Аристарх Риддер – Ложная девятка (страница 10)

Что, однако, не мешало мне выполнять указания тренера, благо что их было немного. Иван Петрович в принципе не был силён в тренерском ремесле, можно сказать, что все его функции сводились к оглашению состава на игру, заменам и абсолютно базовым упражнениям.

Играло «Торпедо» по уже устаревшей 4−2–4, спасибо хоть не Дубль Вэ, которая была еще большим анахронизмом, и наш тренер даже не пытался менять схему игры в зависимости от того, что происходит на поле или какие игроки ему доступны. Во всяком случае, что в матче с «Урожаем», что сейчас Прокопенко просто делал замены по позициям.

Впрочем, ругать его или тем более обвинять в какой-то отсталости не стоило. Тренер «Торпедо», как и все его игроки, всё-таки любитель. Даже если бы он всё свободное время посвящал футболу, то всё равно не смог бы стать настоящим тренером. Начальник цеха на металлургическом заводе, вот что было его настоящим призванием. А футбол — это так, хобби.

Хорошо хоть, что лично для меня его помощь как тренера не требовалась, как говорится, ученого учить — только портить.

Игра с Новосилем началась в семь вечера, зрителей собралось, конечно, меньше чем во время моего дебюта, но учитывая размер города, как мне показалось, тут проживало тысяч пять не больше, можно сказать, что чуть ли не двадцать процентов горожан сегодня пришли поболеть за своих.

Болельщики, те, кто помоложе, даже оккупировали абсолютно все деревья, которых вокруг поля было предостаточно. Но ладно деревья, за пару минут до стартового свистка с дороги раздался шум каких-то мощных машин, и из-за тополей показались корзины сразу двух кранов, не знаю, как они на самом деле называются.

И само собой, что в этих корзинах тоже сидели местные фанаты. Можно сказать, что у этих парней были вип-места.

Как Прокопенко, а с ним и игроки «Торпедо» предполагали, Новосильский район против нас ну совсем не смотрелся. Можно сказать, что у местных футболистов околонулевой уровень.

И мне, игравшему на позиции одного из двух центральных нападающих, быстро стало даже немного скучно. Против моего дриблинга, достаточно простого, защитники совершенно не знали, что делать. Они покупались абсолютно на все обманные движения. Вратарь у Новосиля тоже, откровенно говоря, не блистал. Такое ощущение, что хозяева исповедовали один из непреложных принципов дворового футбола, тот, который «толстый на ворота». Их первый номер, мягко говоря, отличался упитанностью.

И не такой, как у нашего Федора, тот, несмотря на комплекцию, очень шустрый и пластичный мужик.

Этот же, мягко говоря, грацией не отличался. Как и прыгучестью, видением поля и прочими футбольными навыками.

Уже к пятнадцатой минуте матча счёт был 4:0 в пользу «Торпедо», то, что он будет куда как крупнее, понимали буквально все. Как мы, футболисты обеих команд, так и зрители.

Именно они, зрители, стали в этот вечер главными действующими лицами.

Всё дело в том, что собравшиеся одинаково поддерживали обе команды, но когда новосильским футболистам удавалось сделать хоть что-то, условно говоря, принять мяч, обработать его и отдать точную передачу, зрители взрывались аплодисментами.

У меня сложилось такое ощущение, что местные прекрасно понимали уровень их команды и радовались любой мелочи.

Что ж, это похвально, да.

Ну а если говорить обо мне, то я принял участие во всех первых четырёх голах «Торпедо». Дважды я забил сам, голы получились примерно одинаковыми, приём мяча в паре метров от штрафной, обыгрыш одного защитника, второго, и удар в правый верхний угол ворот хозяев. Учитывая то, что с прыгучестью у их вратаря всё, как говорится, не слава Богу, мне нужно было просто точно попадать. Оба раза мне это удалось.

Плюс я записал на свой счёт еще и два голевых паса. Один на нашего капитана Колесова, а второй на Федорова. Пас на Игоря у меня получился в какой-то мере эстетский, я обыграл двух новосильских защитников, дошёл до угла вратарской, с финтом ушёл в лицевую от вратаря и, не глядя, пяткой сделал пас на Федорова.

Тот не промахнулся.

И после этого гола я подбежал к Прокопенко:

— Что случилось, Слава? Всё в порядке? — обеспокоенно спросил он.

— В порядке, Иван Петрович, в порядке, — могу я в центр опуститься?

— А зачем?

— Хочу попробовать поиграть полузащитника, плеймейкера, — решил я блеснуть терминологией.

— Полузащитника? Интересно. И почему нет? Фрязин, Витя, — позвал Прокопенко одного из наших новичков, который до этого играл в команде родного завода отца, — поменяйся позициями с Сергеевым, побегай в нападении.

— Понял, сделаю, — тут же откликнулся тот.

— Но смотри, Славик, в полузащите нужно больше отрабатывать. Будешь играть только впереди, сниму с игры, — сказал мне тренер.

