, я взял ключи, оделся и вышел на улицу.

Как раз в тот момент, когда закрылась дверь подъезда, прямо напротив него остановилась машина. Знаменитый Ford Focus первого поколения, машина, которая в нулевых стала по настоящему народной.

За рулём сидел Андрей, в машине он был один, без своей подружки или приятеля Олегыча.

— Давай садись, хочу тебе кое-что показать, — сказал он.

В салоне всё было в идеальном порядке, впечатление портил только запах табака. Не понимаю, зачем курить в машине? Ну хочется тебе травить себя этой гадостью, так делай это на воздухе, а не в замкнутой жестянке, наполненной целой кучей материалов впитывающих запахи.

— Куришь? — спросил меня Андрей и протянул пачку Парламента.

— Нет, спасибо. Вредно для здоровья.

— А жить вообще вредно, от этого умирают, — ухмыльнулся он.

По вечернему времени на улицах было немного машин, так что мы быстро выехали из Истры.

Доехали до Московского малого кольца, сейчас это не та роскошная трасса, что сохранилась в моих воспоминаниях из будущего, а разбитая и узкая дорога, заполненная грузовиками и днём и вечером.

Возле поста ГАИ свернули на юг и, через несколько минут, были на месте. В очередном гаражном товариществе.

Если на малом кольце ещё уложили асфальт, то тут в наличии имелись лишь его намёки. Ну, хотя бы без ям, всё достаточно аккуратно было засыпано мелким строительным мусором, битым кирпичом, в основном и щебенкой.

Фокус Андрея остановился неподалёку от въезда, и мы с ним вышли из машины.

Спустя мгновение из его кармана показался ключ, и он открыл гараж.

— Вот, полюбуйся, — сказал он и включил свет.

Как и полагается приличному гаражу, внутри стояла машина. Вернее то, что от неё осталось.

Это была давешняя девятка, которую так расхваливал Олегыч.

Вот только в таком жутком состоянии, что становилось страшно за её водителя.

Судя по виду машины, она несколько раз перевернулась, врезалась во что-то и как итог — легла на крышу.

А ещё, судя по характеру повреждений, всё это было проделано на очень большой скорости.

— И как дела у водителя?

— Ничего, я жив и здоров. Что очень странно. Видишь водительской двери нет, меня пришлось оттуда вырезать.

— Чудо, не иначе, — согласился я.

Обошёл машину со всех сторон, пригляделся и даже не спросил, а сказал утвердительно:

— Тормоза. Как я и говорил тормоза. Ты видимо очень хорошо разогнался, а потом, когда начал тормозить, они не выдержали. И судя по тому, что машину ещё и крутило, дело было на повороте. Так?

— Да, правильно, а что?

— А поворот какой был? Угол сколько градусов? И на какой скорости ты в него входил?

— Насчёт угла не скажу, смотреть надо, а скорость была чуть за сто семьдесят. Там перед поворотом скоростной спецучасток был.

— Это всё интересно, конечно. Но я не понимаю причём тут я? Зачем ты меня сюда привёз? Чтобы я убедился в собственной правоте и в том, что твой приятель, Олегыч, мудак? Так это и без наглядной демонстрации понятно.

Андрей закурил ещё одну сигарету и задумчиво сказал мне:

— Ты знаешь, я пока кувыркался на этой машине и ждал, пока меня из неё достанут, то думал только о том, что меня окружают одни мудаки. Ты только что так назвал Олегыча, а он такой не один. Мне целый десяток этих горе-мастеров говорили, что всё нормально и ресурса тормозов хватит как минимум на пару гонок, а потом да, их менять нужно. Ни одна падла не сказала мне того, что я услышал от тебя, совсем ещё пацана сопливого.

— И что? Ну да. Они уроды, тот, кто так качественно может свапнуть двигатель не может не понимать что к чему. Любому нормальному мастеру сразу всё понятно. Так что тебе намеренно вешали лапшу на уши. Да и ты сам виноват. Машина, — я кивнул на стоящий на улице Фокус новая, шмотки тоже явно не дешёвые. Значит деньги есть. Раз уж ударила тебе моча в голову, и ты решил поиграть в гонщика, да ещё и на этом, — я положил руку на исковерканный капот девятки, — так обратился бы к адекватным людям и потратил бы деньги на нормальное переоборудование машины.

— Не буду спорить, я тоже виноват. И только чудом остался жив. Но позвал я тебя сюда не для этого. И то, что я сейчас увидел и услышал говорит мне о том, что сейчас я совершенно прав. Мне нужна машина. Девятка подготовленная к гонкам. И ты мне поможешь её подготовить.

— Какая девятка? Эта? — я кивнул на жертву аварии, — это уже не машина, а груда металлолома. В теории можно что-то с ней сделать. Как-то вытянуть кузов, поменять его детали. Только это уже будет не машина, а кусок пластилина. Жесткости у такого уродца не будет и близко. На ней даже просто ездить будет опасно, не то что участвовать в гонках.

— Нет, я говорю про другую машину. Я её на днях куплю, и мне нужно, чтобы ты подобрал для меня автосервис, который будет работать над машиной и не просто подобрал, а стал бы еще и моими глазами и ушами. За это я готов заплатить и тебе, и хозяину автосервиса. И заплатить хорошо. Очень хорошо!

— Интересное предложение. А не боишься, что в итоге получится то же самое, что и с этой машиной? — спросил я.

— Нет, не боюсь. Я вижу, что ты парень умный и честный. Так что не боюсь. Плюс я знаю где ты живешь, — закончил он недвусмысленной угрозой.

— Мне надо подумать, — ответил я, уже понимая, что это кокетство и желание банально потянуть время и набить себе цену.

Я в любом случае соглашусь. Надо только обговорить перед этим все условия.

Вернувшись домой, я поделился с матерью новостью о новой работе. Она всегда старалась меня поддерживать и даже сейчас, но по ней было видно, что если бы я вернулся в институт, то это принесло бы ей куда больше радости.

Ровно, как и всегда, мать начала уповать на возвращение памяти:

— Только сразу им скажи, что ты ненадолго, — посоветовала женщина, — а то вдруг больно на тебя рассчитывать будут. Некрасиво это, ведь память может вернуться в любой момент. Там уже надо будет об учёбе думать, а не о работе!

Я промолчал.

Порой возникает желание сказать, как есть — не вернётся память и всё тут. Начинаем жизнь с чистого листа, и возвращаться к старой нет ни желания, ни возможности. Но делать ей больно мне не хотелось, ведь несмотря на то, что от её сына осталась лишь оболочка, она продолжала заботиться обо мне и искренне переживать.

Уже вечером, когда я находился в своей комнате, послышался дверной звонок. Я тут же навострил уши.