— Мимо меня и муха не пролетит, Иван Петрович, — с улыбкой ответил я.

В итоге я занял место между двумя линиями, обороной и нападением. Если говорить терминами будущего, стал этаким опорным полузащитником с функциями плеймейкера. И на этой позиции именно в этом матче играть мне понравилось куда больше, чем в нападении. Там всё было слишком просто.

Играть роль дирижёра же было интересно. В итоге именно через меня начинались практически все атаки «Торпедо», которое забило к восьмидесятой минуте десять безответных мячей.

И на этой самой восьмидесятой минуте игра внезапно закончилась, вечернее небо заволокло тучами, начал раздаваться гром, и, видя всё это, тренер хозяев подошёл к Ивану Петровичу. Я в этот момент собирался выбросить аут недалеко от нашей скамейки и хорошо слышал их разговор:

— Петрович, давай закругляться, вы и так нам сегодня насовали по первое число.

— Закругляться так закругляться, — согласился Прокопенко.

Тренер хозяев кивнул, сложил руки рупором и закричал судье:

— Семеныч, Семёныч, хорош, давай заканчивать!

Судья воспринял это как само собой разумеющееся и сразу же дал финальный свисток.

— А что, так можно? — спросил я у Федорова.

— Ну, скажем так, это иногда происходит, — ответил Игорь.

Столь необычное для меня решение, как оказалось, стало очень правильным.

Это стало понятно буквально через пять минут после свистка. Ветер усилился, и вслед за первыми, достаточно крупными каплями, пришёл дождь.

Который в свою очередь превратился в ливень такой силы, что дворники нашего пазика с трудом справлялись со своей работой.

Но пережидать дождь никто не собирался, поэтому мы медленно двинулись во Мценск.

Дождь даже и не думал прекращаться или хотя бы стихать, так что наш лупоглазый автобус, который и так-то не отличался скоростными качествами, ехал со скоростью километров тридцать максимум.

В итоге в город мы въехали к полуночи, а еще через десять минут наш водитель сделал остановку возле центральной площади.

Я выскочил из автобуса и побежал домой. Наша квартира расположена на обе стороны дома, окна кухни и гостиной выходили как раз на площадь, и я видел, что свет и там, и там горит.

Значит, меня ждали.

— Ты поздно, — сказала мама после того, как я, открыв дверь ключом, вошёл домой.

— Так погода какая, мам. Мы часа три убили на дорогу.

— Прекрасно, теперь еще из-за твоего футбола режим у всей семьи нарушен. Отцу завтра на работу, а он тебя ждёт!

— Лен, — отец вышел в коридор, — сколько раз тебе говорить не начинать при Славе. Он всё правильно делает. И играть в футбол он не прекратит.

Мама кинула в него очень красноречивый взгляд и удалилась в спальню.

— Ну что, как сыграли? — тут же спросил меня отец.

Мы с ним прошли на кухню, само собой что я через ванную комнату, мытье рук у нас в семье было практически священной коровой, и отец разжёг газ под небольшой кастрюлей. Как оказалось, меня на очень поздний ужин ждал рассольник.

Этот суп я впервые попробовал уже здесь, и поначалу он привёл меня в ужас. В памяти Ярослава, конечно, было воспоминание, что это его одно из любимых блюд. Но всё равно сама мысль о том, чтобы в суп добавлять солёные огурцы и рассол, казалась мне дикой. Есть же нормальное первое, как тут называли супы, борщ например, или щи с щавелем и яйцом. Зачем готовить это?

Но потом я, как говорится, распробовал рассольник и сейчас ему даже обрадовался.

— Давай рассказывай, — сказал отец и повторил свой вопрос, — как сыграли?

— Нормально, — так как мы сидели на кухне вдвоём, без мамы, можно было нарушить одно из её непреложных правил «когда я ем, я глух и нем», так что я совмещал рассказ с супом и хлебом.

Он, кстати, здесь тоже отличался от привычного мне. И если чайные батоны я хорошо помнил по прежней жизни, они мне всегда нравились, то вот чёрный, вернее даже серый хлеб, стал для меня открытием.

Он, несмотря на свою внешнюю непривлекательность, очень вкусный!

Особенно если удастся купить его горячим. Хлебный магазин от нас в паре минут ходьбы, так что дома у нас всегда свежие буханки и батоны.

Плюс, что стало еще одним открытием, из хлебных корок отец делал ну просто волшебный квас. Единственным минусом при производстве этого чудесного напитка были мошки, но ради освежающего кваса можно и мириться с небольшими неудобствами.

— Нормально, — повторил я. — 2 гола и четыре голевых передачи. Новосиль куда слабее Болхова. Всего же 10:0 в нашу пользу.

— Тоже мне, открыл Америку, — усмехнулся отец, — они часто первые с конца. Не вылетают только потому, что заменить некем. Это единственная команда в их районе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Продолжение читайте здесь